О ситуации в России
  Главная страница

Милов Л.В. Великорусский пахарь и особенности российского исторического процесса.

Часть первая. Великорусский пахарь в XVII столетии

 (Из первой части книги в данную версию вошел только первый очерк)

  Очерк первый СУДЬБЫ ПАРОВОЙ СИСТЕМЫ ЗЕМЛЕДЕЛИЯ

  О необходимости старого

       Культура сельского хозяйства, и прежде всего земледелия, — особая, в чем-то даже уникаль­ная область материальной культуры человече­ства. Главной отличительной чертой прошлой деятельности человека в об­ласти земледелия является почти полное отсутствие контроля непосредствен­ного производителя над ходом производственного процесса , происходящего в форме биологического развития растений, а также бессилие человека в создании оптимальных климатических условий для этого развития. Отсюда проистекает чрезвычайно слабая взаимозависимость между вложением труда и интеллекта в земледелие, с одной стороны, и результатами этой деятельности в виде урожая тех или иных культур или продуктивности земледелия в целом, с другой.

 Эта корреляция имеет тенденцию увеличиваться лишь в масштабе гро­мадных хронологических периодов, поскольку механизм резких и неожидан­ных для человека' колебаний погодных условий и их влияния на те или иные моменты земледельческой практики проясняется для земледельца лишь в итоге преемственности многовекового опыта, накапливаемого десятками по­колений непосредственных производителей в виде бесконечной череды удач и бедствий сельского хозяйства.

 Этот громадный человеческий опыт и есть основа культуры земледелия. Своеобразие реализации этого опыта заключается в том, что он предстает перед каждым поколением крестьян-земледельцев в императивной форме традиции и обычая. Эта императивность проистекает из несоизмеримости масштабов жизни и практического личного опыта индивида-земледельца и совокупного опыта многих поколений крестьян. Поэтому в основной фонд земледельческой культуры включены лишь традиции и обычаи, то есть об­щественно значимые элементы культуры, безжалостно отметающие из на­родной земледельческой практики все индивидуальные начинания и новации как не прошедшие многовековую проверку практикой земледелия вообще и механизмом колебаний погодных условий в частности.

 Русский крестьянин, как и все земледельцы средних широт, ориентиро­вался исключительно на тот довольно большой и сложный комплекс тради­ций земледелия, завещанный ему предшествующими поколениями. Форма этого опыта в виде неколебимой традиции, неизменного обычая и правил диктовала беспрекословность их соблюдения. Отсюда удивительное единооб­разие в приемах ведения земледелия, еще встречающееся в XVIII в. в от­дельных регионах с коренным русским населением. Так, в топографическом описании Ярославской губ. (1798 г.) читаем: "Способ хлебопашества и зем­ледельческие орудия везде одинаковы" 1 . Думается, что именно этими об­стоятельствами во многом объясняется невосприимчивость крестьянина к но­вым приемам агрикультуры, к модернизации орудий труда и т. д. Русские агрономы и помещики-экспериментаторы подмечали отдельные явно бросаю­щиеся в глаза проявления этой тенденции. Алексей Олишев, вологодский рачитель сельского хозяйства, прямо писал, что крестьяне "больше следуют старым обычаям" 2 . Отдельные проявления этого просто вступали в проти­воречие со здравым смыслом. Так, тот же А. Олишев отмечает: начало се­нокоса в Вологодском крае непременно связывалось с днем Петра и Павла (29 июня 3 ). Несмотря "на несозрелость травы", крестьяне "следуют един­ственно застарелым обычаям" 4 . То же отмечает о сенокосе А.Т. Болотов по Тульской губ.: "Косятся почти в одно время, несмотря, поспела ли трава или еще нет" 5 . О сроках высева конопли Болотов язвительно замечает, что "по предрассудку и суеверию всегда на 5-ой или на 7-ой неделе после Свя­той, а на 6-ой никто не сеет", хотя условия бывают наиболее, на его взгляд, подходящими 6 .

 Стойкость и известный консерватизм традиционных приемов земледе­лия, в частности, в России, располагавшей в целом малоблагоприятными почвенно-климатическим условиями для земледелия, были усугублены рядом фундаментальных обстоятельств.

 Русское крестьянство, осваивая бескрайние земельные просторы Вос­точноевропейской равнины, на каждом этапе развития общества получало в области земледелия уровень урожайности основных земледельческих куль­тур, явно несоизмеримый с громадной массой вложенного труда. Это издав­на побуждало крестьянина к максимальной осторожности в "технологии"  земледельческой практики, т. е. делало его еще более приверженным тради­ции и обычаю в области агрикультуры, заставляло его в стремлении к росту прибавочного продукта идти преимущественно лишь по пути постоянного расширения производственных площадей. В атом, на наш взгляд, кроется объективная обусловленность преобладания экстенсивного пути в развитии земледелия, которое в период феодализма в конечном счете приводило к ос­воению и вовлечению в орбиту агрикультуры громадных земельных про­странств, что само по себе имело исторически прогрессивное значение. В этом состоит противоречивая диалектика развития русского земледелия.

 Традиционализм в области земледельческой культуры сочетался с необыкновенным умением русского крестьянина приспособиться к тем или иным местным условиям и даже превратить недостатки в своего ро­да достоинства.

 Качество земли, как известно, один из важнейших компонентов природно-климатических условий земледелия. Почв, наиболее благоприятных для земледелия, во все исторические эпохи в пределах Восточноевропейской рав­нины, как мы уже видели, было всегда мало. Лоскутный характер их лока­лизации усугублялся вообще крайней пестротой качества почвенного слоя земли. Попробуем охарактеризовать эту пестроту с позиции современника, объезжающего тот или иной край, на примере Тверской губернии. В Крас­нохолмском у. земля к "Вышневолоцкому уезду песчаная и каменистая, к Ярославской губернии — серая с черноземом по низким местам". В Калязинском у. "земли по Волге песчаные и глинистые, по реке Перли серая и частию иловатая; в прочих местах — иловатая с суглинком". В Ржевском у. земля "по берегам Волги и Туда — глинистая и песчаная; между Волгою и Тудом — глинистая с мелким камнем, в окрестностях города — иловатая, а в прочих местах серая, не глубже 2 и 3 вершков лежащая, под коею слой красноватой земли или суглинок" 7 . Резкая разница была и по плодородию. В Бежецком уезде "хлебороднейшим почитается Городецкой стан, окружаю­щий город". В Калязинском — "хлебороднейшим из всего уезда почитается Негороцкий стан, за Волгою, к Кашинскому уезду лежащий". В Красно­холмском у. таковым является Антоновский стан, "простирающийся от са­мого города по Кашинской дороге до границы" уезда. В Весьегонском уезде — "Ясеницкий стан, особенно около сел Сандово и Поляны" 8 . В Новоторж-ском у. очаги плодородия локализуются около сел Стружна, Упревиче, сель­ца Голубина, деревень Маслова, Пожитова, Мловичи и т. д. 4 Лоскутный характер локализации плодородных земель практически характерен для всей нечерноземной полосы.

 В северных же районах (Вологодской, Архангельской, Олонецкой гу­берниях) пестрота плодородия еще более мозаична. Так, по Олонецкой гу­бернии до нас дошло топографическое описание, уникальное по тщательно­сти характеристики почв этого края. "Земли в селениях Петрозаводского уезда: в погосте Кижском земли частию черные и смешанные с суглинком и частию пещаныя. Оне довольно плодородны, но обрабатывание их великого требует труда по причине множества камней на поверхности и внутри нахо­дящихся. В Толвуйском — по большей частию чернозюм и серая земля. В Шуйском — пещаные, каменистые и серые с суглинком. В Остречинском — ...по большей частию земля серая. В Самозерском — ...много серой, сме­шанной суглинком. В Святозерской и Пряженской волости земли частиот серые и частию пещаные.

 Вытегорского уезда во Штинском и Мечорском погостах — серые и состоящие из хрящу (то есть мельчайшего камня, — Л. М.) и суглинка. В Андомском — пещаная и каменистая и суглинком. В Пудожском, в Шаль-ском и Нигижемском — частию черныя и частию пещаныя. В Вытегор-ском — пещаныя с суглинком..

 Каргопольский уезд отличается от других плодородием земли, в нем на­ходящейся, хотя грунт ее и столько же различен" 10 . В Надпорожской, Оль­ховской и Волосовской волостях на правом берегу реки Онеги — "большей частию черныя и перемешанные с песком, а на левой стороне — с песком и валучьим камнем". В Архангельской, Троецкой и Плеской: на правом бере­гу Онеги — черные, на левом — серые каменистые. В Кенозерской — "земли из суглинку". В Водозерской и Лекшмозерской — серые с песком и "валучьим камнем". В Бережен-Дубровской, Устьможской и Красновской:

 на правой стороне реки Онеги — "частию черныя, частию перемешанныя с желтым песком, а на левой — серые и смешанные с глиною".

 "Олонецкого уезда: в Важенском погосте по реке Свири земли серые, смешанные с красным суглинком. В Коткозерском, Ведлозерском и Тумо-зерском погостах — серые и пещаные. В Горской, Видлицкой и Туложской волостях — серые и глинистые. В Ильинском — черные и болотные. В Олонецком погосте по большей частию черные с суглинком и тундристые, лежащие по Туксе, Мегреге и Верховской..."

 "Повенецкого уезда в Шуйском погосте земли черные, серые, переме­шанные с песком и хрящом. В окружности города Повенца — пещаные, каменистые и болотные. В селении Гапсельге и Волозерске — пещаные и каменистые. В Панозерском погосте — черные и глинистые. В Ругозерском — по большей частию чернозюм. В Паданском — черные и пещаные. В Кус-наволоке и Сергозере — каменистые и черные. В Селецком и Сямозерском погосте — по большей частию черные. В Ребольском погосте, к меже Выборгской губернии и Санктпетербургскому уезду и далее по шведской границе, около Каменного озера — земли болотные и пещаные. В Ок-новолоке — болотные и перемешанные с белым песком. А в окрестностях Мультозера — чернозем, болотные и пещаные" 11 .

 Существенные различия почв и степени плодородия были и во многих других районах России (север и юг Тамбовской, Рязанской, Нижегород­ской, Тульской, запад и восток Орловской, Саратовской губерний и т. п.). Нередко крестьянин использовал это с выгодой для себя. В частности, пес­чаные почвы весной прогревались быстрее, и на них можно было сеять чуть раньше, а зерно получалось тяжелее. Болотные почвы давали возможность вести более плотный высев и т. д.

 Вместе с тем, необычайно важно учитывать, что каждому определенно­му моменту в развитии производительных сил соответствовали свои эконо­мические критерии плодородия. Медленный, но тем не менее вполне ощути­мый прогресс агротехники и агрикультуры делал возможным на том или ином этапе развития вовлечение в производство земель, совсем еще недавно полностью не пригодных для этого. Таким образом, с каждым существенным сдвигом в развитии производительных сил .площадь используемых земель в целом увеличивалась. Вместе с тем этот рост сравнительно плодородных зе­мель отнюдь не был пропорционален общему росту производительных сил, поскольку с течением времени это плодородие земель при довольно частом отсутствии должных вложений в землю труда и капитала падало, так как земли постепенно "выпахивались", становились бесплодными.

 В итоге воздействия и взаимодействия всех этих (как, впрочем, и ряда иных) факторов на характер развития земледелия русское крестьянство по­стоянно сталкивалось с необходимостью более или менее регулярного забрасывания старых, выпаханных, и освоения новых земель. Этот процесс с меньшей интенсивностью проявлялся в рамках территорий с преобладанием наиболее плодородных земель, но они в XVIII в. были уже сравнительно редки в пределах исторического центра Русского государства. В большинстве же регионов с русским населением этот процесс был широко распространен.

 В системе русской земледельческой культуры XVIII столетия (главным образом середины и второй половины) соотношение общих и местных осо­бенностей (традиций!) определялось как старыми факторами, конституируе­мыми условиями натурального хозяйства, так и новыми факторами, вызван­ными к жизни особенностями формирования в экономике России капитали­стического уклада.

 В этот период соотношение в агрикультуре и агротехнике двух основных компонентов обретает иную окраску. Извечный феодальный традиционализм агрикультуры в глазах передовых современников все ближе граничит с консерватизмом и даже косностью. Но этот традиционализм устойчив не в силу своей консервативности, а в силу необходимости.

 В этих условиях, условиях растущего общественного разделения труда, происходит парадоксальное умножение местных особенностей, в основе ко­торых сложное переплетение старых и новых факторов, не исключая суще­ствования в русской агрикультуре местных особенностей, так сказать, релик­тового характера.

 На более ранних этапах развития феодализма в основе "статуса" мест­ных особенностей лежал критерий, который можно квалифицировать как практическую целесообразность, обусловленную, в свою очередь, критери­ем рациональности трудовых усилий непосредственного производителя для получения жизненно необходимых средств к существованию, способствую­щих более или менее расширенному воспроизводству. В условиях классового общества эти средства составляли совокупный объем необходимого и приба­вочного продукта.

 Критерий целесообразности практически и объективно формируется при максимальном учете местных природно-климатических условий. Если, допус­тим, практически необходимый объем совокупного продукта может дать да­же примитивная обработка земли, то в основе такой деятельности лежит критерий целесообразности, основанный на максимальной эксплуатации пло­дородия земли и натуральном характере хозяйства. Однако такие, образно говоря, реликтовые процессы и явления в XVIII в. наблюдаются лишь в ре­гионах, сравнительно молодых, с точки зрения освоения и накопленного опы­та поколений. Это, как правило, южные степные и юго-восточные вновь ос­ваиваемые земледелием районы с русским и иным населением. Так, по на­блюдениям современника, в Саратовском Поволжье "земледельцы в тамош­ней стороне совсем не знают, что такое навоз. Оный лежит у них отчасти на скотных дворах... без всякого употребления... да в оном доныне и нужды не было потому, что как земли там весьма много, и часто не ближе 30 верст одна деревня от другой отстоит". "Вспахивает крестьянин землю, кою он избрал для себя в низменном месте, и оную засевает, выжегши наперед прошлогоднюю траву или некоторую часть леса и находящиеся при оном кустарники... Потом засевает он ее по крайней мере для того, что там ему способнее пахать, еще одним или двумя семенами (т. е. до трех лет, — -Л. М.). А, наконец, оставляет сию пашню как негодную и ищет для себя в 10 и 15 верстах в другой долине новую..." 12          *

 По мере накопления опыта такая практика исчезает. Объясняется это тем, что, на наш взгляд, критерий целесообразности довольно сильно корре­лирует с такими моментами, как: 1) затраты труда и бюджет рабочего времени, иначе говоря, со степенью совершенства того или иного производст­венного процесса; 2) объем необходимой продукции и даже острота необхо­димости получения того или иного вида продукции земледелия; 3) соотноше­ние объема производства данного продукта земледелия с остальными, нако­нец; 4) стабильность и степень нестабильности климатических условий.

 В целом же для эпохи феодализма критерий целесообразности, который интегрирует все названные моменты, наиболее важен как критерий оценки степени развития культуры земледелия в условиях прежде всего господства натурального хозяйства 13 . И эти традиции целесообразности могут сущест­вовать целыми столетиями. Например, на русском Севере, в частности в пределах Вологодской губернии, в XVIII в. бытовал оригинальный принцип севооборота на неполевых пахотных землях, т. е. вне трехпольного севообо­рота, описанный в 60-х гг. XVIII в. А. Олишевым. "На подсеках, — пи­шет он, — сеют ячмень весною вместе с рожью и, когда ячмень поспеет, то оной сожнут, а остальную ржаную озимь вытравят. В будущий год тут из­рядная рожь родится — и так на оной земле всегда два хлеба снимают" 14 . В 80-х годах XVIII в. точно такая же практика существовала и в пределах Тверской губернии. Здесь в Вышневолоцком уезде крестьяне "на новых се­чах рожь иногда сеют с ячменем, что называется подсевом (курсив наш, — -Л. М.). Сжав ячмень, рожь оставляют к будущему году, собирая таким об­разом два хлеба за одною работою и на одной земле" 15 .


[««]   Милов Л.В. Великорусский пахарь и особенности российского исторического процесса.   [»»]

Главная страница

Главная страница