О ситуации в России
  Главная страница

Вадим Кожинов Россия. Век XX (1939-1964) Опыт беспристрастного исследования.

Крам . Но, Дэвид, вам необходимо быть председателем Комитета... Знаю, что вы еврей. (Длинная пауза. Крам страшно взволнован). Послушайте меня, Дэвид! Я был в Германии после войны. Они делали то же самое... Видел я и такого, как вы, в Германии. Он тоже был независимым продюсером. И евреем. И либералом. И он тоже не хотел вмешиваться. (Пауза). Вы слушаете, Дэвид? Знаете, что стало с этим человеком, который не хотел бороться? (Пауза, переходит на крик). Я видел это, Дэвид! Он стал куском мыла!” [307]

Сам А. Бесси (также еврей) за свой “антиамериканизм” отсидел год в тюрьме, — вместе с другими его коллегами. В своей книге он говорит и о самом себе, и о десятках знакомых ему людей — в преобладающем большинстве евреев, — которые были так или иначе подвергнуты преследованиям (в частности, вынуждены были зарабатывать на жизнь под чужими именами и т.п.). Несколько из них покончили с собой, другие безвременно скончались и т.д.

Подобные и еще более тяжкие преследования испытали люди еврейского происхождения и в СССР, но они начались позже , чем в США — уже после создания Израиля, — и это весьма многозначительное различие, которое выразилось и в том факте, что СССР сыграл решающую роль в создании еврейского государства и сразу же полностью признал его, а США по сути дела препятствовали созданию этого государства и окончательно признали его лишь тогда, когда стало вполне очевидным “союзническое” поведение Израиля.

 

* * *

Могут возразить, что жестокая противоеврейская акция состоялась уже в начале 1948 года — за десять месяцев до того, как стал совершенно очевидным конфликт СССР и Израиля: в ночь с 12 на 13 января в Минске был убит художественный руководитель Государственного еврейского театра (ГОСЕТ), член Комитета по Сталинским премиям (он и приехал в Минск для ознакомления с театральными спектаклями на предмет выдвижения их на премии) С. М. Михоэлс.

Но, во-первых, господствующая ныне версия, согласно которой Михоэлс был убит по заданию Сталина сотрудниками МГБ, не обладает, как будет показано ниже, полной достоверностью. А во-вторых, если даже эта версия является истинной, необходимо еще и верное понимание того, почему или, как говорится, “за что” был убит Михоэлс.

Уже цитированный выше автор, А. М. Борщаговский, не раз писал о гибели Михоэлса и в своей изданной в 1991 году книге “Записки баловня судьбы” справедливо констатировал: “Открылся неограниченный простор для слухов, домыслов и легенд... И любой слух, любая, даже самая недостоверная, легенда основывалась на свидетельствах, полученных якобы из первых рук..” [308] И тремя годами позднее он так подвел итог: “Версии минского убийства с течением времени множились, писавшие о нем вступали в обидчивые споры, и только 44 года спустя газетная публикация, небольшая заметка “Ордена за убийство”, положила конец спорам” [309] . Речь шла о ставшей известной в 1992 году * “совершенно секретной” записке Л. П. Берии, адресованной “в Президиум ЦК КПСС тов. Маленкову Г.М.” с датой “2 апреля 1953 года”.

В цитируемом сочинении Борщаговский привел эту сохранившуюся в архиве записку целиком и подверг ее определенному анализу. Выше говорилось о “странностях” хода мысли этого автора; они прямо-таки разительно проявились в данном случае. Ибо, с одной стороны, Борщаговский полностью принимает изложенную в записке версию гибели Михоэлса, а с другой — говорит о “лжи, которой пропитаны едва ли не все строки (выделено мною. — В.К. ) этого письма в Президиум ЦК КПСС” (цит. соч., с. 8).

Далее Борщаговский напоминает, что “известно, как стряпались и “редактировались” показания... на Лубянке, как следователи искажали протоколы допросов” и т. п., и даже констатирует, что то или иное слово, встречавшееся в “показаниях”, излагаемых в бериевской записке, “никак не могло быть употреблено” теми лицами, которые будто бы дали эти показания [310] .

Итак, утверждая, что записка от 2 апреля явно “состряпана”, Борщаговский вместе с тем — вопреки логике — выражает полное согласие с основным ее “содержанием” ** .

В записке утверждалось, что в начале 1948 года Сталин дал указание министру ГБ Абакумову организовать в Минске убийство Михоэлса “под видом несчастного случая” — “наезда грузовой машины” — и поручить исполнение этой задачи первому заместителю министра генерал-лейтенанту С. И. Огольцову, министру ГБ Белоруссии (впоследствии — с октября 1951 года — зам. министра ГБ СССР) генерал-лейтенанту Л. Ф. Цанаве и заместителю начальника 2-го (контрразведывательного) Главного управления МГБ полковнику Ф. Г. Шубнякову; немаловажно знать, что начальником этого управления был тогда генерал-майор Е. П. Питовранов, который позднее, 3 января 1951 года, стал зам. министра, ведавшим контрразведкой, а Шубняков переместился на его пост (начальника управления).

Если эти лица действительно организовали убийство главного “еврейского националиста” и “сионистского заговорщика” Михоэлса, дальнейшие события предстают как своего рода абсурд. Так, тело Михоэлса — о чем подробно говорит и Борщаговский — было доставлено в Институт экспериментальной медицины, где тесно связанные с ЕАК Б. И. Збарский и М. С. Вовси (двоюродный брат Михоэлса) в течение долгого времени готовили его к церемонии похорон. Но ведь эти, по определению Борщаговского, “опытнейшие медики” вполне могли выяснить по состоянию тела, как именно погиб Михоэлс! И, конечно же, МГБ имел возможность подготовить тело Михоэлса к похоронам при помощи своих собственных “специалистов”, а не идти на явный риск...

Далее, во второй половине 1951 года убийцы главного “еврейского националиста” и “сионистского заговорщика” Абакумов, Шубняков (а также его начальник Питовранов) были арестованы (вместе с целым рядом других руководителей МГБ) по состряпанному Рюминым обвинению в “сионистском заговоре” — то есть оказались “подельниками” (!) самого Михоэлса, который был причислен Рюминым и к “делу” ЕАК, и к “делу” врачей. Огольцов, правда, “отделался” тогда выговором за недостаточную бдительность, а Цанава — отстранением от должности зам. министра.

Став 5 марта 1953 года (официально утвержден 15 марта) министром объединенного МВД-МГБ, Берия сразу же занялся пересмотром “еврейско-сионистских дел и, с другой стороны, “чисткой” в министерстве. 16 марта был арестован организатор этих дел Рюмин, 31 марта Берия постановил освободить врачей-”убийц” [311] , 5 апреля по его инициативе на страницах “Правды” было высказано возмущение “клеветой”... на честного общественного деятеля, народного артиста СССР Михоэлса * и т. д.

В тот же день, 5 апреля, под нажимом Берии был лишен поста секретаря ЦК, а затем, 28 апреля, вообще выведен из состава ЦК С. Д. Игнатьев, который с 26 августа 1951-го до 5 марта 1953-го являлся министром ГБ (после “свержения” Берии Игнатьева вернули в ЦК); тогда же был снят с поста зам. министра ГБ по кадрам А. А. Епишев.

С другой стороны, Берия уже в марте освободил из заключения и назначил на высокие посты арестованных в 1951 году по обвинению в “сионистском заговоре” генералов ГБ Л. Ф. Райхмана, Н. И. Эйтингона, Н. Н. Селивановского, полковника А. Я. Свердлова и т. д. Однако Берия не освободил арестованных по тому же самому делу Абакумова и генерал-лейтенанта ГБ Н. С. Власика, а также отправил в отставку первого зам. министра Огольцова и не вернул на свой пост зам. министра Цанаву.

Как уже говорилось, Берия устранял со своего пути неугодных ему руководителей МГБ, начиная с бывшего министра Игнатьева (который в качестве секретаря ЦК должен был ведать “органами”), и расставлял вокруг себя тех, кого он считал своими. Кто-либо возразит, что грузин Цанава не мог быть чужд Берии, ибо существует ошибочное представление обо всех грузинах в МГБ как о “бериевцах”. Однако это далеко не так; к примеру, министр ГБ Грузии в 1948—1952 годах Н. М. Рухадзе развертывал так называемое мингрельское дело, метившее и в Берию [312] . А Цанава с начала 1940-х  го-дов служил под руководством враждебного Берии Абакумова.

Замысел о записке, обвиняющей Абакумова и трех других неугодных Берии лиц в убийстве Михоэлса, возник, очевидно, незадолго до ее появления, так как известно, что еще 12 марта 1953 года Лаврентий Павлович заявил заместителю начальника следственной части по особо важным делам полковнику Н. М. Коняхину, что никаких преступлений за Абакумовым — кроме финансовых злоупотреблений — не числится [313] . Вместе с тем Берия явно не собирался освобождать Абакумова, а через три недели появляется записка, где он и трое его сослуживцев обвинялись в деянии, которое “является вопиющим нарушением прав советского гражданина, охраняемых Конституцией СССР”, и МВД “считает необходимым... арестовать и привлечь к уголовной ответственности... Огольцова С. И. и... Цанава Л. Ф.” Абакумов и так находился в заключении, а Шубнякова — как менее “важное” лицо — Берия, по-видимому, арестовал, не дожидаясь санкции Президиума ЦК. 4 апреля были арестованы Огольцов и Цанава.

Из вышеизложенного явствует, что Берия только незадолго до 2 апреля либо узнал , либо выдумал (возможен и иной вариант — кто-то преподнес ему эту вымышленную версию), что Михоэлс был убит сотрудниками МГБ. Есть достаточные основания полагать, что верно второе, ибо ведь даже Борщаговский признает насквозь фальсификаторский характер записки, хотя, повторяю, совершенно нелогично соглашается с основным ее смыслом.

В записке в сущности были “объединены” официальная версия гибели Михоэлса — наезд некоего грузовика — и уже несколько лет распространявшиеся слухи об убийцах из МГБ.

Я вовсе не склонен вообще отрицать роль МГБ в гибели Михоэлса; я только не считаю эту версию бесспорной (часть аргументов, дающих основание усомниться в ней, изложена выше) и допускаю, что Соломон Михайлович стал жертвой несчастного случая или каких-либо преступных лиц, не имевших отношения к МГБ.

Правда, сравнительно недавно, в 1996 году, произошло неординарное событие, которое вроде бы неопровержимо подтвердило версию об убийстве. В телепрограмме популярного в свое время Молчанова в участники убийства был зачислен генерал-майор Е. П. Питовранов, который в 1946—1951 годах являлся начальником 2-го (контрразведывательного) Главного управления МГБ, а затем — зам. министра. Питовранов подал иск в суд и выиграл дело, ибо бывший его заместитель Ф. Г. Шубняков (тот самый, о котором идет речь в записке Берии) заявил в суде, что ему как действительному участнику убийства Михоэлса точно известно: Питовранов в этом убийстве не участвовал и даже ничего не знал о нем.

Казалось бы, все вопросы теперь отпадают: Шубняков признал, что убийство имело место. Однако надо знать, кто такой Е. П. Питовранов. Это поистине уникальный человек, умевший преодолевать любые преграды. В 1946 году, всего в тридцать лет — генерал. 26 августа 1951 года Питовранов становится заместителем министра ГБ, но уже в октябре его вместе с несколькими десятками его коллег арестовывают по обвинению в “сионистском заговоре”. И он — единственный из всех! — сумел освободиться, ибо отправил Сталину такой план реорганизации разведывательно-контрразведывательной работы, что тот не только приказал выпустить его из тюрьмы, но и 30 декабря 1952 года назначил заместителем вновь созданного (по питоврановскому замыслу) ГРУ МГБ.

А затем Питовранов невредимо прошел и бериевскую чистку, и последующую хрущевскую чистку от настоящих и мнимых (вроде Абакумова) “бериевцев”, и в 1957 году был введен в “Комитет” в узком смысле, состоявший всего из десяти человек и возглавлявший КГБ; занимал он высокие посты и в 1959 году [314] , когда “органами” руководил уже совсем “новый” человек — А. Н. Шелепин, с 1952-го до конца 1958 года возглавлявший комсомол.

В самом начале 1990-х годов я разыскал Питовранова — как одного из очень-очень немногих “уцелевших” руководителей МГБ сталинского времени, от которых можно было узнать какие-либо “тайны”. И оказалось, что он, уже почти восьмидесятилетний, служит в некой российско-итальянской фирме, помещавшейся в старинном особняке около Арбата, в Денежном переулке, и занимает в ней немаловажное место. Он принял меня в небольшом, но уютном кабинете, куда нам тут же принесли кофе с ликером, и в начале нашей беседы с явной гордостью рассказал, как он сумел в 1952 году “переломить” самого Сталина... Было очевидно, что этот человек привык побеждать любые неблагоприятные обстоятельства.

И вот некоторое время спустя Питовранову бросают с телеэкрана обвинение в убийстве Михоэлса. Отрицать сам факт убийства после опубликования в 1992 году записки Берии было бессмысленно, ибо почти все в нее поверили, а неоспоримого опровержения нет. И Питовранов, как уместно предположить, обратился к своему давнему сослуживцу Ф. Г. Шубнякову, который дал ложное * показание. Федор Григорьевич при этом, как говорится, ничего не терял: ведь уже несколько лет было “известно” из записки Берии о его участии в убийстве Михоэлса. А Питовранов в очередной раз одержал победу...


[««]   Вадим Кожинов Россия. Век XX (1939-1964) Опыт беспристрастного исследования.   [»»]

Главная страница | Информация

Главная страница