О ситуации в России
  Главная страница

§ 7. Но почему всё же плохо подчинять разведку политическим решениям? Будущее оккультно-онтологической разведки – опыт невидимой брани

 Выдающийся религиозный мыслитель и режиссёр Е.Л. Шифферс, обсуждая успехи и поражения советской разведки, высказал принципиальную мысль: эта разведка была в целом неэффективна, поскольку она не сообщала советскому руководству исходную принципиальную мысль, что советская система хозяйства оказывается проигрышной и затратной по сравнению с западной капиталистической системой хозяйства и проигрывает ей в конце 1970-х годов по всем важнейшим параметрам – качеству, эффективности, затратам. Поскольку данное принципиальное и фундаментальное соображение не сообщалось советскому руководству, то можно утверждать, что советская разведка не являлась системой, управляющей развитием политического мышления и сознания СССР. Действительно, это даже представляется несколько наивным, когда, скажем, резидент разведки мог бы прийти к своему руководству и начать доклад словами о кардинальной неэффективности советских систем управления и советской системы хозяйства. Но ведь, с точки зрения управляющей и руководящей функции разведки, в принятии стратегических решений так должно было быть. Профессионал в области стратегической разведки должен готовить страну к кардинальному важнейшему испытанию, каким бы тяжелым и смертельным это испытание ни выступало для руководства страны, как бы оно ни противоречило исходным представлениям о том, что вероятно и что невероятно. С этой точки зрения, образцом действия советской разведки конца 30-х являются действия Рихарда Зорге, который, зная о нежелании И.В. Сталина признавать вероятными военные действия Германии против СССР, всё равно передавал ему информацию о том, что Германия готовится к войне с Россией. Сам Иосиф Виссарионович также был прекрасно знаком с этой особой стратегической функцией оккультной разведки, ведь неслучайно ходят слухи о том, что в Румянцевской библиотеке есть рукописный перевод книги Гитлера «Майн Кампф», где на соответствующей странице на полях против размышления фашистского наци о том, что после того, как русские позволили еврейской большевистской головке истребить аристократические дворянские роды, Россия является «пустым пространством» – leere Raum, рукой Сталина поставлен знак «нота бене». Следовательно, Иосиф Сталин прекрасно знал функцию и назначение оккультно-религиозной онтологической разведки. Другое дело, что в столь деликатном вопросе стратегическую разведку необходимо отличать от паникёрства и провокаций, поскольку, как писал В.А. Лефевр, «человек – это система, превращающая опасения в явь».

Но почему же мы говорим об оккультно-религиозной онтологической разведке? Дело в том, что само качество схватывания фундаментальной правды вопреки всяким сладкозвучным ожиданиям, сложившейся атмосфере и среде, из которой прибывает разведчик, равносильно, по мысли Е.Л. Шифферса, поведению человека перед лицом смерти. Абсолютное знание, что ты когда-нибудь умрёшь и пройдёшь через испытание смертью, актуализирует чувствительность к восприятию правды вопреки всему – допущениям, внушению, существующим распространённым мнениям, установкам и т.д. Следовательно, стратегическая разведка есть не что иное, как способ проблематизации наиболее фундаментальных оснований происходящего с точки зрения перспективы. В отличие от постановки проблемы при выполнении процедур исследования, разведка как проблематизация предполагает управление собственным мышлением, пониманием и восприятием на основе определённых состояний сознания. Именно состояние сознания, нацеленное на выход за рамки сложившихся допущений к реальности, характеризует действие стратегического разведчика. Но откуда подобное состояние может взять разведчик? Прежде всего, из религиозного опыта. Принцип «Не лги!», превращённый в важнейшее требование и религиозную максиму, и определяет восприятие происходящего с точки зрения выделения важнейших информационных параметров ситуации.

С этой точки зрения, можно утверждать, что таким предваряющим оккультно-религиозным разведзнанием является чёткое понимание того, что США хотят обязательно утвердиться на российской территории и завладеть наиболее богатыми частями нашей территории, а также управлять нашим народом. Именно это совершенно чёткое переживание определяет стратегическое видение интересов Америки. Представители военно-стратегического истеблишмента США так долго говорили самим себе, что они победили в холодной войне, что, наконец, и сами поверили в это, и теперь им хочется пережить результаты своей победы на практике. Именно на основе реального управленческого опыта представители правящей элиты США желают вкусить плоды собственной победы. Если в результате выборов к власти в США вновь придёт не вполне психически и психологически нормальный Буш-младший вместе с группой окружающих его ЛПР (лиц, принимающих решение) – Диком Чейни, Полом Волфовицом, Кондолизой Райс, Рональдм Рамсфельдом, Шульски, – захват территории России будет неизбежен. Как он будет обставлен – другой вопрос. Вполне может быть, что для значительных групп населения России в результате специально организованных информационных кампаний он выступит в качестве гуманитарной помощи или как-то ещё.

Именно подобное понимание, что США стремится к мировому господству и последовательно будет захватывать и разламывать страны, обладающие значительными природными ресурсами, составляет непреложный факт. В какой-то мере подобное действие США выступает особым типом регионального переосвоения, когда для США древнейшие евразийские пространства снова выступят в функции нецивилизованной wildness-дикости и поэтому wilderness-первозданности, которая так необходима инстинктам пионера-первопроходца.

В настоящий период начался шаг нового переосвоения планеты. Создание специальных оболочек – удалённого восприятия земной поверхности при помощи спутников – обеспечивает условия для переосвоения земного целого. Возникает возможность моделирования и формирования принципиально новых феноменов – например, облучения определённых фрагментов земной поверхности лазерами со спутников. Это переосвоение земной поверхности на основе новых технологий создаёт условия для качественно нового уровня сбора информации. Но возникает вопрос, а какая принципиальная информация нужна для принятия стратегических решений при условии, что может быть получена любая информация как во внешней среде, так и в среде внутренней – в душе человека, и, более того, в среде переходов из внутреннего во внешнее – в результате диалогического общения. Принципиальная доступность любой информации и возможность её получения, а также приобретение информации за счёт реакций на специально планируемые воздействия принципиально изменяют ситуацию. При подобных условиях очень просто запутаться в происходящих явлениях. Возможность получать любую информацию предполагает помещение себя в такие условия, когда объём извлекаемой информации будет превышать любые возможности её переработки и осмысления. В такой ситуации справиться с воздействием информационного девятого вала можно, только создав фильтры для избирательного её восприятия. Но чтобы избирательно воспринимать информацию, надо знать, от чего отказываться и что воспринимать. Следовательно, человек, собирающий и воспринимающий информацию, должен быть подготовлен к её восприятию.

Что же лежит в основе подобного избирательного восприятия информации? Это подготовка себя к основному важнейшему испытанию, которое находится на грани жизни и смерти и связано с принципиальной возможностью уничтожения страны как субъекта мирового целого. Можно было бы сказать, что подобные размышления – это паранойя. В условиях благоприятного дружественного общения думать о возможности уничтожения и специально культивировать чувство опасности – разве это не бред и не глупость? И, наверное, это действительно так, если подобными мыслями озаботится деятель культуры, науки, образования. Но они крайне необходимы и обязательны для разведчика, осуществляющего стратегическую разведку, и для монаха, что подчёркивал Е.Л. Шифферс, всё время находящегося в поле невидимой брани, специально погрузившего себя в ситуацию боя с Диаволом. Следовательно, возможность проиграть и выделить худшее в любой ситуации – это тоже определённый стратегический дар, который можно культивировать и которому можно учить. С этой точки зрения, стратегическая разведка – это возможность увидеть гибель своей собственной страны, своего собственного рода. Следовательно, её осуществление обязательно связано со способностью «забегания» в смерть и великой мудростью Платона, высказанной в диалоге «Федон», что «философия – это упражнение в смерти». Но это представление момента смерти и переживание акта гибели есть одновременно подготовка к возможному бессмертию в соответствии с мыслью апостола Павла – там, где опасность, там и спасение:

Всё то, что гибелью грозит

Для сердца смертного таит

Неисчислимы наслажденья,

Бессмертья, может быть, залог.

И счастлив тот, кто средь сомненья

Их наблюдать и ведать мог.

(А.С. Пушкин).

 

Человек, погрузивший себя в ситуацию боя и приобретший опыт боя, должен обрести наивысшее спокойствие. Но способность проживать в уме гибель своей страны и вести бой за её спасение – это одновременно и возможность выделять наиболее радикальные точки слабости собственного российского архетипа. Однако после того как человек выпрыгивает, всплывает из погружённости в мистическую крайне иррациональную фактуру собственного сознания, он должен стать законченным рационалистом-расчетчиком. И этот диалектический переход, соединяющий несоотносимое – крайнюю иррациональность и предельную мистику с самым совершенным рационализмом, основанным на расчётах, и образует сердцевину способностей стратегической разведки. Если человек, выпрыгнув из мистических глубин опыта смерти, начнёт заверять, что сейчас уже развёртывается новая мировая война, он сыграет на руку врагу, и его слова будут всего лишь представлять бред сумасшедшего – паранойю. И более того, по факту осуществления они ничем не будут отличаться от идей Пола Волфовица, который пугает американский корпоративный истеблишмент исламскими террористами. Другое дело, что Волфовиц является автором запускаемой им игры, а данный возбуждённый кассандроносец – просто добросердечный паникёр. Но более того – и это очень важно – помещение себя на грань жизни и смерти должно дать не панику, но спокойствие.

В чём же состоит стратегическая опасность для России? В цивилизационный перевербовке!!! Эту проблему мы и связываем с вопросами консциентального оружия – оружия, поражающего сознание. Крики про демографическую катастрофу являются ничем иным как техникой политической борьбы, направленной на перехват власти. Люди умирают, поскольку им не интересно жить. Проблема же состоит в другом: как русским остаться русскими и сохранить свой цивилизационный замах и цивилизационную дерзость и не превратиться в добропорядочных бюргеров. Русские – это дерзкий сумасшедший народ, и этой дерзостью они и опасны.

Так в чём же заключается основная смертельная опасность нового цивилизационного порядка, который строят США? США формируют полуторный мир, в котором есть настоящая цивилизационная плита, которой управляет американский «демократический культуримпериализм», и есть половинный мир – мир не аутентичных, не подлинных демократических ценностей, не до конца осуществлённых рыночных преобразований. Термин «демократический империализм» введён бывшим канцлером ФРГ Гельмутом Шмитом, с данным термином соотносится и «культуримпериализм». Они обозначают возможность США осуществлять тоталитарное главенство в области общественных ценностей и идеалов. Альтернативные традиционные ценности будут подправлены, подчищены и уничтожены.

Очень важно, что при создании конструкции полуторного мира США напрямую связывают преуспевание, богатство и блаженство с определённой выраженностью культурных ценностей. Полуторный мир – это мир окончательно кальвинистский. В нём дано спасение избранным в силу предестинации к спасению, предустановленной господом предрасположенности и склонности. Варвары из Зазеркалья, если они напрягутся и будут прилагать огромные усилия, тоже попадут в этот настоящий мир ценностей американской демократии. Но их ещё будут проверять на искренность намерений и компетенций, предполагающих адаптацию к настоящим институтам. Ненастоящий мир, своеобразное зазеркалье рыночной американской демократии является причиной турбулентностей, хаоса и бесчисленных бед. Этот мир весьма неустойчив в силу отсутствия в нём настоящих рыночных и демократических институтов. Мир Зазеркалья – это мир неудавшихся американских экспериментов демократизации. Жители, населяющие этот огромный мир, находятся в состоянии постоянной социально-гражданской войны, предъявляя всему остальному человечеству своеобразное восстание масс. Представители первого мира постоянно должны перебираться в Зазеркалье – в половинный мир для того, чтобы усмирять в нём восставших. Половинный мир – это мир, в котором народы отлучены от собственных традиций и собственной идентичности народов. Он, по мысли Лейбница, своеобразная интермундия – междумирье. Таким междумирьем стали гигантские области Африки, в структуру окончательного междумирья перешли Афганистан и Ирак. К пропасти междумирья постоянно подталкивается Россия.

Но с чем должно быть связано выныривание из глубин мистического воображения при осуществлении процедур оккультно-религиозной стратегической разведки? Оно должно соотноситься с восприятием реальности в отличие от простроенной действительности индивидуального или группового сознания. Смысл разведки состоит в том, что осуществляется процесс познания, предполагающий выделение таких особенностей организации жизни людей на планете, которые невозможно было предусмотреть и предвидеть. Разведка предполагает схватывание нового, а не подтверждение версий, которые заранее имелись у политического руководства. Разведка в определённой своей части военно-политических работ есть ничто иное как проблематизация выдвинутых идеологических версий. И собственно борьба в американском и английском политическом истеблишменте ведётся сегодня вокруг проблем, какая функция будет закреплена за разведкой: стратегического непредрешенного непредзаданного познания или операций по информационному воздействию на мнение мирового сообщества. Задача изменения этих функций хорошо понятна. Поскольку США всё более настойчиво и изощренно начинают проводить компании по геополитическому переделу миру, разведка политическому руководству нужна, прежде всего, для информационного обеспечения подобных операций геополитической перекройки мира. Разведку вписывают во вполне определённую инфраструктуру – военно-массмедийного комплекса. Разведка должна вбрасывать в средства массовой информации данные, которые подтолкнут значительные массы населения свободного мира к поддержке военных операций США. Для аристократов военно-политического дела – разведчиков – это слишком низкий уровень в иерархии военно-политических служений – информационная подготовка «грязных» операций. Подобный тип операции как способ дезинформирования противника крайне важен и необходим, но если вся деятельность разведки будет сведена только к подобной работе, то в результате разведка будет заниматься дезинформированием собственной политической элиты, руководства и населения. И опасность подобного поворота дел хорошо понимают профессиональные разведчики США и Великобритании. Среди американской политической элиты даже появился специальный термин rumint, от английского rumor intelligence – разведка, основанная на слухах и плодящая слухи, наряду с humint, от английского human intelligence, занимающейся шпионской деятельностью и сбором разведданных, и sigint, от английской signals intelligence, связанной с подслушиванием, сбором и обработкой различных звуковых сигналов – телефонных разговоров, записей подслушивающих устройств и т.д. Тип разведки, культивирующийся сегодня в США, презрительно называется её лучшими профессионалами разведкой слухов. В чём же состоит главная претензия профессионалов к основному типу работы, осуществляющемуся членами разведсообщества? По мысли крупнейших профессионалов с огромным опытом разведки проблема состоит в том, что сегодняшние представители разведсообщества в период подготовки и осуществления войны в Ираке «выискивали вишенки из информационного потока», которые бы подтверждали сложившиеся у них гипотезы о происходящих процессах. Подобный процесс является пропагандой, а не разведкой. Поскольку разведка должна быть связана с открытым мышлением и сознанием, а отнюдь не с подведением собираемых данных под сложившиеся установки сознания и мышления, под уже имеющиеся заранее гипотезы. Поэтому подчинение разведки обслуживанию сложившихся идей и гипотез воспринимается представителями разведведомств США и Великобритании как разрушение самой мыследеятельности разведки.

Интересно, что подобное преобразование функций разведки в американском истеблишменте связано с деятельностью господина Волфовица, человека, умеющего считать неопределённость. Господин Волфовиц на ранних этапах своей карьеры прославился демонстрацией того, что ряд ошибок американских разведведомтсв был связан с тем, что их представители, простраивая вероятные действия советского политического руководства, проецировали на него свои собственные стереотипы мышления. С этой точки зрения можно с достаточной убеждённостью считать, что г-н Волфовиц достаточно хорошо разбирается в рефлексивной разведке, поскольку именно задача рефлексивной разведки состоит в том, чтобы не спутать образ собственного действия с образом действия противника. То есть рефлексивная разведка не только предполагает систему обязательных переходов в схватывании мыслей и представлений противника, в том числе и форм воображения противником нашего способа действия по типу «я вижу, как ты видишь, как я вижу», но, что значительно более существенно, она должна уметь очень чётко различать идентичность и самоопределённость собственных способов действия и способов действия противника.

Но, помимо рефлексивной разведки, можно выделить ещё проблематизационную разведку, которая является формой познания, обеспечивающей получение сведений независимо от имеющихся установок и гипотез. Именно проблематизационная разведка является абсолютно свободным предприятием. Но, подчиняя деятельность разведки задачам и проектам политического ведомства, Волфовиц предложил ограничить свободу проблематизационной разведки. Этот решение хорошо понятно, и с общеметодологической точки зрения оно связано с подчинением исследовательских процедур проектированию. Если сбор информации связан с обеспечением некоторой проектной задачи, то с определённого момента работа по сбору данных оказывается лишена собственного целеполагания и полностью оказывается вписана в действия по реализации проекта политического руководства. Подобный способ редукции самостоятельности разведки к обеспечению политического проекта напоминает метод развития советского образования П.Я. Гальперина, получивший название «исследование путём формирования». Этот тезис о том, что можно исследовать на основе формирования, что реальность тождественна тому, что сформировали и чего достигли, очень сильно критиковался замечательным русским методологом Г.П. Щедровицким. Независимость исследования означает возможность критики разрабатываемого и предлагаемого политического проекта, а, следовательно, и познание новых более глубоких типов реальности, построение принципиально новых онтологических картин и выдвижение целей, направленных на освоение этих новых типов реальности. Отличие разведки от исследования определяется тем, что разведка связана с получением опыта проживания новых типов реальности. В ходе этого проживания-освоения нового для страны и цивилизации опыта разведчик выявляет более глубокие и фундаментальные типы опасности, чем те, которые освоены и существуют в виде представлений политического руководства. На основании этих новых типов опасности и вызовов он выдвигает нового типа цели действия.

С этой точки зрения, фундаментальным типом опасности для США является взрыв идентификационно-национальной вражды. Ведь те «швы», которые разрабатывались для диверсий и противопоставления народов в Югославии и СССР, налицо и в США: независимая Мормония, представленная штатом Юта и диаспорой мормонов в США, проращивающие свою автономную государственность коренные народы Америки – навахо, апачи, юки, хоппи и др., рост негритянского мусульманского населения – представляют собой отнюдь не братское объединение, но враждующие этнические группы, стремящиеся к независимости и сецессиям – отделению от федеральной государственности США. Настроениями этих групп достаточно просто манипулировать, формулируя, например, лозунг, что электоральное большинство США никогда не допустит, чтобы президентом Америки стал негр-мусульманин или мормон. Выдвижение подобных тезисов тут же ложится на старую традицию борьбы за дезинтеграцию Америки южными штатами. Попытка политического подчинения этнических групп единому руководству возникает сегодня только за счёт выделения внешней опасности: борьба с Империей Зла, государствами-изгоями, противостояние мусульманскому терроризму. Как только демонстрируется, что борьба с внешними силами сфабрикована и надумана, дезинтегративные тенденции в США тут же набирают силу. Стратегически для всего мира и в том числе для России распад США на враждующие и противоборствующие конфессионально-этнические группы, кочующие по территории бывшего единого государства, был бы трагедией и катастрофой. Распад США завершил бы собой период формирования устойчивых полиэтнических идеолого-идеократических государств и привёл бы к появлению на разных континентах значительных зон социального восстания, перманентной гражданско-этнической войны. Именно поэтому идеи Линдона Ларуша, нацеленные на создание в США групп молодёжи, которые могли бы программировать мировое инфраструктурное, научно-технологическое и социокультурное развитие и закрепить функции подобного программирования за США, являются спасительными и для Соединённых Штатов, и для всего мира. В России тоже, безусловно, необходимо формирование подобной группы, готовой к социокультурному и инфраструктурному прорыву, который мог бы быть реализован на континентах всего мира в содружестве с другими суверенными государствами. Это, кстати, единственно возможная форма программирования развития России – через восстановление её духовной, технологической и социокультурной функции в мире.

Кардинальный вопрос для стратегической разведки относительно Соединённых Штатов состоит в том, насколько реально независимы Независимые Соединённые Штаты Америки, и в какой мере все политические решения в Соединённых Штатах принимаются международными финансовыми олигархическими группами. Эта проблема подчинения политических решений администрации США институтам финансового капитала в отличие от институтов, определяющих образовательное и научно-технологическое развитие социо-культурных инфраструктур мира, является важнейшей. При этом, поскольку финансовый капитал интернационален, было бы неверно связывать господство финансовых институтов с доминирующих присутствием в них представителей определённого этноса или национальности, что часто делают многие патриоты и что является элементарной ошибкой. Поскольку финансовые институты инвестируют в развитие науки, промышленности, систем образования, то опять же, было бы неверно сводить основные противоречия сегодняшнего мироустройства к противостоянию банка и экспериментального завода. В системе программирования инфраструктурного развития, включающего в себя образовательные, научные, промышленные, венчурно-инновационные системы, безусловно, должен существовать и банк. Но противостояние систем инфраструктурно-промышленного и финансового капитала состоит в определении того, в каком месте и за счёт чего создаётся основная прибавочная стоимость: за счёт продажи денег или за счёт появления новых транспортно-информационно-социокультурных инфраструктур.

При этом подчинение разведки внешнеполитическим проектам означает также более высокую меру артификации (обискусствления) процесса управления США. Масса естественных самодействующих процессов, связанных с самоорганизацией людей, перестает работать. США явно выходят за рамки естественных процессов самоорганизованной спонтанности. Это, собственно, и означает переход к более искусственному, сверху донизу управляемому режиму. Национальная разведка – это очень хрупкая интеллектуально-антропологическая функция общества, предполагающая связь вынесенного в будущее, провидящего опасности сознания с группами, принимающими политические решения. С этой точки зрения, то, что происходит с разведкой, является достаточно важным и принципиальным показателем всей совокупности политических изменений в системе управления США.

С нашей точки зрения, все три типа разведки – стратегическая (религиозно-оккультная), рефлексивная и проблематизационная – образуют единое целое и представляют своеобразный живой организм выявления реальности борьбы на стратегических плацдармах данной страны. Современным набором угроз и опасностей, которые требуют специальной деятельности разведки, являются возможные типы дезинтеграции страны, кардинальная смена идентичности населения на основе цивилизационный перевербовки и формирование новых эксквизитных нетрадиционных идентичностей, формирование нового социального межстранового порядка с огромными зонами социальных гражданских войн и турбулентностей, формирующих новую кочевую культуру захватов и разрушения сложившихся укладов.

Какой набор сценариев может быть предложен для осуществления стратегической деятельности российской разведки? Смысл этих сценариев состоит в выделении реальных угроз для действующих на мировом глобальном плацдарме игроков и предъявлении типа угроз, к формированию/воздействию на которые имеет доступ Россия. Предъявление всего набора угроз может быть осуществлено в виде нескольких конференционных пакетов. Очень интересной является серия конференций на тему: «Идентичность в США. Так ли прочна Америка? Условия распада Америки на моноконфессиональные, моноэтнические государства благоденствия». Очень важна серия конференций на тему «Глобальный мир социальной нестабильности/гражданской войны против мира социо-культурного и инфраструктурно-технологического рывка». Огромное значение имеет также проведение серии конференций по организации будущего финансового порядка с определением виртуальных, пока нереалистичных, зон золотого рингита, золотого юаня и возможно золотого рубля (для стран СНГ) наряду с евро и долларом. Наконец, принципиальное значение имеют конференции на тему «Полуторный мир и стратегические альянсы России с другими государствами: Россия – Китай, – Япония, – две Кореи, – Малайзия и Тихоокеанская Россия».

 

Следующая глава

Предыдущая глава

Вернуться в оглавление



От латинского: inter – между и mundus – мир.

См. статью в New-York Times NICHOLAS D. KRISTOF Save Our Spooks по адресу: http://www.nytimes.com/2003/05/30/opinion/30KRIS.html

См. мой вольный перевод этого замечательного сочного кусочка: http://www.abc.net.au/lateline/content/2003/s867719.htm

«But these folks cherry picked, as we would say, the data stream to find the points that really they thought was relevant and proved the case for what they believed to be true. That kind of process is really advocacy, not intelligence. If you come to -- in the intelligence analysis business you have to come to these questions with a completely opened mind and not with a mind-set which believes you're going to find certain things to be true. It seems to me, from everything I've heard, that what these gentlemen have done is to go through the data looking for bits and pieces that confirmed what they believe to be the truth.»

Для многих это может показаться парадоксальным, но США тоже являются государством с очень сильной идеократической составляющей. Идеология демократии и свободного рынка нацелена на перемалывание национальных традиционализмов и культурного самоопределения.

Главная страница