|
| Главная страница |
| ||
|
Распределение. В коммунистической идеологии считается, будто в коммунистическом обществе на первой стадии действует принцип «от каждого по способности — каждому по труду», а на высшей стадии — «от каждого по способности — каждому по потребности». Первая часть этих принципов якобы регулирует то, как члены общества отдают свои силы обществу, а вторая регулирует распределение жизненных благ. Эти принципы являются идеологическими пустышками. Они допускают различную интерпретацию. И при любой интерпретации они на самом деле не являются специфическими закономерностями реального коммунизма.
Рассмотрим первую часть этих принципов. Выражение «по способности» можно истолковать в житейском вульгарном смысле, будто каждый будет развивать все заложенные в нем способности, проявлять их и использовать. Ясно, что в таком смысле этот признак никогда не будет осуществлен хотя бы по следующим причинам. Не любые способности индивида приемлемы для окружающих индивидов и для общества в целом. Не любые способности представляют интерес. У индивида просто не хватит сил и времени развивать все его потенциальные способности. Индивид может вообще не догадываться о том, на что он способен. В большинстве случаев вообще невозможно установить заранее, какие способности заложены в данном индивиде Как, например, установить, способен такой-то младенец к руководящей работе в партийном аппарате?! И судьи кто?! Кто определяет наличие и отсутствие способностей?!
Но это выражение можно истолковать и иначе, например так-1) общество устанавливает, что считать способностями данного индивида в его данной социальной позиции; 2) в среднем и в тенденции индивиды, допущенные обществом к исполнению данных функций, исполняют их в меру своих средненеобходимых способностей» Этот принцип касается не потенциальных, а актуальных (реализующихся) способностей людей. Если подходить к проблеме способностей с массовой точки зрения, то потенциальные способности массы людей в данных условиях реализуются в их актуальных способностях — последние суть показатель первых. Для отдельных людей тут может иметь место несовпадение. Однако и в отношении отдельных людей совершенно бездоказательны утверждения о их якобы загубленных талантах. О загубленных талантах есть смысл говорить лишь тогда, когда человек обнаружил свой талант заметным для окружающих образом и затем как-то потерял возможность его развивать далее и использовать (Мусоргский, Лермонтов, Есенин, Маяковский) Но это исключения из общего правила. Как правило, подавляющее большинство людей среднеспособно или среднебездарно. В таком практически трезвом понимании этот принцип реализуется во всяком большом и сложном обществе, а не является спецификой коммунизма.
Конечно от способностей зависит то, какое место в обществе занимают отдельные люди. Но этот фактор — не единственный влияющий на судьбу этих людей. А когда речь идет о десятках и сотнях миллионов среднепосредственных людей в сложном обществе с разнообразными профессиями, социальными позициями, должностями, способами добывания средств существования и т. д., распределение людей по ячейкам общества, по должностям, по профессиям и прочим точкам приложения их сил осуществляется совсем по другим принципам. Природные же способности используются лишь как одно из средств занять наилучшее положение в жизни и урвать для себя как можно больше жизненных благ. При этом гораздо большую роль играют преимущества рождения в определенном слое и способности устраиваться и делать карьеру с самыми примитивными способностями. Бескорыстные служители истины и муз существуют как редкие исключения, в идеологических сказках, в воспоминаниях хапуг и карьеристов. Главными являются не способности как таковые, а возможности их реализовать и использовать для карьеры и обогащения.
Обратимся ко второй части рассматриваемых принципов. Допустим, вы решили педантично следовать принципу «каждому по труду» при вознаграждении работников за их деятельность. Если люди заняты одинаковой деятельностью, еще можно сравнивать их труд по их результатам. Но как быть, если люди заняты разнородной деятельностью и сравнивать их труд по результатам деятельности оказывается невозможным? Как сравнить труд начальника и подчиненного? Имеется единственный общественно значимый критерий сравнения труда в таких случаях — это фактические социальные позиции людей. Средненормальное осуществление деловых функций человеком в данной его социальной позиции соответствует его труду, отдаваемому обществу Практически принцип «каждому по труду>' реализуется как принцип «каждому по его социальному положению», И реальные люди в реальном коммунистическом обществе прекрасно это понимают на своем опыте. Следствием действия этого принципа является ожесточеннейшая борьба миллионов людей за улучшение своей социальной позиции.
Кроме того, на этой основе развивается система коррупции и использования своего служебного положения в корыстных целях. Она фактически становится дополнительным средством распределения и перераспределения жизненных благ. В практической реализации для огромной массы людей рассматриваемый принцип распределения превращается в принцип “каждый урывает для себя максимум того, что позволяет ему его социальное положение”.
Выражение “по потребности” тоже допускает различные интерпретации, по крайней мере такие: 1) будет достигнуто изобилие жизненных благ; 2) любые потребности людей будут удовлетворены; 3) общество будет решать, что считать потребностью человека. Очевидно, что во втором смысле принцип “по потребности” никогда реализован не будет. Изобилие же — понятие относительное, исторически определенное. Тот жизненный уровень, который в прошлые века мыслился как изобилие, в Советском Союзе мы имели для огромного числа людей. Число людей, живших у нас по потребности в этом “скромном” смысле, было больше, чем все население России до революции. Тем не менее это не устранило неравенство, недовольство своим положением, зависть, жажду иметь больше. Я вообще считаю, что рост благосостояния населения стал одной из причин краха нашего русского коммунизма. Он усилил расслоение общества и материальное неравенство. Жажда иметь росла быстрее и сильнее, чем возможность ее удовлетворять. На этой основе возникло другое, чисто обывательское истолкование принципа “по потребности” — как удовлетворение желаний современных людей. А желания эти возросли настолько, что даже официальная идеология Советского Союза отодвинула исполнение этого принципа в неопределенное будущее. Советские люди уже представляли себе изобилие коммунизма по крайней мере в виде высокого жизненного уровня некоторых западных стран. Основатели учения марксистского коммунизма вряд ли подозревали о холодильниках и телевизорах как предметах первой необходимости, вряд ли думали, что автомобиль станет заурядным средством транспорта. Но советский обыватель уже не мыслил себе коммунизма без многокомнатной квартиры со всеми удобствами, без телевизора и холодильника, без личного автомобиля и без дачи.
Официальная идеология Советского Союза почувствовала опасность, которая кроется в таком истолковании весьма неосторожного заявления классиков марксизма, и стала говорить о разумных потребностях, контролируемых и регулируемых обществом. А это была лишь замаскированная форма выражения фактического положения вещей, а именно того факта, что потребности человека в коммунистическом обществе определены возможностями их удовлетворения. Советская идеология невольно стала склоняться к третьему, к социологическому пониманию потребностей: не всякое желание человека есть потребность, а лишь такое, которое общество признает в качестве потребности этого человека. А это значит, что предполагается некоторый общезначимый уровень удовлетворения нужд человека на данном уровне социальной иерархии, т.е. некоторая норма потребления. Иметь по потребности — значит иметь в рамках этой нормы, а иметь не по потребности — значит превышать или не достигать нормы. Реализация принципа “по потребности” не устраняет на деле экономического и тем более социального неравенства людей.
Большинство советских людей жило, как говорится, “от получки до получки”, имея незначительные накопления или не имея их совсем. Но некоторая часть населения накапливала значительные богатства и передавала их по наследству. Это — представители высших слоев, а также лица, имевшие возможность безнаказанно грабить государственную собственность, спекулянты, деятели теневой экономики, члены уголовных мафий и др. К концу брежневского периода произошло сращивание этого криминального слоя с правящими слоями.
Накопленные материальные богатства являются при коммунизме личной собственностью. Они проживаются (тратятся), передаются по наследству, используются для карьеры и устройства детей. Но они не используются как средство приобретения новых богатств, т.е. как капитал. Это делается в порядке исключения и нелегально.
Главными источниками жизненного успеха при коммунизме являются образование, квалификация, личные способности, личные связи (протекция) и карьеристская ловкость. Со временем все большую роль стало играть социальное положение родителей. Основное богатство человека коммунистического общества — его положение на лестнице социальной иерархии, его социальное положение, занимаемая им должность (пост). Вокруг этого основного богатства крутятся самые сильные интересы и страсти. Деньги, конечно, играют роль, но иную и иначе, чем в обществе капиталистическом. Имея хороший пост, имеешь и деньги, а многое имеешь и без денег, используя возможности, какие предоставляет пост. Деньги, приобретенные без поста, суть либо продукт преступления, либо исключение.
Преимущество коммунистического богатства перед прочими формами состоит в том, что его не захватят грабители, не украдут. С ним не потерпишь банкротство и не разоришься. В большинстве случаев оно гарантировано. Оно автоматически растет с каждым шагом карьеры. Вся основная борьба за богатство здесь происходит в сфере делания карьеры, причем по правилам карьеры, т. е. по правилам коммунальности, которые люди постигают чуть ли не с пеленок и которые легко усваиваются и даже открываются вновь даже самыми безнадежными тупицами. Неизбежным следствием этого является низкая (сравнительно с Западом) деловая активность и тенденция к экономическому застою.
В коммунистическом обществе распределение жизненных благ оторвано от их производства, лишь в незначительной степени зависит от последнего. Причем в социальном отношении распределение доминирует над производством, так что это общество можно назвать распределительским. Государству приходится прилагать огромные усилия, чтобы поддерживать и развивать производство. Коммунистическое неравенство создается в силу принципов распределения, порождаемых законами коммунальности. Если бы было возможно такое, что в общество из некоего рога изобилия текли бы все необходимые предметы потребления, так что отпала бы надобность в производстве их, все равно общество структурировалось бы по принципам коммунальности (главным образом власти, управления, порядка) и принципы распределения сохранили бы силу.
Социальная структура населения. Процесс социального структурирования советского населения еще не успел завершиться в смысле стабильности различных категорий (групп, слоев, классов и т. п.) и их количественных характеристик. Еще росли одни из них и сокращались другие. Еще сильна была вертикальная динамика, т. е. переходы в более высокие слои и опускания вниз. Еще колебались уровни благосостояния. Однако в качественном отношении структура населения определилась достаточно явно.
Чтобы дать достаточно полную и точную картину советского общества с этой точки зрения, требуется профессиональное социологическое исследование. Тут нужны эмпирические измерения. Например, нужно измерить, каков процент рабочих разных степеней квалификации, мастеров, техников, инженеров, управленческого персонала и т. д. в промышленности, причем сделать это нужно во времени, чтобы судить о динамике и тенденциях. Сделать это нужно для десятков категорий граждан и для многих срезов во времени. Выполнить такую работу способны лишь сотни профессионально подготовленных людей. Кое-какие исследования такого рода проводились. Но данные их не публиковались. Практически они были секретны. Так что я вынужден удовольствоваться теми наблюдениями, какие были доступны любителю-одиночке.
Сделаю предварительное методологическое замечание. Категории социальной структуры населения разделяются на логические и социологические. Первые суть категории классификационные. При этом выделяются какие-то признаки объектов и по ним образуются логические классы (множества), причем независимо от того, каковы отношения между этими объектами в реальности. Например, таким путем люди зачисляют в один класс женщин (класс женщин), в другой — мужчин, в третий — преступников. Социологические категории структуры населения предполагают, помимо сходных признаков людей, также какие-то взаимоотношения между ними. Например, выделяя класс пролетариев, социологи прошлого предполагали не только то, что они существовали исключительно за счет продажи своей рабочей силы, но также их какие-то объединения именно на основе этого признака. Обычно логические и социологические категории смешиваются, что отнюдь не способствует ясности понимания. Например, в советском обществе существовали классы рабочих, крестьян и служащих в логическом (классификационном) смысле, но таких классов не было в социологическом смысле. Если представители этих логических классов как-то объединялись, то это происходило совсем на иной основе. В частности, в профсоюзы на заводах входили все работники, а не только рабочие в традиционном смысле слова. Аналогично партия и комсомол были организации неклассовые. Хотя им и пытались придать характер организации классов “трудящихся”, в это уже не верил никто. Трудно сказать, каков был процент карьеристов в партии, не имевших ничего общего с рабочими и крестьянами. Но он был высок. И в партии они играли роль более важную, чем “трудящиеся”.
Население коммунистической страны структурируется по многим линиям, если даже ограничиться лишь социальным аспектом и не принимать во внимание другие (например, национальный, религиозный, территориальный, родственный и т. п.). Я хочу выделить в переплетении этих линий то, что является в них определяющим, и их суммарный эффект.
Определяющим для коммунизма является различение людей не по отношениям собственности, не по сферам занятости, не по профессиям, а по социальному положению в коллективах и в обществе в целом. В основе социального структурирования населения коммунистической страны лежит то, что я называю социальным статусом. Последний характеризуется следующими параметрами: положение на иерархической лестнице социальных позиций, престижный уровень профессии, размер заработной платы, наличие или отсутствие привилегий; характер привилегий, возможности использования служебного положения, образование и культурный уровень, бытовые условия, доступ к жизненным благам, сфера общения, перспективы улучшения положения и устройства детей. Лишь совокупность этих параметров определяет социальный статус человека, а не каждый по отдельности.
По социальному статусу население коммунистической страны разделяется на несколько множеств слоев, в простейшей классификации — на высшие, средние и низшие слои. Грани между ними не абсолютны. Многие люди переходят из одних слоев в другие или занимают промежуточное положение. Внутри каждого множества имеют место свои подразделения и иерархия уровней. Тем не менее это разделение ощущается достаточно отчетливо.
Понятие “слой” является довольно неопределенным. Тут переплетаются признаки логической классификации и признаки социологической группировки людей, соответствующие их реальным личным связям. Но классификационный аспект тут преобладает.
К высшим слоям на районном уровне принадлежат высшие лица аппарата власти, начальники наиболее значительных предприятий и учреждений, подконтрольных районным властям, и сравнительно неопределенная категория лиц, так или иначе связанных с руководящими лицами района, входящих лично в районную правящую и привилегированную клику. На более высоком уровне (город, область) в высшие слои входят не все представители высшего слоя района, а лишь основные. На этом более высоком уровне в высшие слои входят высшие лица аппарата власти этого уровня (города, области), начальники наиболее значительных предприятий и учреждений городского или областного значения, а также целый ряд привилегированных лиц, связанных с областным начальством, имеющих высокий социальный престиж. Высшие слои этого уровня, таким образом, не есть сумма представителей высших слоев районов. Это есть более широкое и вместе с тем более высокого ранга множество привилегированных лиц. Такая иерархия высших слоев образуется вплоть до масштабов всей страны. Высшие слои страны в целом включают в себя часть представителей высших слоев более низких уровней.
Но ядро их образует множество высших лиц центральной власти и системы управления, а также множество лиц, обладающих высоким престижным уровнем в масштабах страны (привилегированные директора, ученые, писатели, музыканты, художники).
Представители высших слоев имеют самый высокий жизненный стандарт. В их распоряжении все блага, достижимые в данной стране. Причем они имеют все почти без денег или за условную плату. Их богатством являются не деньги, а социальное положение. На всех уровнях они связаны служебными и личными отношениями, круговой порукой, взаимными услугами. Они образуют правящие клики, принимающие мафиозный характер и зачастую перерождающиеся в уголовные. Мощный аппарат власти и идеологии охраняет их привилегированное положение.
К низшим слоям относятся рабочие всех типов, работники сферы обслуживания, не занимающие постов, лица, занятые на подсобных работах в различных учреждениях, служащие контор и канцелярий, низший медицинский и научный персонал, воспитатели детских учреждений, рядовые милиционеры и прочие лица, выполняющие непосредственные деловые функции на низших ступенях социальной иерархии. К этим слоям относятся также начальники самых низших категорий. Социальная активность низших слоев близка к нулю. Они раздроблены, имеют самый низкий образовательный уровень, легче всех поддаются манипуляциям властей. Их солидарность ограничивается бытовыми отношениями асоциального характера. Их интересы представляют официальные общественные организации, администрация и органы власти. Их материальное положение в основном зависит от общих условий в стране и от политики руководства.
Средние слои образуют сотрудники системы власти и управления среднего уровня, директора и заведующие обычных предприятий и учреждений, преподаватели высших учебных заведений, деятели культуры, научные работники, короче говоря, основная масса служащих и начальников среднего уровня иерархии, а также творческая и интеллектуальная часть населения. К этим слоям относятся также многочисленные деятели спорта и других непроизводительных профессий. Эти слои самые разнообразные по составу. Их положение является двойственным. В одних отношениях они тяготеют к высшим слоям. Многие их представители обслуживают высшие слои, имеют с ними контакты и переходят в них. Для некоторой их части это вообще есть лишь этап на пути в высшие сферы. В других отношениях и в других частях они близки к низшим слоям, разделяют их судьбу, зависят от произвола властей.
— Какая социальная организация лучше — коммунистическая или западнистская? — спросили Критика.
— Я не употребляю субъективных оценок,— сказал он.— Для одних лучше одна, для других — другая. В одних отношениях лучше одна, в других — другая. Но я ввожу научные критерии оценки социальных объектов, включая социальную организацию. Как в биологии есть критерии сравнения живых организмов, так и в социологии такие критерии возможны. Я использую не один какой-то признак, а комплекс признаков. Согласно этим критериям, коммунистическая социальная организация, взятая в абстрактном виде, является самой совершенной изо всех логически мыслимых социальных организаций.
— Рухнула не социальная организация как таковая, а конкретная страна с этой организацией или эта организация в ее конкретном воплощении и в конкретных условиях. Рухнула не потому, что социальная организация стран Запада совершеннее, а в силу комплекса исторических обстоятельств, включая такие, как перевес сил врага, глупость и трусость советских властей, массовое предательство и другие. Удивляться надо не тому, что нас разгромили, а тому, что мы продержались семьдесят лет. И каких лет! Как конкретно рухнула коммунистическая организация в нашей стране, я предлагаю поговорить об этом на следующем заседании семинара. В постсоветские годы (это всего 10 лет!) возникло огромное число общественных организаций и движений, а также политических партий. Поразительно то, что не возникло общественное движение по изучению советского (коммунистического) опыта и по его пропаганде. Не возникла политическая партия по организации масс населения на борьбу за сохранение советского опыта, за воплощение в жизнь его лучших достижений. Почему даже коммунисты не делают этого? Коммунисты не понимали и не понимают социальную сущность советизма. Одни цепляются за марксистские догмы, потерявшие смысл и действенность. Другие отреклись от достижений советизма. Третьи приспособились к новым условиям. Что касается прочих — вернемся к этому вопросу, когда обсудим ряд других проблем. Но никаких запретов на создание какой-то организации с ориентацией на изучение и пропаганду советского опыта нет. Проявите инициативу, создайте такую организацию!
Мне эта мысль Критика запала в голову. В самом деле, почему бы не попробовать?! Я же все-таки совок и даже коммуняка. Должен же я проявить себя в этом качестве!
Важнейший результат социального переворота — новая структура населения. Десятки миллионов людей брошены на произвол судьбы, обречены на вымирание. Им нет места в новой России. Формируется класс состоятельных граждан и граждан с высоким положением, дающим высокую плату. Богатство занимает место гарантий, имевших место в советские годы. Состоятельные слои захватывают посты в системе власти и управления и в других сферах, давая детям лучшее образование и используя личные связи. С другой стороны, лица, занимающие более или менее высокие посты, используют их для приобретения собственности и увеличения богатств. Армия и силы внутреннего порядка превращаются в органы охраны богатых и преуспевающих, получая за это какие-то привилегии сравнительно с низшими слоями населения. Возрождается религия и церковь для выполнения той роли, какую она играла в дореволюционной России. Она сама становится привилегированной частью населения, богатеет за счет высасывания соков из одураченной части сограждан и предоставляемых государством льгот и поддержки. Она становится крупным собственником. Разрастается класс частных мелких предпринимателей. Все большую силу приобретает верхушка частных бизнесменов — финансовых олигархов и владельцев огромных предприятий. Они становятся сверхвластью общества. Бессмысленно с таким населением надеяться на реставрацию советского строя. Все-таки мы уподобляемся Западу, хотя и в карикатурном виде. А раз так, то не получится никакая серьезная организация по изучению и пропаганде советизма. И коммунисты эту тему монополизировали. Они никакую науку тут не допустят.
Одиноко. Даже захотелось, чтобы Сын скорее перебирался к нам. Конечно, будет тесно — “коммуналка”. Пусть! Зато люди будут. Все-таки свои. По вечерам чай вместе пить будем. Может быть, с Внуком язык общий найду.
По телевидению как назло часто идут медицинские передачи. Реклама, конечно. Оказывается, есть чудотворные средства от всех болезней. И они общедоступны, не то что раньше, при Советах. Тогда якобы только “номенклатура” лечилась. Сколько стоят эти “общедоступные” чудесные средства, не стоит об этом говорить. Сейчас многие рассуждают так: конечно, все ужасно дорого, но все-таки все есть, не то что раньше. Наш народ в этом отношении поразителен. Любую мразь проглотит и оправдание ей найдет.
Сейчас идет передача о современных достижениях науки и медицины. Разумеется, о достижениях западных, в основном — американских. У нас теперь своих достижений не бывает. И о старых-то, когда-то признанных во всем мире, позабыли. Как будто их не было. И в космос мы вроде бы не вышли первыми. И немцев вроде бы не мы разгромили. Выступает президент какой-то академии — теперь их десятки расплодились, всех не упомнишь. По числу академиков на душу населения мы опередили все страны и народы. Сейчас вообще всю страну как бы повысили в чине. Техникумы стали лицеями и колледжами. Заштатные педагогические институты стали университетами. Всякие научные организации стали академиями. Заведующие превратились в президентов. И каких только должностей и званий не навыдумывали! Тысячи и тысячи комитетов, комиссий, ассоциаций и т.п. В чем в чем, а в отношении всяческой суеты сует такого рода мы превратились в сверхзападную державу. Не в западную сверхдержаву, а именно в сверхзападную державишку.
Академик, захлебываясь от восторга и обильно уснащая речь американской терминологией, говорит о том, что благодаря достижениям западной (прежде всего американской) науки и медицины продолжительность жизни людей может быть увеличена уже сейчас в среднем до 130 лет. Сейчас в западных странах средняя продолжительность жизни равна для женщин 78 и для мужчин 72 годам. За счет чего новые поколения западных людей будут теперь жить до 130 лет? За счет генной терапии — 15 лет, лучших медикаментов и сердечной хирургии — 10 лет, гормональной медицины — 10 лет, клонирования органов тела — 10 лет и лучшего питания — 10 лет.
Но всем ли это будет доступно? Все эти достижения стоят дорого. В полную меру они будут доступны только для ничтожной части населения. А главное — какими будут последствия этих достижений. Я уж не говорю об излишних четырех миллиардах людей на планете. А угрожает увеличение числа людей до десяти миллиардов. Для самих западных людей увеличение продолжительности жизни уже сейчас породило серьезные проблемы, особенно для молодежи. Оно стало величайшим деморализующим соблазном. Оно становится самоцелью для определенной категории людей, входящей в элиту западного мира. Возникла даже особая сфера преступности, связанная с ростом продолжительности жизни. Статистика убийств с целью получения наследства, связанных именно с непомерной продолжительностью жизни богатых людей, не публикуется. Недавно я прочитал в американском журнале (они теперь имеются в институтской библиотеке в изобилии) статью, в которой рассказывается об одном из характерных преступлений, связанных с долголетием.
Одна сверхбогатая особа прожила до 120 лет. Она на 50 лет пережила мужа, пережила всех своих детей. Ее доход позволял ей тратить в день четверть миллиона долларов. И она их тратила. Но как?! Она последние 20 лет жизни была в состоянии клинической смерти. Но великие достижения медицины позволяли, сохранять ей жизнь. Она стала средством доходов для огромного числа людей: прислуги, охраны, адвокатов и др. Большой штат медицинских работников, используя новейшие достижения науки и медицины, жил за ее счет. Все они имели от этого большую плату. Ей раз двадцать делали всякого рода косметические операции, каждая из которых стоила несколько миллионов. Ей делали пересадки внутренних органов. Опять огромные средства. Опять занято большое число людей. Она летала в особом самолете. Целый штат обслуживал самолет и полеты. Она с большим штатом прислуги останавливалась в самых дорогих отелях. Она оплачивала репортеров, рекламу, приемы. Короче говоря, в течение многих десятков лет она была своего рода центром притяжения деятельности большого числа людей высокой квалификации и высокооплачиваемых. Сама она была полным ничтожеством, можно сказать—социальным призраком.
Академик ни слова не сказал о том, что за постсоветские годы продолжительность жизни русского населения сократилась на десять лет, до 58 для мужчин и до 62 для женщин. Причем имеет место тенденция к дальнейшему снижению в ближайшие годы — еще на пять лет. Так что когда избранные западные люди будут жить до 130 лет, масса русских будет жить не более пятидесяти. Конечно, будет кое-что перепадать и избранным русским (не более одного процента, по подсчетам западных специалистов!). Можно себе представить, какую зверскую диктатуру они установят, чтобы охранять свою привилегию жить до ста тридцати лет!
Мы потеряли детскую беззаботность в настоящем и взрослую уверенность в будущем. Мы имели минимум всего, но минимум гарантированный. Это нам казалось незыблемым, чем-то данным от природы, данным вроде воздуха и воды. Мы куражились и издевались над тем, что имели, думая, будто мы имели слишком мало сравнительно с раздутым в воображении западным изобилием. Мы считали, будто нам положено больше. Почему больше?! За что?! По какому праву?! Мы ворчали на власть, как дети ворчат на родителей, что-то запрещающих им и наказывающих их за нарушения запретов. Какие же мы были наивные! Но власть имущие не сумели разъяснить нам толком, что именно мы имели фактически и благодаря чему мы это имели. Думаю, что наши правители и идеологи сами не понимали этого. Они сами пошли дальше нас в оплевывании и в разрушении того, что мы имели.
Все переживалось бы иначе, если бы переворот был подготовлен естественной эволюцией страны, был бы единственно разумным средством преодоления катастрофического состояния и был бы желанным для массы населения. Но ничего подобного не было. Нас просто надули свои же вожди и предали нас. И сознание того, что тебя обманули и предали, более того — тебя сделали соучастником предательства, делает жизнь невыносимой.
То жалкое постсоветское настоящее, какое; сложилось в результате великого советского прошлого, уже не воспринимается лишь как временное состояние. Похоже на то, что оно пришло надолго и всерьез. Это один из факторов уныния, образующего подспудную основу психологического состояния русских. К нему присоединяется другой фактор: страх перед возможностью возвращения великого советского прошлого. Я ощутил этот страх в себе при таких обстоятельствах.
Больница, в которой лежит жена, находится в центре города. По дороге туда я задумался над тем, что от прошлого осталось много следов. Названия некоторых улиц и станций метро. Продаются газеты “Советская Россия”, “Комсомольская правда”, “Московский комсомолец”. В какой-то газете большими буквами напечатаны слова “Сталинский блок”. Еще видны красные звезды на кремлевских башнях. Еще стоит мавзолей Ленина. И еще живы миллионы людей, уже возненавидевших постсоветский режим и мечтающих о восстановлении советского строя. Одним словом, невозможно сразу и полностью вычеркнуть семидесятилетнюю советскую историю России. Случись так, что США будут не в состоянии поддерживать постсоветский режим, что произойдет у нас? Думаю, что в течение нескольких недель этот режим рухнет. Миллионы бывших членов КПСС и комсомола вытащат спрятанные партийные и комсомольские билеты и метнутся в сторону коммунизма, сметая все постсоветское. Испарятся и попрячутся реформаторы и “новые русские”. Слетят царские орлы и их место займет серп и молот. Снесут храм Христа Спасителя и на месте его воздвигнут что-нибудь коммунистическое, например скульптуру Рабочего и Крестьянки работы Мухиной. Переименуют Петербург в Ленинград, а Волгоград — в Сталинград. Ну а дальше что?
В самом деле, что дальше? Если бы, как по мановению волшебной палочки, сразу восстановилось то, что было до прихода Горбачева к власти, то это было бы спасение. Но ведь это невозможно. Разрушено так много и так основательно, что восстановить прошлое в принципе невозможно. Можно восстановить советский тип социального строя. Но как, в каком виде, с какими усилиями, за какое время? На восстановление советского социального строя и всего образа жизни нужно время, нужны титанические усилия в ряде поколений. Неизбежны жертвы, и не меньшие, чем после 1917 года. Хочу ли я этого? Одно дело помечтать: ах, как было бы хорошо, если бы вернулось советское время! Но время необратимо. И другое дело — реальный коммунистический переворот в данных, постсоветских условиях.
От этих мыслей мне стало страшно: возврат в прошлое потребовал бы новых кошмаров для русских людей, причем — без гарантии успеха и с мыслью о том, что может произойти новая контрреволюция, и все жертвы опять окажутся напрасными.
По дороге домой я прочитал в какой-то “левой” газете статью о коммунистическом движении в посткоммунистической России,
Хотя коммунистический строй в России разрушен, говорилось в статье, это не означает, будто коммунистические идеи навсегда исчезли из русской жизни и коммунистическое движение вообще прекратило существование. Существует несколько коммунистических партий. КПРФ является крупнейшей политической партией в современной России. Коммунистическая фракция доминирует в Государственной Думе. Глава партии Зюганов был кандидатом в президенты на прошлых выборах и имел шансы быть избранным. На предстоящих президентских выборах Зюганов вновь будет кандидатом от народно-патриотических сил России, ядро которых образуют коммунисты. Одним словом, коммунизм является в современной России серьезной политической
[««] Александр ЗИНОВЬЕВ "РУССКАЯ ТРАГЕДИЯ" [»»]
