О ситуации в России
  Главная страница

Милов Л.В. Великорусский пахарь и особенности российского исторического процесса.

 В некоторых местностях по истечении первых лет использования росчисти на эти земли или возили навоз, или начинали "двоить" пашню.

 Так, в Кашинском у. однократная вспашка и боронование были лишь в пер­вые два года, "но для третьего хлеба пашня двоится" 92 . В районах крайнего севера, в частности в Архангельском у., расчистку лесных участков прово­дили весной, срубая лес под самый корень. Целый год он лежит недвижи­мо. Будущей весной его поджигают, но сгорает, видимо, мелочь, так как не­сгоревшие деревья и сучья берут на дрова. Затем землю рыхлят сохою и се­ют рожь. Со второго года землю регулярно удобряют навозом и сеют толь­ко ячмень, "которого сначала бывает урожай средствен, а потом от частого унавоживания приходит в большом количестве" 93 . Без удобрения новины служат 4—5 лет. В Онежском у. срубленный лес оставляли на два года, "чтоб подопрел". Крупный лес отбирали на дрова и строение. А затем ос­татки жгли. Новина здесь использовалась также подряд 4—5 лет 94 .

 В разных вариантах подобная практика была" в 80-х годах XVIII в. и в соседней Олонецкой губернии, большая часть которой была покрыта лесами. Наблюдатель фиксирует, что лес здесь "каждую весну... разчищают с край­ним трудом, но с малою для размножения пахотных земель пользою, потому что, сняв несколько раз, а в других местах и один только хлеб, оставляют разчищенные с трудом земли, не быв в состоянии удобривать их за отдален­ностью положения" 95 . Как уже было сказано, характернейшей чертой Оло­нецкой губернии был острый недостаток хороших земель и их крайняя раз­бросанность и отдаленность от мест, удобных для поселения. "Многие в ок­ругах Олонецкой губернии волости, состоящие из 6—8-ми тысяч душ, по­селены на расстоянии 40 верст, имея земли свои в отдалении 60-ти — 70-ти верст в пусте лежащие" 96 . В северных лопских погостах Повенецкой округи... на четвертой год после разчистки производят хлеб , не применяя при росчисти "ничего кроме топора и огня". "В первую весну, подсекши лес, оставляют его на месте, дабы згниением мелких сучьев и листьев земля зделалась тучною. На другой год, собравши порубленный лес в кучи, зжигают. На третий — посеевши рожь или репу, пашут и боронят вычещенную землю, которая называется палами и нивами" 97 . Именно здесь, в Повенец­кой округе, "палы не рождают более одного хлеба, быв земледельцами все­гда оставляемы за отдаленностью" (отсюда и способ расчистки, при которой срубленный лес никак не используется).

 Однако "в других местах" губернии "на сих нивах" хлеб поспевает на третий год, "ибо в первую весну, подрубив лес, оставляют его на месте до следующей [весны], по наступлении которой оной сжигают и тогда же сеют хлеб. Сии палы рождают пять ли шесть хлебов сряду, не быв ничем удобре­ны. Но, когда перестают быть урожайны, то земледельцы паки оныя остав­ляют в пусте и запускают рости лес, принимаясь за расчистку новых нив" 98 . Точно так же расчищали лес и под луга, и "на расчищенных среди лесов пожнях, обделывания которых толиких требует трудов, с какими сопряжена и разчистка нив", "не меньше знатное получается количество сена" 99 .

 На юге Владимирской губернии, между реками Клязьмой и Окой, рас­положены были бесконечные леса. По свидетельству П.-С. Палласа, "мно­гие деревни принуждены выжигать для очищения места под пашни... Здешния жители обыкновенно заготовляют пашни следующим образом: подкла­дывают огонь под коренастые деревья и не помышляют о том, что до поло­вины сгорелые древесные стволы остаются на пашне вышиною в сажень и больше наверх земли. Или огонь простирается далее надлежащего места и опустошает пространство на несколько квадратных верст. Я находил такия пожарища и видал, что у многих деревень на пашнях стоят часто обгорелые высокие пни, которых вырывать не стараются..." Практика эта была посто­янной, так как "пашня не чрезвычайно тучна и скоро истощевается по при­чине лежащего под тонким черноземом песка" 100 .

 На. Урале при известном земельном просторе специфика рельефа вела к тому, что практика систематического унавоживания сосредоточивалась на очень небольших площадях, пахотные массивы земель часто забрасывались, а вместо них в хозяйственный оборот вовлекались новые земли. По Шадринску, в частности, наблюдатель прямо отмечает: "А тот хлеб сеют не на одной земле, но из году в год делают приумножение" 101 . В Осинском у. "в волостях Касевской, Дубровской, Олховской, Аманеевской, Осинской, Сте-пановского островку в деревнях Мазуниной и Пуговской, Колпаковской сотни в деревне Лушках росчищают черные леса: ельник, пихтовник, липниг (т. е. липняк, — Л. М.) и частию в нем березник и осинник. По росчищении в первый год сеют репу, в другой — льны, в третей — яровой, то есть пшеницу, ячмень, овес и горох. А потом и рожь. И когда она выпашется и потеряет свои жирные соки — урожая производить не будет, — тогда удобряют скотским навозом", т. е. вводят традиционный трехпольный севооборот 102 . Интересно, что в Соликамском у. были тенденции к наруше­нию трехпольного севооборота на основных землях. Здесь "землю ж удабривают навозом. Потом сеют хлеб, которой снимается два и три [раза], а после оного делают повторение: ко удабриванию навозы наваживают... Так продолжают и далее" 103 . Иначе говоря, между периодами пара сеяли не только два, но и три года подряд, т. е. был четырехпольный севооборот.

 Именно здесь, на лесных росчистях, зарождалась новая для Нечернозе­мья плодосменная система земледелия с чередованием яровых, а иногда и озимых культур. В Калязинском у. в первый год сеяли овес, потом рожь, на третий год ячмень 104 . В Кашинском у. на третий год часто снова сеяли овес 105 . Во многих районах Нечерноземья в первый год сеяли лен, на второй — ячмень или овес, потом шла озимь, т. е. летом землю "пари­ли" 106 . Очень важную роль для восстановления плодородия таких земель иг­рали посевы репы 107 . Такая система уже в XVIII в. получила в народе свое название — "обороты", что почти не отличается от позднейшего "севообо­рота" — термина агрономической науки 108 .

 При первых признаках "выпашки" земли, т. е. падения урожайности, землю вновь запускали под лес. В Олонецкой провинции была практика осушения заболоченных земель. Они непрерывно использовались десять лет подряд, после чего временно запускались под сенокос 109 . В частности, в Олонецком погосте "жители сей округи находятся в необходимости окапы­вать пашни свои канавами для осушения их от влажности, противной расте­нию посеянных семян" 110 . Чрезвычайно знаменательно и другое. Росчисти после 8—10 лет активного севооборота включались в дальнейшем в трех­польный севооборот, т. е. становились обычными полевыми землями. На­пример, в Костромском крае, где жители обычно "чистят под поля лес" на наиболее высоких местах, также периодически восстанавливали лесные пере­логи. Срубив лес, используют его на дрова. "Потом коренья некоторые вы­рывают и другие по большей части выжигают и, таким образом перекопав землю и распахав сохами, сначала сеют репу или пшеницу, рожь и ячмень и заборанивают. На сих местах хлеб родится в первый год в восьмеро (т. е. сам-8, — -Л. М.) а инде и более, а репы на десятине до 60-ти четвер­тей" 111 . В том же Кашинском уезде при первых признаках выпашки рос­чисть часто начинали удобрять, т. е. включали ее в число регулярных пашен 112 . Часто этот процесс сливался с общей тенденцией увеличения пашенных угодий, обусловленной ростом народонаселения. Но не менее часто ввод новых земель в трехпольный севооборот означал более сложные процессы.

  Бич полеводства — выпаханность земель

 Паровая система земледелия с жестким трехпольным севооборотом, создавая столетиями для русского крестьянина оптимальные условия хозяйствования и способствуя существенному развитию производительных сил, не была вместе с тем замкнутой, так сказать, "безотходной" по своей агротехнике системой. Важнейшим изъяном модели парового трехполья в эпоху позднего феодализма является, как уже говорилось, постоянная тен­денция к снижению плодородия регулярных пашен. Так называемая выпаханность почвы была буквальным бичом для русского крестьянина. Заро­дившаяся в XVIII в. русская агрономическая наука видела в этом главную и чуть ли не единственную беду сельского хозяйства. Андрей Болотов многократно напоминал, что земля, ежегодно выпахиваясь, теряет свою силу 113 . Другой видный русский агроном Иван Комов писал в свое время: "Земля редко столь добра бывает, чтобы навозу не требовала, а хотя где (как у нас в степях на юге) и найдется, но ее севом хлеба так выпахать можно, что кроме дикой травы ничего родить не будет" 114 . Кратковременный пар лишь замедлял темпы потери плодородия, но не ликвидировал ее. "Как бы земля хороша ни была, — писал П. Рычков, — однако через десять, двадцать, а ин-де через 30 лет и более выпахиваясь, лишается растительной своей силы" 115 .

 Причины выпаханности почв многообразны, но, кратко резюмируя их, можно говорить о постоянном дефиците в добавочных вложениях труда и капитала в землю.

 Тем не менее речь идет не только об узости простора для этих вложе­ний, речь идет о том, что в сельскохозяйственной практике XVIII столетия чаще всего эти вложения просто отсутствовали (объективные условия исто­щали поле). Как известно, основой поддержания и повышения плодородия почвы являлось удабривание почв главным образом навозом рабочего и про­дуктивного скота. Однако уже во второй половине века наблюдается острая нехватка навозного удобрения. Это связано прежде всего с вовлечением в пахотный массив все возрастающего числа земель малоплодородных или во­все "худых". Эти земли требовали повышенных норм удобрения. Даже в Нижегородской губ., многие уезды которой были в зоне Нечерноземья, практически во всех уездах (кроме Починковского) земля нуждалась в удобрении 116 . Но скота, а следовательно, и навоза в губернии было мало.

 Наблюдатель прямо писал о Нижегородском и Арзамасском уездах: "Удоб­рение земли производят навозом, но весьма слабое и недостаточное. А при­чиною тому — малое скотоводство" 117 . В Княгининском у. "распахивают в пашню множество лугов" 118 , и это существенно повышало урожайность. В Семеновском у. удобрение навозом настолько необходимо, что "бес тово не-можно ожидать плодов по причине великих песков" 119 . В Галицкой провин­ции "жители с немалым трудом и великим количеством навоза свои земли удабривать принуждены" 120 .

 Вместе с тем, как показывают отдельные исследования, около 60% земель церкви, удобряемых навозом, получало его в половину меньше нормы 121 . Мно­гие земли удобрялись нерегулярно 122 : Так, в 80-е годы XVIII в. в Брон­ницком у. "у редкого земледельца и половина унавоживается". А.Т. Болотов уже в 60-е годы писал о Каширском уезде, что там обычно "большая поло­вина земель ненавозных", а навозные удобряются в 9-й и 12-й год 123 . В связи с тем, что удобрялись далеко не все пахотные земли, в XVIII в. бы­товала весьма характерная классификация пахотных земель: "навозные, доб­рые, средние и худые" 124 . К такому положению приспосабливали и высев культур. Как уже говорилось, овес, греча сеялись на мало или вовсе не удобряемых землях, на землях худых и "средственных". Так, в Покровском уезде по реке Клязьме возле села Покров "земля везде, несмотря на песча­ную пошву, наполнена пашнями. Но здесь сеют по большей частию овес, лен и гречу, которые и при малом утучнении хорошо урожаются на тощей пошве, и сей товар продают" 125 . По свидетельству академика И. Лепехина, в районе Киржача в некоторых деревнях крестьяне "высушивают болотные места и иловатую землю удобряют известью, с трудом отправляя свое хле­бопашество" 126 .

 Выпаханные земли, как правило, в конце концов забрасывались, но вза­мен их в пахотный массив включались новоросчистные земли. Упоминания о них в XVIII в. постоянны и повсеместны. В Галицкой провинции "для расчищения поль и лугов довольно рубят лес и кустарник; оный выжигают и сеют пшеницу, где весьма изрядно родится" 127 . Во Владимирском ополье, там, где были лесные территории, "выжигают леса и кустарники для расчи-щения полей" 128 . В Кашинском у. Тверской губ. там, где "лесу много... всякий год выжигается под пашни" 129 . В Рязанской провинции, "где находятся к полям леса и кустарники, то для размножения полей выжигают и разчищают" 130 . Та­кие сведения постоянно фигурируют в материалах по Новгородской, Смолен­ской, Московской, Ярославской, Костромской, Вологодской, Тверской, Ниже­городской, Вятской, Тамбовской, Рязанской, Калужской и др. губерниям.

  "Запуски"  ДаЛЬНИХ  полей    Важнейшую часть их составляют прежде всего   так  называемые дальние поля, иногда именую­щиеся как "запольные земли" трехпольного се­вооборота. В Калужской провинции к ним относилась, в частности, земля, "которая от пол отделена и навоз на нее возить далеко, и пашется без одоб­рения столько лет, доколе в силах производить хлебные произрастения. А когда урожай на ней начнет становиться худ. Тогда оной земли дают отды­хать до тех пор. Покуда на оной выростет небольшой лес или кустарник... Потом опять оную распахивают и почитают ее за новую землю" 131 .

 Такая же система была во многих уездах Пермской губ. В Обванском у. "удабривание земель производят блиским пашням. А некоторые еще кресть-яна имеют отдаленные верст до 4-х и далее пашни. Сеют на них года по трое. И [так как] без удабривания земли она везде одинаков плод [не] име­ет, то оставляют ее на тож время (т. е. на 3—4 года запускают, — -Л. М.) и бывает на той пашне покос. А принимаются за другую, у кого таковые есть" 132 . Точно так было и в Алапаевском у., где отдаленные пашни тоже не удобряли, а "когда земля не будет давать от себя плодородие, то оную запускают года на 3—4. А когда земля отдохнет, то начинают пахать и хлеба сеять" 113 . В Ирбитском у. "от отдаленности селениев землю ничем не удобряют, но только перепаривают" 134 . В Пермском у. так же, как в Об­ванском у., на отдаленных верст до 4-х и далее пашнях сеют подряд "года по З", а потом "оставляют ее на то же время, и бывает на той пашне покос. А принимаются за другую..." 135

 Там, где почвенные условия менее благоприятны, как, например, в Шад-ринском у., запуск неудобряемых пашен более продолжителен ("а дальнюю пашню по выпашке, когда уже не станет родить хлеб... покидают до тех пор, покудова на ней будет расти трава называемая пырей, довольно годная к продовольствию лошадей, коя урости по выпашке не ранее начинает, как через 20 и более годов. А потом и урожай на оной всякому хлебу бывает по-прежнему, как и на новой земле" 136 ). В других районах землю забрасы­вали совсем. Так, в Осиновском у. "в Аманеевской и некоторых деревнях Дубровской волости по выпашке совсем покидают, которая и зарастает ле­сом, ибо в оных жительствах состоит земля пещаная и в себя никакого на­возу не принимает и с ним плодородия не производит... Вместо ею и расчи­щают в других местах" 137 . Как видим, здесь нет даже тех минимальных пре­имуществ, какие были в степях Шадринска, где землю даже после 20 лет можно вернуть в хозяйственный оборот.

 На Урале были и такие районы, где старопахотных, веками обрабаты­вавшихся, а потому удобряемых систематически навозом земель не было со­всем. Так, в Екатеринбургском у. "пашенные земли ретко жители удабривают навозом, а по большей части ничем не удобряют, а поступают таким об­разом, ежели которая пашенная земля не так будет родить хлеб, то оную не­сколько лет оставляют залежью. А потом оную паки (т. е. снова, — Л. М.) вспахивают, ибо есть у некоторых издревле излишние земли" 138 .

 Таким образом, в Уральском регионе архаичные системы земледелия иг­рали большую роль в экономике края. Благодаря им общий уровень уро­жайности был практически настолько высоким, что дал основание в 1787 г. высказать автору топографического описания следующее суждение: "Ест ли бы [здесь]... не находилось толь великое множество заводов, то бы оно (Пермское наместничество, — Л. М.) за продовольствием своим могло бы снабжать хлебом и другие наместничества. Напротив того, сии заводы, за­купая весь излишек у крестьян хлеба, причинствуют, что сюда часть хлеба привозится из Тобольского, Уфимского и Вятского наместничеств" 139 .

  Классическое трехполье недостижимо

 О некоторых социально-бытовых аспектах регенерации таких полей, определенных под господскую пашню, очень выразительно пи­шет А. Олишев применительно к Вологодскому краю. "Известно всем, что мужики навоз по равным частям для возки между собою делят и каждой из них старается часть свою вывозить скорее. И тогда начинают, как у нас обыкновение есть, всегда с удворины, то есть с перваго близкого места у села, то всяк старается чаще кучу подле кучи класть, чтоб в близости скоряе кончить свою работу, а на зады или весьма редко или совсем ничего не остается" 140 . Подобные земли, в конце концов, запускались, хотя по статусу своему числились пашней. Как уже говорилось, исследование "Экономиче­ских примечаний" второй половины XVIII — начала XIX в. показало, что в итоге этих, большей частью стихийных, но тем не менее постоянных про­цессов запуска одних и освоения других пашенных массивов в совокупности пашенных угодий существовал постоянный резерв пустующих земель в виде залежей, перелогов, внеочередных паров и т. п. Следовательно, объективно, то есть вне четко осознанной культурной традиции, трехпольная система земледелия сочеталась с периодическим обновлением той или иной части об­щего массива полевых земель 141 . Иначе говоря, в XVIII столетии, как и в более раннюю эпоху, паровая система земледелия с трехпольным севооборо­том далеко не всюду была классической, т. е. замкнутой и целиком автоном­ной системой. На просторах России она существовала во многом за счет постоянного обновления части полевых земель из резервов пашенных угодий. Лишь со второй половины века эти резервы, дававшие серьезный импульс сохранению и повышению плодородия полевых земель, начинают исчезать. В итоге это приводит к абсолютному господству замкнутой системы полевого трехполья, которая при отсутствии должных вложений труда и капитала ве­дет в конечном счете к падению плодородия земли. Вот так, например, вы­глядело это изменение в соотношении площади пашенных угодий и посевных площадей по Тульской губ. в 1788—1859 гг. 142 :

 Таблица 1.2. Соотношение посева и пашни в Тульской губернии

 

Годы

Площадь посева (тыс. дес.)

Доля посева от площади пахотных угодий (%)

1788

894

46,7

1821

1451

76,9

1847

1972

98,1

1859

1983

99,2

 Вполне естественно, что охарактеризованный нами процесс систематиче­ского, хотя в значительной мере стихийного обновления части земель паро­вого трехполья нельзя считать доказательством существования архаических пережитков переложной системы. При перелоге обязательно соотношение регулярной пашни с залежью как 1:5, но такого соотношения нигде в XVIII в. уже не было. Залежь или перелог составляли в этих краях от 20 % до 50 % регулярной пашни. Больше того, после 4—5-летнего или 10—12-летнего от­дыха переложные земли вводились в орбиту парового трехполья, а это принципиальное отличие от перелога.

 Агрономическая мысль XVIII столетия пыталась обобщить эту практи­ку народного опыта, предлагая так называемую 4-польную и 7-польную сис­темы разделения полей. В основе их было восстановление плодородия путем продления отдыха. А.Т. Болотов писал: "Полугодовой пар, а особливо мало скотом унавоженный, мало пользы приносит, но чтоб также мало пользы происходило от трехлетнего перелога, того, кажется мне, никоим образом утвердить неможно" 143 . В дальнейшем предложенные в XVIII в. системы были модернизированы травосеянием.

  Толока и залежи Черноземья


[««]   Милов Л.В. Великорусский пахарь и особенности российского исторического процесса.   [»»]

Главная страница

Главная страница