Альманах "Восток"

(На Интернет сайте "Ситуация в России" http://www.situation.ru)


Политическое учение Макиавелли

Из выпуска: N 3(39), май 2006г

Ян Малярчик

Итальянский мыслитель выступает сто­ронником опытного познания явлений об­щества и государства. Схоластическим рассуждениям и догматическим аксиомам, основанным на священном писании и вы­сказываниях отцов церкви, Макиавелли противопоставил опыт и трезвое наблюде­ние фактов, выводы, проверяемые данны­ми истории. «Уже Макиавелли, Кампанелла, — писал К. Маркс, — а впоследствии Гоббс, Спиноза, Гуго Гроций, вплоть до Руссо, Фихте, Гегеля, стали рассматри­вать государство человеческими глазами и выводили его законы из разума и опыта, а не из теологии».

Кивель Ольга (1 курс, 2002-03 учод)

  

В поисках идеального правителя

(трактат Никколо Макиавелли «Государь» )

 

(реферат по истории итальянской литературы)

 

Минск - 2003

 


 

 

Реалистический подход к познанию прошлой и современной политической жизни, принцип единения теории и практики отстаивал младший современник Леонардо да Винчи, выдающийся историк и реформатор науки о государстве Никколо Макиавелли (1469—1527). Уроженец Флоренции, широко образованный в классической литературе и вопросах права, он более десяти лет служил в канцелярии республики в период реставрации ее демократических порядков. После восстановления власти Медичи в 1512 г. Макиавелли оказался в изгнании. Годы ссылки (1513—1520), которую он отбывал в своем небольшом имении под Флоренцией, стали временем его наиболее интенсивной творческой активности, порой создания самых значительных трудов: «Рассуждении о первой декаде Тита Ливия», «Государя», трактата «О военном искусстве», комедии“Мандрагора”.
         

В Макиавелли удивительным образом сочетались политик и писатель, человек действия и мыслитель, практик и теоретик. Себя он не без гордости считал одним из одарённых политической мудростью. Он пишет: "Волею судеб я ничего не смыслю ни в производстве шерсти, ни в доходах, ни в убытках, и поэтому должен либо молчать, либо рассуждать о государстве".  Философию сам Макиавелли не любил и относился к ней с предубеждением. Объяснить это можно тем, что он отождествлял философию со средневековой схоластикой, а отвлечённое мудрствование, созерцательность вредны для государства, думал он. Они порождают бездеятельность и "опасные соблазны". Если бы кому-нибудь пришла мысль составить список итальянских философов, Макиавелли не претендовал бы на место в нём. Но всё же он предложил собственную философию истории, вернее политической истории, отказавшись при этом от теологического провиденциализма. Итальянский философ осознавал положение, в котором оказалась его страна. В ситуации, когда Италия была политически бессильной, разрозненной и потерявшей самостоятельность , а средневековое религиозное сознание находилось в кризисе основным приоритетом становилась романтизация жизненной мощи, способной собрать воедино этот "распадающийся мир". Тип сильной личности, самоутверждающейся за счёт других, более слабых людей, воплощается для Макиавелли в фигуре идеального правителя. Таковым для него является человек хладнокровно-расчётливый, целеустремлённый, жестокий, с несгибаемой волей, наделённый талантом, умом, хитростью и даже коварством.

 

Великий флорентиец, как его иногда называют, собрал весь свой опыт касательно тех качеств, какими должен обладать правитель, средств и методов, к которым он должен прибегать, в своём произведении "Государь".

Никколо Макиавелли пишет  своего "Государя" не для народных масс. В одном из писем своему другу он говорит, что с помощью этой книги, свидетельствующей о его политическом опыте, он хочет поступить на службу к новым правителям Флоренции и поэтому хочет преподнести её дому Медичи. Конечно же, Макиавелли мечтал, чтобы Италия была единым и сильным государством. Макиавелли надеялся на то,  что эта книга  послужит своего рода руководством к действиям по её объединению. Но существует мнение, что Медичи её даже не прочитал.

 

   Все государства (именно Макиавелли впервые в истории вводит понятие государства. Под этим термином он понимал и форму правления и определенную территорию) по форме правления Макиавелли делит на республики,  на государства, управляемые единовластно, и на лицензии (наихудший тип). Наилучшая форма правления – республика,  но государству, “где государь правит в окружении слуг, которые милостью и соизволением его поставлены на высшие должности, помогают ему управлять государством”, также отданы симпатии автора. Республиканские убеждения Макиавелли ярко раскрылись в его последнем крупном произведении — «Истории Флоренции», которое принесло ему славу выдающегося историка. Анализируя средневековое прошлое Флоренции и опираясь при этом на труды предшественников, особенно Леонардо Бруни, а также и на обширный документальный материал, Макиавелли впервые столь последовательно рассматривает и подчеркивает роль борьбы в обществе, не только столкновения интересов отдельных групп правящей верхушки, но и требований и выступлений широких слоев городского населения. Социальные противоречия и интересы предстают у него одним из важнейших факторов   исторического развития.

 
       Взглядам Макиавелли на исторический процесс была присуща идея цикличности, закономерной смены государственных форм. По его убеждению, не абстрактные теоретические выкладки, а сам реальный опыт истории выявляет определенные правила, принципы чередования этих форм. Монархия, как он показывает на многих примерах, сменяется олигархией, та — республикой, которая в свою очередь уступает место единоличному правлению, —таков цикл государственной эволюции у большинства народов. В основе этой цикличности лежит постоянно присущая жизни общества борьба противоречий и интересов, конфликты малых и больших групп, «непреложный ход событий». Макиавелли впервые обратил внимание на важность постижения диалектики исторического процесса.

 

        Макиавелли разбирает, какими способами государи могут управлять государствами и удерживать над ними власть. Государства, управляемые единолично у него делятся на унаследованные и новые. Наследному государю гораздо легче удержать власть, чем новому, потому как для этого достаточно не преступать обычаев предков и без поспешности приспосабливаться к новым обстоятельствам. "Трудно удержать власть новому государю. И даже наследному государю, присоединившему новое владение…"

 

       И завоёванное и унаследованное владения могут принадлежать либо к одной стране и иметь один язык, либо к разным странам и иметь разные языки. "В первом случае" - говорит Макиавелли - "удержать завоёванное нетрудно, в особенности если новые подданные и раньше не знали свободы." Для этого достаточно всего лишь "искоренить род прежнего государя, ибо при общности обычаев и сохранении старых порядков ни от чего другого не может произойти беспокойства".  Прежние же законы и подати следует сохранить. Тогда завоёванные земли в "кратчайшие сроки сольются в одно целое с исконным государством завоевателя". Во втором же случае для сохранения власти требуютя и большая удача, и большое искусство. Одно из самых верных средств, по Макиавелли, переселиться туда на жительство, "ибо только живя в стране, можно заметить начинающуюся смуту и своевременно её пресечь". "Иначе узнаешь о ней тогда, когда она зайдёт так далеко, что поздно будет принимать меры". Макиавелли говорит: "Государь едва ли лишится завоёванной страны, если переселится туда на жительство". Ещё один способ - учредить в одном двух местах колонии, связующие новые земли с государством завоевателя. Колонии не требуют больших издержек и разоряют они лишь ту горстку людей, чьи поля и жилища отходят новым поселенцам. "Колонии дёшево обходятся государю и верно ему служат". "Если же вместо колоний разместить в стране войско, то содержание его обойдётся гораздо дороже и поглотит все доходы от нового государства, вследствие чего приобретение обернётся убытком ". Ещё один недостаток в этом - постои войска обременяют всё население , отчего каждый, испытывая тяготы, становится врагом государю.

 

    Макиавелли пишет, что в чужой по обычаям и языку стране завоевателю следует сделаться также главой и защитником  более слабых соседей и постараться ослабить сильных. Кроме того новый государь должен следить за тем, чтобы в страну не проник такой же сильный, как и он, чужеземный правитель. "Таких всегда призывают недовольные внутри страны по избытку честолюбия или из страха". Потому что когда могущественный государь входит в страну, менее сильные государства сразу примыкают к нему. Обычно это происходит из-за зависти к тем, кто превосходит их силой. Сильному государю нет нужды склонять жителей в свою пользу, они сами охотно присоединятся к созданному им государству. Так что если государь обо всём этом не позаботится, он скоро лишится завоёванного.

 

         Макиавелли сравнивает "недуг" в государстве с чахоткой: "если своевременно обнаружить зарождающийся недуг, что дано лишь мудрым правителям, то избавиться от него нетрудно, но если он запущен так, что всякому виден, то никакое снадобье уже не поможет".

 

        Что говорится об удержании государств, живших до завоевания свободно: "Если завоёванное государство с незапамятных времён живёт свободно и имеет свои законы, то есть три способа его удержать. Первый-

разрушить; второй-переселиться туда на жительство; третий-предоставить гражданам право жить по своим законам, при этом обложив их данью и вверив правление небольшому числу лиц, которые ручались бы за дружественность города государю". Сам автор отдаёт предпочтение первому способу, потому как: "Кто захватит город, с давних пор пользующийся свободой, и пощадит его, того город не пощадит. Там всегда отыщется повод для мятежа во имя свободы и старых порядков, которых не заставят забыть ни время, ни благодеяния новой власти". Но, пишет Макиавелли, если город или страна привыкли состоять под властью государя, а род его истреблён, то жители города не так-то легко возьмутся за оружие, ибо, с одной стороны, привыкнув повиноваться, с другой- не имея старого государя, они не сумеют ни договориться об избрании нового, ни жить свободно.

 

        Государство, по Макиавелли, можно приобрести собственным оружием или доблестью. В новых же государствах удержать власть бывает легче или труднее в зависимости от того, насколько велика доблесть государя". Может показаться, что если частного человека приводит к власти либо доблесть (virtu), либо милость судьбы (фортуна), то они же в равной мере помогут ему преодолеть многие трудности впоследствии". Однако сам автор отмечает, что тот, кто меньше полагался на милость судьбы, тот дольше продерживался у власти. Тому, кто следует доблести, трудно завоевать власть, но легко её удержать. Основная трудность же заключается в том, что им приходится вводить новые установления и порядки, без чего нельзя основать государство и обеспечить себе безопасность. А ведь замена старых порядков новыми- дело не благодарное: "Кто бы ни выступал с подобным начинанием, его ожидает враждебность тех, кому выгодны старые порядки, и холодность тех, кому выгодны новые".

 

       Новое государство также можно приобрести благодаря чужому оружию или просто благодаря "милости судьбы". Власть может достаться за деньги или быть пожалованной в знак милости. В этих случаях её легко приобрести, но трудно удержать, ведь государь "всецело зависит от воли и фортуны тех, кому обязан властью, то есть от двух сил, крайне непостоянных и прихотливых". Удержаться же у власти он не умеет, потому как человеку без особых дарований и доблести, прожившему всю жизнь в скромном звании, негде научиться править, и не может, потому как не имеет союзников и надёжной прочей опоры. Макиавелли пишет, что только тот, кто обладает истснной доблестью, при внезапном возвышении сумеет не упустить того, что фортуна сама вложила ему в руки, то еть сумеет, став государем, заложить те основания, которые другие закладывали до того, как достигли власти.

 

       Существует ещё два способа сделаться государем. Это случаи, когда частный человек достигает верховной власти "путём преступлений, либо в силу благоволения к нему сограждан". Макиавелли рассматривает эти случаи

на примерах - один из древности, другой из современной ему жизни. В первом случае "сицилиец Агафокл стал царём Сиракуз, хотя вышел из простого, низкого и презренного звания. Он родился в семье горшечника и вёл жизнь бесчестную, но смолоду отличался такой силой духа и телесной доблестью, что, вступив в войско, постепенно выслужился до претора Сиракуз. Утвердясь в этой должности, он задумал сделаться властителем Сиракуз и таким образом присвоить себе то, что было вверено ему по доброй воле. Он созвал однажды утром Сенат Сиракуз, якобы для решения дел, касающихся республики; и когда все собрались, то солдаты его по условленному знаку перебили всех сенаторов и богатейших людей из народа. После такой расправы Агафокл стал властвовать, не встречая ни малейшего сопротивления со стороны граждан". Сам Макиавелли не одбряет такие способы. Он пишет, что нельзя назвать доблестью убийство сограждан, предательство, вероломство, жестокость и нечестивость: всем этим можно стяжать власть, но не славу. Во втором случае рассматривается случай, произошедший при папе Александре. "Оливеротто из Фермо, в младенчестве осиротевший, вырос в доме дяди Джованни Фольяни. Ещё в юных летах он вступил в военную службу под началом Паоло Вителли с тем, чтобы, освоившись с военной наукой, занять почётное место в войске. По смерти Паоло он перешёл под начало брата его Вителлоццо и весьма скоро, как человек сообразительный, сильный и храбрый, стал первым лицом в войске. Однако, полагая унизительным подчиняться другим, он задумал овладеть Фермо - с благословения Вителли. В письме к Джованни Фольяни он объявил, что желал бы после многолетнего отсутствия навестить дядю и родные места. Джованни Фольяни позаботился о том, чтобы горожане встретили племянника с почестями. Тот, поселившись в собственном доме, выждал несколько дней и устроил торжественный пир, на который пригласил Джованни Фольяни и всех именитых людей Фермо". После угощений Оливеротто пригласил именитых гостей в отдельную комнату, где из засады выскочили солдаты и перебили всех, кто там находился. После этого Оливеротто верхом промчался через весь город и осадил во дворце высший магистрат; тот из страха повиновался и учредил новое правление, а Оливеротто провозгласил властителем города. "Истребив тех, кто по недовольству мог ему повредить, Оливеротто укрепил свою власть новым военным и гражданским устройством и с той поры не только пребывал в безопасности внутри Фермо, но и стал грозой всех соседей".

 

   Макиавелли отмечает, что жестокость в политике - вещь неоднозначная. "Жестокость жестокости рознь. Жестокость применена хорошо в тех случаях - если позволительно дурное назвать хорошим, - когда её проявляют сразу и по соображениям безопасности, не упорствуют в ней и по возможности обращают на благо подданных; и плохо применена в тех случаях, когда поначалу расправы совершаются редко, но со временем учащаются, а не становятся реже. Действуя первым способом, можно удержать власть; действуя вторым - невозможно". "Обиды нужно наносить разом: чем меньше их распробуют, тем меньше от них вреда; благодеяния же полезно оказывать мало - помалу, что бы их распробывали как можно лучше".

 

   В случае, когда человек делается государём своего отечества не путём злодеяний и беззаконий, а в силу благоволения сограждан. Такого рода единовластие можно назвать гражданским, так как учреждается оно по требованию народа, либо знати в зависимости от того, кому первому представится удобный случай. Но тому, кто приходит к власти с помощью знати, труднее удержать власть, чем тому, кого привёл к власти народ, так как если государь окружён знатью, которая почитает себя ему равной, он не может ни приказывать, ни иметь независимый образ действий. Тот же, кого привёл к власти народ, правит один и вокруг него нет никого или почти никого, кто не желал бы ему повиноваться. Так что если государь пришёл к власти с помощью народа, он не должен угнетать его, тем самым, удерживая его дружбу. Народ надо взять под свою защиту, так как даже в тех случаях, когда государь является ставленником знати. Макиавелли пишет: "… государю надлежит быть в дружбе с народом, иначе в трудное время он будет свергнут". "…мудрому государю надлежит принять меры к тому, чтобы граждане всегда и при любых обстоятельствах имели потребность в государе и в государстве, - только тогда он сможет положиться на их верность".

 

   Что Макиавелли говорит о  войске: Основой власти во всех государствах служат хорошие законы и хорошее войско. Но тут же он делает оговорку о том, что хороших законов не бывает там, где нет хорошего войска, и где есть хорошее войско, там хороши и законы. Военное дело - единственная обязанность, которую правитель не может возложить на другого. "Военное искусство наделено такой силой, что позволяет не только удержать власть тому, кто рождён государём, но и достичь власти тому, кто родился простым смертным". Если государь не будет разбираться в военном деле, то он будет терпеть много бед (не будет пользоваться уважением войска, не сможет на него положиться и т.п.). "Поэтому государь должен даже в мыслях не оставлять военных упражнений и в мирное время придаваться им ещё больше, чем в военное". Государю рекомендуется почаще выезжать на охоту (основной целью этого является изучение местности, а также закалка), а также читать исторические труды (особенно разбирать действия выдающихся полководцев).

 

   Само войско может быть: собственным, союзническим, наёмным, смешанным. Наёмные и союзнические войска бесполезны и опасны, а власть, которая опирается на наёмное войско, так как наёмники честолюбивы, распущены, склонны к раздорам, с врагом же они трусливы. "Поражение их отсрочено лишь настолько, насколько отсрочен решительный приступ". Наёмники по-разному могут владеть своим мастерством: одни - превсходно, другие - посредственно. Первым нельзя доверять потому, что они сами хотят власти и ради неё свергнут либо своего хозяина, либо другого, но не спрасившись о намерениях хозяина. Вторым нельзя доверять потому, что они проиграют сражение. Что Макиавелли говорит о том, как можно избежать этих неприятностей: "Войско состоит в ведении либо государя, либо республики; в первом случае государь должен лично возглавить войско, приняв на себя обязанности военачальника; во втором случае республика должна поставить во главе войска одного из граждан; и если он окажется плох - сместить его, в противном случае - ограничить законами…"

 

   Союзнические войска, по мнению автора,  ещё одна разновидность бесполезных войск - это войска сильного государя, которые призываются для помощи и защиты. Такие войска могут отлично и с пользой послужить своему государю, но для того, кто призывает их на помощь, они могут оказаться даже опасными, так как в случае победы государь может попасть под их зависимость, их поражение же грозит государю не меньшими неприятностями. Союзническое войско ещё хуже, чем наёмное. В союзническом войске, в отличии от наёмного, опасна доблесть. Поэтому мудрому государю всегда лучше иметь дело с собственным войском. "Лучше проиграть со своими, чем выиграть с чужими, ибо не истина та победа, которая добыта чужим оружием". В доказательство приведён случай с Чезаре Борджа: "Поначалу, когда герцог только вступил в Романью, у него была французская конница, с помощью которой он захватил Имолу и Форли. Позже он понял ненадежность союзнического войска и, сочтя, что наёмники менее для него опасны, воспользовался услугой Орсини и Вителли. Но, увидев, что те в деле нестойки и могут ему изменить, он избавился от них и набрал собственное войско".

 

   Собственным же войском можно обзавестись, даже просто вооружив подданных. Вооружая подданных, государь также завоёвывает их преданность.

 

            Конечно, всех подданных невозможно вооружить, но если даже отделить часть, то это позволит с большей уверенностью полагаться на всех других. Ни в коем случае не надо разоружать подданных, ибо разоружением, их можно оскорбить и одновременно проявить трусость и подозрительность - качества, которых государь должен избегать. Но тут есть одна поправка: если государь присоединяет новое владение к старому государству, то новых подданных нужно разоружить, за исключением тех, кто содействовал завоеванию.

           Итак, в "Государе" Макиавелли рисует модель абсолютного монарха, который с помощью всех средств – жестокости и обмана, демагогии и справедливости, хитрости и прямодушия – обеспечивает сохранение, укрепление и расширение своей власти. Проблеме взаимоотношения нового государя с народом и знатью Макиавелли уделяет много внимания, поскольку считает достижение определенного равновесия классовых сил одной из важнейших задач. Макиавелли справедливо полагает, что государи становятся великими, когда преодолевают трудности и оказанное им сопротивление. Он выстраивает внушительную программу, выполняя которую государь может добиться того, чтобы его почитали.
Политический реализм Макиавелли связывает свободу с истиной, с правдой. Макиавелли настаивает на том, чтобы государь больше всего избегал льстецов, которыми полны дворцы, и окружал себя людьми, которые способны ему всегда говорить только правду, какой бы горькой она не была.
Если правила, предлагаемые Макиавелли, соблюдаются государями, то власть, нового государя делается крепче и обеспеченнее.


            Новаторская политическая концепция Макиавелли опиралась на глубокое осмысление исторических судеб древних государств, их взлетов и падений, но не в меньшей мере и на вдумчивый анализ опыта современности, особенно тяжелейших испытаний, выпавших на долю Италии в связи с иноземным нашествием. Заслугой его стали трезвые оценки особенностей политического развития разных народов, умение выявлять причинно-следственные связи важнейших событий прошлого и настоящего, стремление определить закономерности эволюции государственных форм — все это вне теологического контекста, характерного для средневековой политической мысли. В результате его труды определили ведущую роль Макиавелли в ренессансной науке о государстве. Как политический мыслитель, он произвел переворот в устоявшейся традиции, сделав учение о государстве последовательно светским, освободив его от официальной церковной морали. Он сближал политику с наукой и искусством на основе изучения самой действительности и отказа от ее идеализации. Макиавелли строил теорию, обобщающую не воображаемый, а реальный конкретный государственный опыт. Успех любого правителя зависит, по его мнению, от того, насколько тщательно и непредвзято изучена им конкретная ситуация, насколько адекватна ей выработанная на этой основе тактика достижения определенных целей, которая должна быть не только выстроена и продумана подобно произведению искусства, но и артистично проведена в жизнь.

Макиавелли видел силу государя в знании и способности учесть и осмыслить не только современный ход событий, но также и опыт сходных ситуаций в истории, он считал неотъемлемыми качествами правителя трезвость мысли, рационализм, умение принимать во внимание противоречивые интересы различных общественных кругов, наконец, понимание и использование в интересах государства особенностей человеческой психики.

 

 Каким же должен быть сам государь, какими личными качествами он должен обладать? Главное моральное качество, которое объединяет у Макиавелли все прочие и является самоцелью - к нему он наиболее расположен - это честь. Этический смысл чести вытекает из того, что она мыслима только у человека, только в обществе, и проявляется преимущественно в государственных делах. Она продукт мнения, косвенно выражающий зависимость человека от общества. Как известно у всех людей есть свои пороки, и государи здесь не исключение. Основная же мысль Макиавелли состоит в том, что благоразумному государю следует избегать тех пороков, которые могут лишить его государства. "Пусть государи не боятся навлечь на себя обвинения в тех пороках, без которых трудно удержаться у власти…"  "Государь, если он хочет сохранить власть, должен приобрести умение отступать от добра и пользоваться этим умением смотря по надобности". Заложенный здесь нравственный принцип можно сформулировать так: признание творимого зла действительным злом и оправдание его неизбежности злом окружающим. Однако, раскрывая свою мысль, Макиавелли придаёт ей совершенно другой оборот. Поскольку мораль - область мнения, людям приписывают качества, выражающие оценку (хвалу или порицание). Хотя на первый взгляд два ряда противоположенных качеств однозначно противопоставлены друг другу, в их трактовке Макиавелли отходит от понятия абсолютного блага или зла: качества, почитаемые хорошими, невозможно сохранить полностью (элементы нравственного релятивизма).

 

   Иногда нравственную концепцию Макиавелли трактуют как оправдание творимого зла с точки зрения  высшего критерия, оправдания зла добром. В данном случае таким критерием выступают интересы государства в лице нового государя. Свои необычные высказывания Макиавелли объясняет желанием раскрыть истину. Конечно, результаты поиска истины у Макиавелли и сейчас признаются ценными и оригинальными. Но результаты этих поисков закрепили за автором дурную репутацию. Крайнее выражение идей Макиавелли до сих пор остаётся камнем преткновения.

 

   Какова для Макиавелли суть морали? Мораль можно определить как общее выражение ряда сил, действующих в обществе, а именно - идеальных сил, размеры и границы которых зависят от возможностей мнения. Специфика моральных воззрений состоит в том, что она претендует на безусловную, абсолютную ценность, поскольку отражают общий нравственный опыт людей, общий интерес во взаимоотношениях человека и общества. Но в этом же заключается их внутренние противоречие: моральные нормы не обладают силой естественного закона, и у людей есть ни одни только общие интересы. В реальной действительности ценности начинают конкурировать между собой, а отвлечённые моральные истины не только начинают противоречить друг другу, но и превращаются, если им следовать, в собственную противоположенность. Тут возникает вопрос: должен ли политик (государь) соблюдать морально-нравственные устои? В принципе государственная деятельность должна соответствовать морали более, чем любая другая, она может себя мыслить только как конкретное воплощение морали. На деле же во многих случаях необходимость заставляет от неё отступать в большей или меньшей степени. "Следует знать, - пишет Макиавелли, - что, когда на весы положено спасение родины, его не перевесят никакие соображение справедливости или несправедливости, милосердия или жестокости, похвального или позорного, предпочтение следует отдать тому образу действий, который спасёт её жизнь и сохранит свободу". (Государство, по Макиавелли, является практическим воплощением тех нравственных идей, из которых вытекает и мораль; исторически и логически государство и мораль имеют общее происхождение. Это не возвышает первого над второй, и тем более не означает независимости политики от морали. Государство зависит от тех же общих принципов, что и мораль, но оно ближе к действительности и в его деятельности яснее выражена пртиворечивость этих принципов - борьба общего и частных интересов, необходимость насилия для противостояния насилию.)

 

Чтобы понять философию нравственно-политической проблемы у Макиавелли, нужно сказать пару слов о возможности научного подхода к "субъективной сфере" морали, тем более, что Макиавелли, иногда, до сих пор объявляют философом, разделившим политику и мораль. В своё время тезис о разделении политики и морали сыграл положительную роль, поскольку он апеллирует к научности и снимает с Макиавелли как учёного обвинение в аморализме. На сегодняшний день простого противопоставления политической реальности и нравственных норм не достаточно. Нужно объяснить их расхождение. Утверждение общеобязательности, абсолютной объективности моральных предписаний было преимущественно делом религиозных и идеалистических учений, отдалявших сферу  человеческих отношений регулируемую моралью, от всех прочих видов деятельности. Многие учёные подчёркивали её субъективный и переходящий характер, относительность нравственных критериев. Такая точка зрения может подкрепляться функционалистским противопоставлением морали и политики (у каждой из них своя область регулирования, свои законы, цели). Но ведь мораль - это способ быть человеком в конкретной социальной обстановке времени и среды. Уже поэтому не следует противопоставлять её политике, с которой она имеет общий предмет - отношения людей. Макиавелли "освобождает" науку не от морали, а от абстрактного морализирования. Нравственные проблемы политики можно и даже нужно решать только в пределах этики, ставя при этом вопросы о происхождении моральных норм, о том, как люди к ним относятся, как их используют.

 

      Здесь я хочу поговорить о более конкретных вопросах. Должен ли государь быть жестоким или милосердным? Здесь однозначным может быть лишь то, что следует остерегаться злоупотребить милосердием. Жестокостью можно навести порядок в стране. Этим самым государь может проявить ни что иное, как милосердие. Государю не следует считаться с обвинениями в жестокости, если он хочет удержать своих подданных в повиновении. "Учинив несколько расправ, он проявит больше милосердия, чем те, кто по избытку его потворствуют беспорядку". Макиавелли пишет, что может возникнуть спор, что лучше: чтобы государя любили или чтобы его боялись. Вообще говоря, было бы хорошо, если бы его и любили, и боялись, но любовь не уживается со страхом. Поэтому когда стоит выбор, нужно выбирать страх. Ведь люди лицемерны и склонны к обману. "Пока ты делаешь им добро, они твои всей душой, обещают ничего для тебя не щадить: ни крови, ни жизни, ни детей, ни имущесва, но когда у тебя явится в них нужда, они тот час то тебя отвернутся". Государю нужно внушать страх, но делать это надо так, чтобы избежать ненависти (воздерживаться от посягательства на имущество граждан). Любят государей по собственному усмотрению, а боятся - по усмотрению государей. Мудрому правителю лучше рассчитывать на то, что

зависит от него самого. Здесь надо сделать оговорку. Со страхом, так же как и с жестокостью,  нужно не перегнуть палку”, так как государь может превратиться в глазах подданных (и стать таковым на самом деле) в тирана. Макиавелли пишет, что многие правители начинают ценить власть как таковую и превращаются в тиранов. А тиранам оправданья нет. Имея возможность заслужить огромный почет созданием республики или царства, они обращаются к тирании и не замечают, какой доброй репутации, какой славы, какой чести, какой безопасности и какого душевного спокойствия, вместе с внутренним удовлетворением, они при этом лишаются, на какое бесславие, позор, опасность, тревоги они себя обрекают”. Макиавелли противник тирании. Тираническая власть действует развращающим образом на самих правителей и на народ. Основная же причина превращения принципата в тиранию – наследование власти, так как наследственная власть подвержена порче (вывод сделан еще Полибием).

 

     Должен ли государь быть щедрым или бережливым? Макиавелли отвечает на этот вопрос так: "Хорошо иметь славу щедрого государя. Тем не менее тот, кто проявляет щедрость, чтобы слыть щедрым, вредит самому себе". Аргументирует он это тем, что если проявлять щедрость благоразумно, её никто не заметит, а чтобы распространить среди людей славу о щедрости, нужно будет просто разорить  казну. Будет благоразумнее смириться со славой скупого правителя, и тогда со временем люди увидят, что благодаря бережливости государь удовлетворяется своими доходами. За государём в этом случае может закрепиться слава действительно щедрого правителя. "И он действительно окажется щедрым по отношению ко всем тем, у кого ничего не отнял, а таких большая часть, и скупым по отношению ко всем тем, кого мог бы обогатить, а таких единицы". Однако тут есть оговорка. Если государь ведёт войско, которое кормится добычей и грабежом, то ему необходимо быть щедрым, так как иначе за ним не пойдут солдаты. Чужое имущество, которое не принадлежит правителю или его подданным, он может раздаривать "щедрой рукой", ибо, расточая чужое, он только прибавляет себе славы, в то время как расточая своё - только вредит себе.

 

     Должен ли государь твёрдо держать своё слово? Макиавелли пишет следующее: "Мы знаем по опыту, что в наше время великие дела удавались лишь тем, кто не старался сдержать данное слово и умел, кого нужно, обвести вокруг пальца…" Вообще с врагом можно бороться законами, а можно силой. Законами обычно борется человек, а силой - зверь, но первого зачастую не достаточно, чтобы победить врага, поэтому нужно прибегнуть к силе. Государь должен усвоить то, что заключено в природе и человека, и зверя, а из всех зверей нужно уподобиться двум: лисе и льву (лиса боится волков, а лев - капканов). "Разумный правитель не может и не должен оставаться верным своему обещанию, если это вредит его интересам и если отпали причины,   побудившие  его   дать  обещание".     За   великолепной             или                                                    

добронравной внешностью очень часто кроется звериная суть, это не случайность, а закономерность положения государя, который становится вне общества и вне закона, когда человеческого образа действий - "сражаться с помощью законов", становится недостаточно.

 

      Государь может и даже должен обладать лисьей натурой, но он должен уметь её прикрывать. Лицемерие - отнюдь не порок для государя. "Обманывающий всегда найдёт того, кто даст себя одурачить". В глазах людей надо являться сострадательным, верным слову, милостивым, искренним, благочестивым - и быть таковым в самом деле, но внутренне надо сохранять готовность проявить и противоположные качетва, если это окажется необходимо.

 

    Каким же должно быть подлинное соотношение целей и средств по Макиавелли? Их взаимоотношения не могут не быть противоречивыми, ведь, как мы уже знаем, из зла возникает добро, из добра зло, и люди, в конечном счёте бессильны перед лицом времени изменить этот закон, хотя их деятельность и направлена на это. Не все цели достигаются, и не все достижения соответствуют целям. Макиавелли говорит, что главное, чтобы государи старались сохранить власть и одержать победу. Какие бы средства для этого ни употребить, их всегда сочтут достойными и одобрят.

 

     Государь должен следить за тем, чтобы не совершить ничего, что могло бы вызвать ненависть или презрение подданных. "Ненависть государи возбуждают хищничеством и посягательством на добро и женщин своих подданных". Ведь скорее всего, что большая часть граждан довольна жизнью, пока кто-либо не задел их имущество или честь. Презрение государи могут вызвать: непостоянством, легкомыслием, изнеженностью, малодушием и нерешительностью. Макиавелли пишет, что этих качеств надо остерегаться как огня, стараясь, наоборот, в каждом действии проявлять противоположные этим качества (великодушие, бесстрашие, основательность и твёрдость). Вообще государству может угрожать внешняя опасность или внутренняя (в частности - тайные заговоры). Главное же средство против заговоров - не навлекать правителю на себя ненависти и презрения подданных и быть угодным народу. Прмчём быть угодным народу даже необходимее, чем войску. Исключение могут составлять только государства, где правитель удерживается у власти только за счёт народа (Турецкий султан).

 

   Как следует поступать правителю, чтобы его почитали? "Ничто не может внушить такого почтения к государю, как военные предприятия и необычайные поступки". К необычным относятся значительные в гражданской жизни действия. Самое главное для государя - постараться создать себе славу великого человека. Он должен оказывать покровительство дарованиям, оказывать почёт отличившимся в искусстве или ремесле, нужно

занимать народ празднествами и зрелищами " в подходящее для этого время года". И несколько слов о религии: Государи или республики, желающие остаться неразвращенными, должны прежде всего уберечь от порчи обряды своей религии и непрестанно поддерживать к ним благоговение, ибо не может быть более очевидного признака гибели страны, нежели явное пренебрежение божественным культом”. “Главам республики или царства надобно сохранять основы поддерживающей их религии”. За что еще уважают государя? Макиавелли пишет, что государя уважают также за то, что он открыто заявляет себя другом или врагом другого правителя. "…Если ты бесстрашно примешь сторону одного из воюющих и твой сторонник одержит победу, то, как бы ни был он могуществен и как бы ты от него ни зависел, он обязан тебе - люди же не настолько бесчестны, чтобы нанести удар союзнику, выказав столь явную неблагодарность". (Эта идея Макиавелли, на мой взгляд, спорна. Он сам писал, что честь и верность слову для политика играют не первую роль). "Если же тот, чью сторону ты принял, проиграет войну, он примет тебя к себе и, пока сможет, будет тебе помогать, так что ты станешь собратом по несчастью тому, чьё счастье ещё возродится". (Здесь тоже, по-моему, есть элемент опасности, так как победитель может захватить власть в стране).

 

   Достаточно важную роль играет для государя выбор помощников. Судя по тому, хороших или плохих государь выбрал себе помощников, можно говорить и о его собственной мудрости. ("Если это люди преданные и способные, то можно быть всегда уверенным в его мудрости, ибо он умел распознать их способности и удержать их преданность"). Здесь важно не только выбрать преданного и умного помощника, но и стараться удержать его,"воздавая ему за заслуги, умножая его состояние, привязывая его к себе узами благодарности, разделяя с ним обязанности и почести…" Правда существует одна опасность - льстецы. "… ибо люди так тщеславны и так обольщаются на свой счёт, что с трудом могут удержаться от этой напасти". Так что государь должен избегать лести, но только делать он это должен так, чтобы не навлечь на себя презрения (когда каждый сможет говорить правителю правду, ему могут перестать оказывать должное почтение). Так что благоразумному государю, согласно Макиавелли, нужно отобрать несколько мудрых людей и предоставить им право высказывать всё, что они думают, но только о том, о чём их сам государь спрашивает. Любого же, кто вздумает дать непрошенный совет, следует осадить.

 

Среди людей, занимавшихся политическими концепциями, найдётся немного таких, которые бы вызывали столь бурные споры. Действительно наследие великого флорентийца весьма противоречиво. Может быть объяснение этому можно найти в самой личности писателя, во влиянии на него сложной эпохи.

 

Макиавелли, кажется, единственный, кто в ренессансной культуре, низведя «универсального человека» до «государя», тем самым придал нарождающейся личности это неожиданное экспериментальное измерение. Мимо жестких соображений флорентийца не мог, начиная с Шекспира, Сервантеса и Спинозы, пройти никто, кого волновало испытание индивидуальной жизни и души социальной практикой. Не случайно трактат  «Государь», невзначай оброненный уходящей ренессансной эпохой, стал знаменитым и насущным уже за ее пределами. В конечном счете Макиавелли не столько исказил или сузил центральную проблему гуманизма, сколько радикально преобразил ее и вывел через узкую протоку Возрождения непосредственно на просторы культуры последующих веков, включая, конечно, и наш трагический век.

Представление об испорченности человеческой природы лежит в основе политической философии Н. Макиавелли. Политика, согласно Макиавелли, есть символ веры человека, и поэтому она должна занимать господствующее положение в мировоззрении.

 

       Но в культуру Высокого Возрождения Макиавелли вошел не только как блестящий историк и политический мыслитель, но и еще одной гранью своего дарования — как талантливый писатель. Он был драматургом, автором ярких комедий «Мандрагора» и «Клиция», писал стихи и прозу, был мастером эпистолярного жанра. Все свои сочинения Макиавелли создавал на итальянском языке, достоинства которого высоко ценил и славил в своем полемическом «Диалоге о нашем языке». Одна из крупнейших фигур в культуре Возрождения, Макиавелли искал сближения ее разных сфер друг с другом и всем своим творчеством показал плодотворность их единения.

 

 


 

Литература

 

 

1.                  Андреев М. Л., Хлодовский Р. И. Итальянская литература зрелого и позднего Возрождения. М., 1988. С. 77-116.

2.                  Юсим М. А. Этика Макиавелли. М., 1990.

3.                  Дунаев В.А., Лаврухин А.В., Шпарага О.Н. Введение в философию. –Мн.: ЕГУ, 2001.С.133-141.

4.                  Баткин Л.М. Итальянское Возрождение в поисках индивидуальности. М.,1989.С.240-247.

5.                  Макиавелли Н. Сочинения .-СПб.:Кристалл,1998.

6.                  http://bolero.iznutri.ru/bolero/a.php/_2Findex.php

7.                  http://www.dip.pu.ru/russian/education/program/prog20.htm

8.                  http://refer.dax.ru/cgi-bin/refer.pl?tema=politologiya&viewref=1787

9.                  http://www.krotov.org/yakov/past/00/mify.html

10.              http://www.rosspen.com/R/book/makiavelli.html

 


Ян Малярчик,  кандидат юридических наук

Политическое учение Макиавелли в Польше

Николло Макиавелли (1469—1527) — крупнейший политический писатель и ди­пломат периода Возрождения — является одним из первых идеологов буржуазии, защитником и вдохновителем ее политики, теоретиком нового, централизованного го­сударства. Государственно-правовая тео­рия Макиавелли оказала большое влияние не только на современный ему историче­ский период, но и на все последующее развитие буржуазной теории государства к политики.

Учение, деятельность и жизнь итальян­ского мыслителя неразрывно связаны с эпохой Возрождения и отражают в себе все ее черты, в частности характерную для выдающихся людей этой эпохи, много­гранность их творчества. «Макиавелли — пишет Ф. Энгельс, — был государственным деятелем, историком, поэтом и, кроме то­го, первым достойным упоминания воен­ным писателем нового времени».[1] Культу­ра и идеология эпохи Возрождения были духовной колыбелью Н. Макиавелли. Как человек и мыслитель он был сыном своего века, своего класса, воплощением духа эпохи Возрождения, ее социальных и по­литических противоречий.

Мировоззрение Макиавелли, как и вся философская мысль периода Возрождения, Формировалось в борьбе с богословским миросозерцанием средних веков. Он кри­тикует католическую церковь и отвергает ее догмы, но считает религию необходи­мым орудием в деле управления государ­ством. Разлагающей общество католиче­ской религии Макиавелли противопостав­ляет религию древности, вооружившую римлян теми гражданскими добродетеля­ми, благодаря которым развилась и рас­цвела Римская республика.

Итальянский мыслитель выступает сто­ронником опытного познания явлений об­щества и государства. Схоластическим рассуждениям и догматическим аксиомам, основанным на священном писании и вы­сказываниях отцов церкви, Макиавелли противопоставил опыт и трезвое наблюде­ние фактов, выводы, проверяемые данны­ми истории. «Уже Макиавелли, Кампанелла, — писал К. Маркс, — а впоследствии Гоббс, Спиноза, Гуго Гроций, вплоть до Руссо, Фихте, Гегеля, стали рассматри­вать государство человеческими глазами и выводили его законы из разума и опыта, а не из теологии».[2]

В своих произведениях, особенно в «Ис­тории Флоренции», Макиавелли близко подходит к пониманию значения классо­вой борьбы в истории. По его мнению, борьба классов, порожденная борьбой ма­териальных интересов людей, в области политики принимает характер борьбы за власть, причем экономические мотивы ле­жат и в ее основе. Начиная третью книгу своей «Истории Флоренции». Макиавелли пишет: «Серьезные и естественные столк­новения между народом и знатными имеют причиной желание последних командовать и нежелание первых подчиняться».[3] Одной из важнейших причин восстания Чомпи, подчеркивает Макиавелли, «была нена­висть, которую неимущие питали к бога­тым гражданам и руководителям цехов».[4]

Наряду с тем, что взгляды Макиавелли на происхождение государства прибли­жаются к договорной теории,[5] все же духу флорентийского мыслителя ближе была теория насилия, согласно которой госу­дарство возникло путем насилия и при­нуждения, как результат деятельности вы­дающейся личности.[6]

Государство и право, по Макиавелли, — это прежде всего сила, это господство одной группы людей над другой и в этом состоит их сущность.  Все уставы, клонящиеся к общему благосостоянию, все постановления, — пишет Макиавелли, — остались бы тщетными, если бы не было силы, назначенной для их поддержа­ния. . .»[7] Полный античных представлений о государстве, Макиавелли дает впервые после древних опыт цельного политиче­ского учения, теорию светского государ­ства, свободного от теократических и фео­дальных воззрений.

Лучшей формой государства Макиавел­ли считал республику. По его мнения), «республика имеет больше жизненных элементов и пользуется большим счастием, нежели монархия, так как она, имея граждан различного характера, может лучше соображаться с обстоятельствами, не­жели монархия».[8]

Считая республику лучшей формой государства, Макиавелли как реальный по­литик видит возможность ее установления лишь при определенных конкретно-исто­рических условиях. Будучи идеологом буржуазии и врагом феодализма, он под­черкивает, что «для основания республики в стране, где дворянство многочисленно, необходимо совершенно истребить его».[9]

В политическом положении Италии XV— XVI вв. находится разгадка мнимого противоречия между республиканизмом «Рас­суждений» и апологией абсолютизма в «Государе» Макиавелли. Критически оце­нивая политическое положение страны, силу феодальной аристократии, характер граждан, совершенно лишенных граждан­ской добродетели, Макиавелли приходит К выводу о невозможности объединения Италии под единой республиканской властью. Чтобы возродить страну, нужна «чрезвычайная власть» — «straordinaria autorita»[10] — власть, находящаяся в руках «нового государя» — «II Principe nuovo». Только диктатура единоличной власти, по его мнению, была бы способна преодолеть раздробленность страны, дать надежную защиту буржуазии от крупных феодалов и вместе с тем быть достаточно сильной, чтобы удержать в подчинении народные массы. Идея диктатуры у Макиавелли не является идеей абсолютизма в традиционно-феодальном его значении, а связы­вается с буржуазным ее характером, с ди­ктатурой буржуазии.

Обобщая опыт образующихся в его время крупных абсолютных монархий и деятель­ность ряда итальянских князей и тира­нов, Макиавелли в своем классическом труде «Государь» нарисовал тип нового буржуазного правителя, который, попирая обязывающие правовые нормы и принци­пы морали, при помощи любых средств старается осуществлять цель своей поли­тики — господство буржуазии. Власть «но­вого государя», в понимании Макиавелли, -отличается неограниченным и надзаконным характером, она беспощадно ломает все, ь .чем государственный интерес встречает малейшую преграду. Победе и утвержде­нию буржуазного государства Макиавел­ли приносит в жертву благо отдельной личности. «Всегда, — пишет он, — когда приходиться обсуждать вопрос, от которо­го единственно зависит спасение государ­ства, не следует останавливаться ни пе­ред какими  соображениями справедливо­сти или несправедливости, человечности или жестокости, славы или позора, но от­бросить всякие соображения, решиться на то, что спасает и поддерживает свободу».[11]

Благо буржуазного государства оправ­дывает, по мнению Макиавелли, все сред­ства, хотя бы самые аморальные. Частные интересы всех людей должны быть подчи­нены классовым интересам буржуазии и ее государства. Моральные принципы применимы только к частной жизни людей, но не к политике. К. Маркс по этому по­воду говорил, что у Макиавелли «сила изображалась как основа права; благода­ря этому теоретическое рассмотрение по­литики освободилось от морали».[12] Прин­ципы макиавеллизма были поставлены са­мим Макиавелли на службу положитель­ной и прогрессивной исторической зада­че — борьбе за создание единого, центра­лизованного итальянского государства.

Диктатура «нового государя» в пони­мании Макиавелли является лишь времен­ной властью. Диктатура государя должна была служить только завоеванию и укре­плению власти буржуазии, которая виде­ла в буржуазной республике лучший при­мер формы государства и способа прав­ления. «Мудрость и добродетель человека, овладевшего властью, — пишет Макиа­велли, — проявляются в том, что он, учре­див государство, не передает его наслед­ственно своему потомству: ибо люди бо­лее склонны ко злу, чем к добру, и на­следник его может воспользоваться для своего личного честолюбия властью, кото­рой сам он пользовался добродетельно».[13]

Учение Макиавелли проникнуто пафо­сом горячего патриотизма и любви к сво­боде. «Если когда-либо я мог славить мою родину, даже подвергаясь обидам и опасностям, — заявляет Макиавелли, — я всегда это делал охотно, потому что в жизни человека нет большей обязанно­сти».[14] В 1527 г. в письме к Веттори Ма­киавелли писал: «Я люблю свою родину больше чем душу».[15] Идея патриотизма у Макиавелли вытекала из буржуазных ос­нов его мировоззрения, так как буржуа­зия в эту эпоху выступала как глашатай идеи национального и государственного единства.

Макиавелли — враг феодального строя, сторонник буржуазной политической сво­боды, сторонник единого национального государства, горячий поборник единства Италии, патриот своей страны. Политиче­ские взгляды Макиавелли были в его вре­мя прогрессивными, так как они отражали цели и задачи молодого, тогда прогрес­сивного класса — буржуазии, которая в борьбе с отжившим феодальным строем выдвинула "идею национального освобож­дения и государственного объединения. - «Макиавелли, — пишет видный теоретик Коммунистической партии Италии А. Грамши, - является насквозь человеком своей эпохи, и его политическая теория представляет собой философию своего вре­мени, стремящегося к организации вели­ких и абсолютных монархий, политиче­ская форма которых делает возможным и облегчает дальнейшее развитие производ­ственных сил буржуазии.  Острие его учения направлено против остатков фео­дального мира, а не против прогрессивных классов».[16]

Политическое учение Макиавелли полу­чило самые различные толкования. В те­чение более чем четырехсотлетнего своего существования политические взгляды итальянского мыслителя осуждались самым строгим образом представителями консервативных групп и, наоборот, чаще всего положительная оценка его полити­ческих идей встречалась у прогрессивных мыслителей. Высоко ценили Макиавелли такие мыслители, как Ф. Бекон, Б. Спи­ноза, Жан-Жак Руссо и особенно италь­янские писатели периода Risorgimento. Злейшими критиками итальянского мысли­теля были католические и особенно иезу­итские писатели и богословы. В 1559 г. папа Павел IV осуждает произведения Макиавелли, а Тридентский собор относит их к числу запрещенных книг (1564). В XVIII в. наиболее известным и характер­ным критиком Макиавелли является прус­ский король Фридрих II автор трактата «Анти-Макиавелли».

Пример наиболее реакционного истолко­вания прогрессивных для своей эпохи идей Макиавелли дал фашизм. Гитлеровские «ученые» опубликовали целый ряд работ, посвященных Макиавелли и его политиче­скому учению. Тенденциозно излагая по­литические идеи итальянского мыслителя, они желали видеть и поэтому видели в кем прежде всего сторонника идеи «демо­на силы» («Dämonie der Macht»), т. е. идеи «диктатуры личности для диктату­ры самой в себе». В высказываниях Ма­киавелли они пытались найти обоснование гитлеровской кровавой диктатуры и необ­ходимость безоговорочного подчинения ей всего народа, которого они лишили всех прав.

Итальянский фашизм также провозгла­сил Макиавелли одним из своих идеологи­ческих вдохновителей. Глава итальянского фашизма Бенито Муссолини в специальной работе, посвященной знаменитому фло­рентийцу,  писал: «учение Макиавелли се­годня более живое, чем четыре века тому назад, потому, что, хотя внешние формы кашей жизни изменились, в душе лично­стей и наций не произошли какие-нибудь более глубокие преобразования».[17] «Госу­дарь» Макиавелли, по мнению Муссоли­ни, — это «вадемекум государственного деятеля».

 Оценка политического учения Макиавел­ли в польской историографии и публици­стике всегда определялась ходом классо­во-политической борьбы и была откликом на острые политические вопросы своего времени.

Трудно определить точно время проник­новения в Польшу учения Макиавелли. Нам неизвестны также пути, по которым дошло оно в Польшу. Несомненно то, что с учением Макиавелли должны были познакомиться поляки, большое количество которых училось в XVI в. в известных итальянских университетах. Идеи Макиа­велли могли также проникнуть вместе с окружением двора итальянки-королевы Бо­ны, жены польского короля Сигизмунда I (1506—1548). Во всяком случае королев­ская оппозиция упрекала ее сына короля Сигизмунда-Августа (1548—1572) в жела­нии ввести в жизнь теорию единовластия, основанного на учении Макиавелли.[18]

Из числа других монархов Польши по­литические идеи Макиавелли известны бы­ли несомненно королю Генриху Валуа[19] (1573—1574); король Владислав IV (1632— 1648) желал также в конце своей жизни познакомиться с ними.. Много над творче­ством Макиавелли раздумывал великий канцлер Ян Замойский (1542—1605); зна­комился с трудами флорентийского поли­тика его сын Томаш Замойский; лучшим знатоком политического искусства Макиа­велли был один из наследников Замойского на посту канцлера—Щэсны Крыски.[20]

В качестве одного из первых политиче­ских писателей Польши XVI в., который издал труды Макиавелли, можно признать ученого-гуманиста Августина Ротундуса. В его изданном около 1565 г. произведе­нии «Разговор Поляка с Литовцем» мож­но заметить влияние идей Макиавелли, изложенных в «Государе».[21] Под влиянием Макиавелли создавались также труды другого польского политического писателя этой эпохи В. Госьлицкого, автора издан­ной в 1563 г. в Венеции книги «De optimo senatore».

В конце XVI в. в Польше обостряется борьба между королем и поддерживаю­щими его кругами общества — с одной стороны и магнатами и частью шляхты — с другой, что приводит также к усилению интереса к вопросам власти и политики, и особенно к учению Макиавелли.

Наиболее сильно повлияли мысли италь­янского политика на творчество и взгля­ды Кжиштофа Варшевицкого, который был даже прозван «Польским Макиавел­ли».[22] Автор труда «De optimo statu libertatis» (1598) К. Варшевицкий был борцом за единую власть в Польше в противовес уже начинающемуся подрыву ее шляхет­ским сеймом. В изданных в 1579 г. «Ту­рецких речах» Варшевицкий требовал со­здания единовластия в стране) «Как на небе один Бог, как в армии один вождь, так в государстве должен быть и управ­лять один король». Следуя за своим италь­янским учителем, Варшевицкий принимает момент целесообразности как основной критерий осуществления власти. В своих произведениях Варшевицкий дает ряд практических указаний и советов из обла­сти искусства государственного управле­ния, в которых неоднократно можно най­ти отражение тезисов автора «Государя». Варшевицкий советует королю Сигизмунду III: «Пусть помнит король, что всякие трудности какого бы то ни было характе­ра всякими возможными должен преодоле­вать средствами. Ибо никто и никогда не будет спрашивать его об этом, или су­дить по поводу путей, какими он шел к цели, но смотреть будут, как быстро, как уверенно и хорошо достиг ее».[23]

Из польских политических писателей XVII в., которые знали произведения Ма­киавелли, разделяя некоторые его мысли, или полемизируя с ним, можно назвать П. Мышковского,[24] А. А. Олизаровского,[25] Л. Опалинского или, наконец, Ш. Староволь-ского.[26] Наиболее интересным для нас писателем этого периода является сын: веховского горожанина, гуманист и публи­цист Ян Сахс (ум. 1671 г.), который вы­ступил с горячей защитой Макиавелли.[27] Он критикует непримиримого врага Ма­киавелли, прославленного папского- агента, иезуита. А. Поссевино (1533—1613)[28] тре­бует объективной оценки учения флорен­тийского писателя и научного подхода к его трудам наравне с трудами других по­литических писателей.[29] Одиозность име­ни Макиавелли, по убеждению Яна Сахса, заслоняла у его противников величие автора «Государя».

Однако в гораздо большей степени, чем защита взглядов и произведений Макиа­велли, развивается отрицательное мнение об итальянском политике. В лагере фео­дальной реакции с новой силой раздува­ется тенденциозный миф о Макиавелли, что несомненно связано с дальнейшим ослаблением королевской власти и укре­плением «шляхетской демократии». Часто слышались среди политических группиро­вок и в борьбе между ними слова «Ма­киавелли», «макиавеллизм», выражавшие нападки на сторонников укрепления королевской власти в Польше.[30] Особенно часто повторялось имя Макиавелли в период вооруженного восстания Зебжидовского (1606—1607), когда в шляхетском лагере оно было одним из символов страшного «абсолютизма и тирании», якобы угрожав­ших Польше.

На базе укрепления феодально-крепо­стнических отношений магнаты и шляхта с оружием в руках обеспечивали себе мо­нопольное политическое господство в стра­не, за счет подавления городов и ослаб­ления центральной королевской власти. Развитие товарно-денежных отношений в Польше XVI в. было использовано маг­натами и шляхтой для укрепления фео­дальной эксплуатации и поэтому не при­вело к возникновению, как на Западе, нейтрализованного абсолютистского государства. Самая мысль о возможности со­здания абсолютной королевской власти вызывала среди шляхты и магнатов беше­ное сопротивление и осуждение ее. Оппози­ционная королевской власти шляхта, высту­пая против мнимых учеников Макиавелли, собранных в королевском совете, критико­вала даже придворных иезуитов, которые, будто бы пользуясь религией и амвоном, провозглашают принципы политики авто­ра «Государя».[31] Даже сам король Сигизмунд III Ваза был обвинен в том, что он следует принципам «макиавеллизма» в своей политике. Сторонники же короля, защищая свои позиции, в политической борьбе ссылаются на Макиавелли, дока­зывая, что противники неправильно пони­мают его мысли или что сами они пользу­ются его советами.

Нараставшее с конца XVII в. в Польше значение иезуитского ордена и победа ка­толической реакции приводят к изменению оценки взглядов Макиавелли и его дей­ствительных или мнимых приверженцев. Макиавелли и его сторонники теперь осуждены иезуитами как атеисты, или, что еще хуже, как люди, только мнимо при­надлежащие к костелу. Иезуитская оцен­ка Макиавелли получила широкое рас­пространение и привела к появлению боль­шого обличительного труда, направленно­го против автора «Государя».[32] Автор это­го произведения К. Пекарский, следуя примеру испанского иезуита П. Рибаденеира, советника короля Испании Филип­па II,[33] доказывает, что монарх должен быть исполнителем божественной справед­ливости на земле и образцом христиан­ской добродетели. Критикуя Макиавелли, автор приходит к выводу, что его, Макиавелли, наука — это мудрость «фальшивая, изменническая, безбожная и недостойная сердца и души не только короля, но и са­мого мерзкого человека».

На переломе XVII и XVIII вв. эпитет «макиавеллист» направляется уже против представителей магнатской олигархии, зло­употребляющей «золотой вольностью» для своей личной выгоды и честолюбивых за­мыслов.[34]

XIX в. приносит целый ряд новых работ, трактующих идеологию Макиавелли и свя­занные с ней политические проблемы. При этом необходимо отметить, что и в это вре­мя критиками учения Макиавелли высту­пали представители отнюдь не прогрессив­ного направления польской публицистики. Свою непримиримую ненависть к Макиа­велли сохранила аристократия и в XIX в., о чем свидетельствует работа известного магната С. Потоцкого «О духе произведе­ний Макиавелли».[35] Рассуждая над вопро­сом этического прогресса человечества, По­тоцкий проводит анализ взглядов Макиа­велли, останавливаясь главным образом на его «Государе». Он приходит к выводу, что «книга Макиавелли — это только бесслав­ный памятник испорченности и двуличности времени, в которое она была написана», а само «имя Макиавелли, если не хуже, то по крайней мере признак хитрости, равнознач­ный понятию политического мошенника».[36]

Нелестную оценку Макиавелли, данную Потоцким, повторяет некоторое время спустя Станислав Козмян, известный польский публицист, связанный с консерватив­ной шляхетской группой так называемых «Станчиков». Осуждая с аристократических позиций Макиавелли и его учение, Козмян писал об авторе «Государя», что уже «Ме­дичи презирали его, хотя он унижался пе­ред ними, напрашивался на должность, умо­лял о службе, обещал быть благодарным даже если они ему разрешат хотя бы ка­мень вращать».[37]

Одновременно из буржуазно-демократи­ческих кругов исходит защита взглядов Макиавелли и его идей, что видно, напри­мер, у Семенского, автора книги «Макиа­велли и его политическая система».[38] Оха­рактеризовав бегло знакомство с Макиавел­ли в Польше и в Европе, автор излагает содержание его наиболее важных произве­дений. Высоко оценивает Семенский «Госу­даря» Макиавелли. «Если какая-нибудь из книг могла исполнить великую в истории мира миссию, как подвиг, и пролиться в жизненность народов, в таком случае только книжке флорентийского дипломата принад­лежит эта слава».[39]

Вторая половина XIX в. ознаменовалась переводами на польский язык произведений Макиавелли,[40] а также несколькими публи­кациями, посвященными его творчеству.[41]

Интерес к Макиавелли в Польше этого пе­риода возрождается на новой основе в связи с огромной остротой, которую приоб­рела польская политическая жизнь после известных восстаний 1831 и 1863 гг. Из ли­тературы этого периода можно назвать книжку Л. Вольского «Польское восстание 1863 г. с комментариями Макиавелли» u анонимную книжку под заглавием «Поль­ский Макиавелли». В первой из них Воль­ский, оперируя мыслями Макиавелли, пы­тается объяснить причины падения Польши, и поражения вооруженных восстаний 1831 -и 1863 гг. Говоря об осуждении Макиавел­ли, «который никого в своей жизни не оби­дел и не пролил ни одной капли крови„ а только с большой смелостью раскрыл движущие силы политики», Вольский тре­бует тем более сильного осуждения челове­чеством тех, «которые сегодня Польшей правят».[42] У Макиавелли, говорит Вольский следует учиться реализму в политике. Ссылаясь на Макиавелли, автор советует полякам приступить к старательному по­вседневному труду, который поможет им выйти из трудного положения и осущест­вить все их мечты.

Стремление помочь Польше в ее трудном политическом положении является также целью автора книжки «Польский Макиавел­ли». Его мечта — указать правильный путь для возрождения страны и народа. Анали­зируя историю Польши и причины ее паде­ния, автор приходит к выводу об отсут­ствии в стране настоящих политиков и не­достатке умной, конструктивной политиче­ской мысли в последнее время. «Более чем 200 лет, — пишет он, — не % благоволила судьба нам дать хотя бы одного великого государственного деятеля или вождя».[43] Даже Костюшко, у которого были все ка­чества, необходимые для вождя восстав­шего народа, не имел политического та­ланта. Умная, реальная, рассудительная политика, которую защищал Макиавелли, реальный подход к действительности, — вот единственный путь помощи стране.

Интерес к политическому наследию Ма­киавелли усиливается в Польше в конце первой мировой войны и в первые годы об­разования польской буржуазной республи­ки. В 1917 г. выходит из печати перевод «Государя», написанный В. Жимовским на прекрасном архаизированном языке.[44] Три года спустя появляется новый перевод «Государя» Макиавелли Чеслава Нанке.[45] В обширном введении, основанном на бо­гатом материале и литературе, автор дает характеристику личности Макиавелли, ана­лиз и оценку его творчества современни­ками и последующими поколениями. Из ху­дожественных произведений Макиавелли Э. Бой переводит «Мандраголу».[46] В инте­ресном вступлении автор перевода правиль­но доказывает, что независимость и един­ство Италии были ведущей мыслью и меч­той Макиавелли и все его произведения подчинены этой идее.

С первых моментов становления польской буржуазной республики реакционные поли­тические круги, находившиеся в окружении Пилсудского, вынашивали планы установ­ления в стране реакционной диктатуры. Эта политическая тенденция определила появле­ние в 1927 г. работы И. Окши-Грабовского «Советы Макиавелли», где, выдвигая во­прос, может ли быть успешной другая политика, чем рекомендованная Макиавелли, автор приходит к выводу, что именно фло­рентийский дипломат «несет народам на­стоящую историческую истину». Истина эта заключается, по его мнению, в том, что, следуя взглядам Макиавелли, который вы­двигал политические идеалы, диаметрально противоположные современной демокра­тии,[47] его последователи должны руковод­ствоваться политическим завещанием авто­ра «Государя». Грабовский использует уче­ние Макиавелли для выступлений не только против буржуазной демократии, но и про­тив «немецкого варварства», которому он противопоставляет «латинскую культуру».

Двойственность учения Макиавелли по­зволяла опираться на него и сторонникам прогрессивных политических тенденций, и реакционным направлениям. Явно реак­ционным целям служит работа В. Шишковского «Макиавелли о Польше». Начиная с тезиса, что Польше «только Макиавелли сумеет найти и дать тот совет, который ей сегодня нужен»,[48] он призывает к разгону силой старого сейма и предлагает избрать новое учредительное собрание, созванное на основе куриальной системы выборов, и пе­редать власть в стране польскому «II prin­cipe». Последнему, ссылаясь на Макиавел­ли, он советует беспощадно подавлять на­род, который по всей вероятности не будет равнодушно смотреть на происходящие события.

В этот же период из университетских кругов вышли работы, отражающие либе­рально-буржуазные концепции, враждебные германскому и итальянскому фашизму, которые также использовали учение Макиа­велли в своей политике. Осуждению учения Макиавелли с этих позиций посвящена ра­бота Г. Дембинского «Макиавелли и наше время».[49] Автор исследования излагает по­литические взгляды Макиавелли, их исто­рическое развитие и практическое значе­ние в разных государствах в течение ряда веков. В современных государствах, и осо­бенно в Италии и Германии, автор видит повторный триумф реакционных взглядов флорентийского дипломата, который апро­бирует этический нигилизм, цинизм и силу как основу реакционной политики, нашед­шей свое осуществление у Муссолини и Гит­лера. Автор критикует «фашистский макиа­веллизм» с позиций католицизма и бур­жуазного либерализма. Дембинский тенден­циозно излагает политическое учение Ма­киавелли как автора лозунга «цель оправ­дывает средства» и «катехизиса политики, ведущей к тирании». Заслуга автора «Го­сударя» по его мнению, состоит только в том, что он: «великолепно сформулировал и красноречиво объяснил принципы полити­ки, диаметрально противоположные духу христианства. Благодаря этому привержен­цам христианства позволяет он отчетливее определить и еще лучше укрепить их соб­ственную точку зрения».[50]

Возрождение идей Макиавелли в тотали­тарных государствах затрагивает также книга проф. А. Перетиатковича, в которой еще раз доказывается жизненность взгля­дов великого флорентийца и их актуальное значение.[51] В первой части своего исследо­вания А. Перетиаткович обсуждает творчество и политические взгляды Макиавелли и приходит к выводу, что он является сто­ронником республиканского строя, который он считает лучшим на страницах «Рассуж­дений», но что для организации нового го­сударства, исходя из принципов государ­ственной целесообразности, он провозгла­шает единоличную власть. Много внимания посвящает А. Перетиаткович оценке взгля­дов Макиавелли в истории общественно-политической мысли. Особенное внимание он уделяет возрождению взглядов Макиа­велли в современной Германии и Италии, где автор «Государя» был возведен Муссо­лини на пьедестал почти официального идеолога и где его взгляды получили прак­тическое и руководящее значение. Рассмат­риваемый автор находит, что между то­талитарным государством и учением Ма­киавелли существует много общего: культ государства, отделение политики от морали и подчинение морали политике, а также во­люнтаристическое мировоззрение. «.. .Не один современный диктатор, — пишет А. Пе­ретиаткович, — горячо принял к сердцу методы льва и лисы и играет политическую роль, внушенную Макиавелли с искусством и большим успехом».[52] Достоинством рас­сматриваемого исследования является то, что автор подчеркивает факт использования фашизмом наиболее реакционных сторон учения Макиавелли в явно реакционных целях.

В 1927 г., в связи с четырехсотлетием смерти Макиавелли, была опубликована ра­бота Я. Свидерской «„Государь" (II Prin­cipe) Макиавелли и макиавеллизм».[53] Пер­вую часть своего исследования автор по­свящает описанию положения Италии на грани XV и XVI вв., характеристике лич­ности Макиавелли, анализу его наиболее известных политических трактатов «II Prin­cipe» и «Discorsi». Вторая часть труда Я. Свидерской «Макиавеллизм» показы­вает практическое значение и оценку идео­логии Макиавелли в различных странах, на протяжении веков. Французская револю­ция, пишет Я. Свидерская, начинает период «реабилитации» взглядов Макиавелли. Бор­цы за объединенную Италию воплощают его лозунги в жизнь, а поэты, как Витторио Альфьери, Уго Фосколо, Джозуе Кардуччи, а вне границ страны — Байрон, пишут гим­ны в его честь. «Данте—Макиавелли—Мадзини, — констатирует автор, — это три эта­па воплощения национальной итальянской идеи. У творца трактата „De Monarchie" (Данте) существует эта идея только в сфе­ре абстракции, у Макиавелли эта идея вы­ступает в своей ясной и реалистической форме, чтобы, наконец, осуществиться в подвиге Мадзини — завоевании независимости объединенной Италии».[54] Автор вы­соко оценивает творчество Макиавелли, указывает на его прогрессивные стороны, приводит в своем исследовании много ин­тересного материала, касающегося развития и истории макиавеллизма в Западной Европе.

Кроме вышеприведенных трудов,[55] мы бы хотели еще обратить внимание на одно исследование, занимающееся только неко­торыми специальными вопросами учения Макиавелли.

Исследование Бронислава Дембинского «О причинности у Макиавелли»[56] затраги­вает интересный вопрос о взаимодействии личной воли и объективной действитель­ности в понимании Макиавелли. Действия людей, по мнению Макиавелли, определены их волею и планами. Существуют, однако, силы, независимые от воли людей, такие, например, как «fortuna», которые могут иметь серьезное влияние на дальнейший ход событий. Итальянский мыслитель пытается доказать, что успехи и неудачи князей, рост могущества и падения государства зависят от силы и доблести личностей действующих обществ, которые значат больше, чем «for­tuna». Сам бог, по мнению Макиавелли, любит людей смелых, а слабых наказывает. В решительном обращении к человеческой энергии как главной причине действия и основной причины победы видит Дембинский «.. .существенный смысл его политиче­ской науки».[57] «Макиавелли, — пишет даль­ше Дембинский, — призывал итальянцев к подвигу, чтобы они воскресили свое оте­чество из политического омертвения; он завещал будущим поколениям науку, соглас­но которой народ, погруженный в неволю и раздробленный, может подняться из праха падения собственной доблестью. Наука эта была продуктом всей его жизни, его опыта и рассуждений».[58]

Новый период истории учения Макиа­велли в Польше начинается после образо­вания Польской Народной Республики. Ис­следования о Макиавелли этого периода на­чинают две работы: проф. Г. Барыча «Мысль и легенда Макиавелли в Польше XVI и XVII вв.»[59] и проф. Б. Леснодорского «Польский Макиавелли».[60] Работа Г. Бары­ча, посвященная изучению знакомства с личностью и учением Макиавелли в Польше XVI и XVII вв. содержит ряд интересных материалов и положений. Исследование Б. Леснодорского изображает деятельность и творчество Кжиштофа Баршевицкого (XVI в.), который в конкретных польских условиях пропагандировал идеи Макиавел­ли. Благодаря конкретному подходу, опи­рающемуся на знакомство с условиями той эпохи в Польше, монография Б. Леснодорского представляет вклад в изучаемый во­прос.

Может быть наиболее ценной и интерес­ной работой в польской литературе, посвя­щенной Макиавелли, является современная монография Антонины Клосковской: «Ма­киавелли как гуманист на фоне итальян­ского Возрождения».[61] Труд этот вызвал в польской литературе многочисленные рецензии и полемику.[62]

А. Клосковская справедливо отмечает, что «в области общественной теории, наи­более последовательным выразителем идео­логии гуманизма был Макиавелли».[63] Уче­ние Макиавелли А. Клосковская анализи­рует на фоне экономического и обществен­но-политического положения Флоренции и всей Италии XV—XVI вв., правильно под­черкивает антифеодальный буржуазный образ его мысли. Макиавелли-патриот счи­тает феодализм пагубной для свободы си­лой, которая разрушительно влияет на всякую общественную организацию и прежде всего на республиканский строй, который в «Discorsi» «признает самым лучшим».[64]

В работе рассматривается также пробле­ма отношения Макиавелли к католической церкви и религии. Как известно, Макиавел­ли видел в католической церкви и религии один из основных источников зла, терзаю­щих Италию, и как политик-гуманист он противопоставляет этой отвергаемой им религии религию древних, которая воспи­тывала доблесть и политическую актив­ность людей. На место христианского по­нятия добродетели, сущность которой ле­жит в пассивном характере, Макиавелли выдвигает понятие «virtu», живого источ­ника энергии, которую личность или народ противопоставляют нажиму внешних об­стоятельств.

Говоря о пресловутом «демонизме» Ма­киавелли, А. Клосковская справедливо от­мечает, что Макиавелли в своих трудах лишь реалистически обобщил политическую практику своей эпохи и показал, что ковар­ство и насилие — это средства политики его времени, определенные духом эпохи. Сам же он, однако, отнюдь не является их апологетом.

Флорентийский дипломат, по мнению А. Клосковской, «идеализирует республи­канский строй, но видит возможность его осуществления только .. .в стране, имеющей добродетельных граждан и хорошие обы­чаи».[65] В итальянских же условиях, создан­ных хаосом феодальных междоусобий, «. . .только сильная, абсолютная, княжеская власть, не останавливающаяся перед при­менением самых решительных мер, способна установить благотворный для всей страны порядок».[66]

Свое интересное исследование А. Клосков­ская завершает выводом, утверждающим, что Макиавелли был «теоретиком нарож­дающегося капитализма, защитником про­грессивных классов», что его политическая концепция явилась «выражением идеологи­ческого перелома, сопутствующего форми­рованию элементов нового буржуазного, экономического и общественного порядка». «.. .Труды Макиавелли, Коперника, Бэкона, Галилея, — пишет А. Клосковская, — свя­зывает вместе их общность, заключающаяся в том, что они явились фазисом новой, свет­ской, эмпирической, динамической, тесно связанной с практикой концепции мира».[67] Что касается «макиавеллизма» как наи­более одиозной части учения Макиавелли, то в новейшей польской литературе эта проблема объясняется в статье Ирены Панненковой «Макиавелли и макиавеллизм». Тенденцией новейшей литературы о Макиа­велли является стремление обосновать по­ложение, что Макиавелли как автор «Го­сударя» и макиавеллизм не одно и то же. «На протяжении целых веков, — пишет Панненкова, — Макиавелли считался авто­ром теории, что политика не имеет ничего общего с этикой. И только XX в. разбивает эту легенду и открывает в нем моралиста. Это равнозначно с крушением самой тео­рии, ибо в общественном мнении именно он создал ее, обосновал и представлял. Ока­зывается, что Макиавелли не был „макиа­веллистом"».[68]

Несомненно, что новейшая польская историография, только теперь вступившая в са­мый творческий период своего развития и вооруженная плодотворным методом марк­сизма-ленинизма, преодолеет односторон­ность и тенденциозность буржуазных иссле­дований о Макиавелли, этом прогрессивном мыслителе и политике Италии XVI в.


[1] Ф. Энгельс. Диалектика природы. Госполитиздат. М., 1952, стр. 4.

[2] К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. I, стр. 206—207.

[3] «Opère» di N. Machiavelli, t. I, p 119. Firenze, 1782.

[4] «Opère» di N. Machiavelli, t. I, p. 140.

[5] H. Макиавелли. Рассуждения на первые три книги Тита Ливия СПб., 1869, стр. 127 и сл.

[6] Н. Макиавелли, ук. соч., стр. 148 и сл.

[7] Н Макиавелли. Военное искус­ство. СПб., 1839, стр. 2.

[8] Н. Макиавелли. Рассуждения. ., стр. 405.

[9] H Макиавелли Рассуждения…,  стр. 249.

[10] «Opère» di N. Machiavelli, t. Ill, p. 267. Firenze, 1782.

[11] H. Макиавелли. Рассуждения.., стр. 490

[12] К. M аркс и Ф Энгельс Соч., т. IV, стр. 303.

[13] H Макиавелли. Рассуждения.., стр. 140.

[14] «Opère» di N. Machiavelli, t. Vï, p. 115. Firenze, 1783.

[15] «Lettere familiari di N. Machiavelli», publicate per cura di Edoardo Alvisi in Firenze, 1883, p. 525 (Nr CCXXV — A Fr. Vetiori— 16 IV 1597).

[16] Antonio С r am sei. Note sul Machia-Velli, sulla politica e sullo stato moderno Torino, 1949, p. 14.

[17] Benito Mussolini. Preludio al Machiavelli. . Scritti e discorsi di Benito Mus­solini, vol. IV. 1934.

[18] Mikoîaj Z e b r z y d o w s k i. Skrypt p. wojewody krakowskiego, na zjezdzie stezyckim niektôrym pp. senatorom dany; J. G z u b e k. Pisma polityczne z czasöw rokoszu Zebrzydowskiego. Krakow, 1918, str. 269.

[19] Матерью Генриха Валуа была Екате­рина Медичи, дочь-Лаврентия Медичи, ко­торому Макиавелли посвящает своего «Го­сударя».

[20] Томашу Замойскому был посвящен латинский перевод «Рассуждений» Макиа­велли,  изданных в 1620 г. Интересно, что одно из первых изданий перевода «Госу­даря» Макиавелли (1560) на латинскийязык было посвящено издателем поляку Абрахаму Збоискому, а первое латинское издание «Рассуждений» (1589 г.) поляку Яну Осмольскому. См. Henryk B a r у с z. My si i legenda Machiavella w Polsce .w. XVI i XVII, Nauka i Sztuka, 1946. Nr 5, sir. 167—169.

[21] Rozmowa Polaka z Litwinem. Wyd. J. Korzeniowski, Krakow, 1890; M. B a r у с z o w a. Augustyn Rotundus Mieleski, wôjt wileriski, historyk i apologeta Litwy. Wilno, 1936; H. Barycz, op. cit., str. 166.

[22] Boguslaw Lesnodorski. Polski Makiawel.— «Studia z dziejow kultury polskiej». Warszawa, 1947.

[23] B. Lesnodorski, op. cit., str. 272.

[24] Polonus iure politicus moves ad leges conformans. 1637.

[25] De politica hominum societate libri très. 1651.

[26] Poprawa niektôrych obyczajôw polskich 1625; Institutiones rei militaris. 1639.

[27] Jo. Saxe n. Memoriae III. viri Andreae Ossovii, Gubernatoris Regii Terr. Wschovensis, Herois Fortissimi. 1666; H. Barycz, op. cit., str. 170; B. Lesno­dorski, op. cit., str. 267.

[28] Антонио Поссевино опубликовал в 1592 г. в Риме книжку: Cautio de iis, quae scripsit turn Nicolaus Machiavelli, turn us,, qui adversus eum scripsit Anti — Machi-avellum. в которой с иезуитской точки зре­ния критиковал взгляды различных поли­тических писателей и особенно выступал против Макиавелли, хотя сам и не читал его произведений. См. Miko.aja M а с h i а v е 11 a, «Ksia_ze»... przet 1. i oprac. drt Czeslaw Nanke. Lwow-Warszawa, 1920, str. XXIII—XXIV.

[29] «Мы не можем также не упо­мянуть, — писал Сахс, — о великом фло­рентийце, нашем учителе и советнике, все еще остающемся в тени. Многие, не пони­мая его великого ума, пытаются критико­вать Макиавелли, а Поссевино даже ор­ганизует суд над ним, но несомненно, чтонепогрешимое учение Макиавелли выйдет невредимым из этого чистилища». Jo. S а х е п. Memoriae Andreae Ossovii. . , s. k. B 2b, 1666.

[30] На шляхетском сеймике в 1585 г. предводитель магнатской оппозиции К.
Зборовский, выступая против Яна Замойского, называет его «макиавеллистом» (см. A. Czuczynski Diariusze sejmu roku, 1585. Krakow, 1901, str. 383). С это­го момента имя Макиавелли все чаще по­вторяется в политической борьбе между шляхтой и королем.

[31] М. Zebrzydowski. Apologia albosprawota szlachcica polskiego; J. С z u bek. Pisma polityczne z czasöw rokoszu Zebrzydowskiego, t. III. Krakow 1918, str. 226.

[32] Cnoty eel nie öw, do ktôrego zmierza Machiavell, i inni w Akademiej onegoz promowani politycy, odkryty, piorem polskim przez Chrzysztof a z Piekar Piekarskiego, podkornorzego brzeskiego. Warszawa, 1662, str. 363; см. также B. Pollak. Z dziejöw Machiavella w Polsce. Ruch Literacki.I, str. 257, Warszawa, 1926; M. B r a h m e r. Samochwal wloski w kontuszu. Z dziejöw wtosko-polskich stosunköw kulturalnych. Warszawa, 1939 str. 64; H В а г у с z. op. cit., str. 180—184.

[33] P. Ribadeneira. Princeps Christianus adversus Nicolaum Machiavellum, ceterosque huius temporibus Politicos.. ,Antverpiae, 1603., Изд. II. Интересно, что издатель этой книги посвящает ее поль­скому королю Сигизмунду III. См. Mikoaja Machiavella. Ksiqze... przet . i oprac. dr Czeslaw Nanke. Lwow—Warsza­wa, 1920, str. 207.

[34] Wojciech Wçgierski. Classicum wolnosci polskiej. 1703; H. Barycz, op. cit., str. 186. Можно добавить, что в XIX в. из польских поэтов часто упоминает о Макиа­велли А. Мицкевич, который даже взял из его «Государя» цитату как «Motto» для своей поэмы «Конрад Валленрод». См. Adam Mickiewicz. Dzieta, t. II, str. 67; t. VI, str. 13; t. IX, str. 15, 17, 31. Warszawa, 1955.

[35] St. Potocki. Rozprawa о duchu pism Machiavella, z uwagami nad tem zagadnieniem — czyli sic z wiekiem swiat pogarsza. Pamiçtnik Warszawski, t. XI. Warszawa, 1818.

[36] St. Potocki, op. cit., str. 151, 149.

[37] St. Kozmian. Niccolo Machiavelli.— Pisma wierszem i proza, t. II, Poznan, 1872, sir. 29.

[38] Lucjan Siemienski. Machiavelli i Jego system polityczny z dodanlem aforyz-möw. Lipsk, 1851.

[39] L. S i e m i e n s k i, op. cit., str. 5.

[40] Mikofaja Machla veil a. Traktat o «Ksiçciu», przeîozyt Antoni Sozanski, Kra­kow, 1868; Mikolaja Machiavella. «Ksiqzel spolszczy Antoni Sozanski. Drugie Wydanie w Somborze, 1879; Uwagi Machiavella wysnute z Liwiusza historiirzymskiej. Z orygina'u wloskiego przelozyl Antoni Sozanski. Wenecja, 1874.—Известны также другие переводы произведений Ма­киавелли, например, Марбурга или Т. Карвин-Беньковского, которые, однако, не были напечатаны. Мы бы хотели также обратить внимание на тот факт, что такое позднее появление произведений Макиавелли на польском языке отнюдь не означает, что до этого он был в Польше мало известен. Как правильно подчеркивает А. Клосковская, в Польше в течение ряда веков читатели могли пользоваться латинскими перевода­ми произведений Макиавелли, а повсемест­ное знание латинского языка и многие уцелевшие экземпляры книг Макиавелли на этом языке подтверждают факт широ­кого распространения произведений фло­рентийского дипломата в Польше. См. Antonina Kfoskowska. Machiavelli jako humanista na tie wioskiego Odrodzenia. Lodz, 1954, str. 153.

[41] L. 2ychlirski. Machiawell, jego zycie i pewne wybitne strony zawarte w jego dwöch glöwnych pismach historyczno-politycznych. Poznan 1861; Machiawell Polski (anonimowo), Bendlikon, 1865; L. W o l s k i. Powstanie polskie z roku 1863 z komentarzem Machiawella. Lwöw, 1867; Edward Lubowski. Guicciardini i Machiavelli. Studium historyczne. Warszawa, 1876; W. Skarzy ri­sk i. Mikolaj Machiavelli a Andrzej. Frycz Modrzewski. Roczniki Towarzystwa Przyja-ciöl Nauk Poznariskiego, t. 26. Pornaii., 1898.

[42] Dr. Ludwik W o l s k i. Powstanie pol­skie z roku 1863, z komentarzem Machiawela. Lwöw, 1867, str. 33.

[43] Machiawell Polski, (anonimowo), Bend­likon, 1865, str. 60.

[44] Niccolo Machiavelli. «Ksiqze»—II Principe. Przel z w'oskiego i przedm. Opatr Wincenty Rzymowski. Wazszawa, 1917.

[45] Mikolaja Machiavelli. «Ksiqze» oraz Fryderyka II, krôla pruskiego Anti-Machiavell Przetf. i. oprac. dr. Czesiaw Nanke. Lwöw—Warszawa, 1920.

[46] Nicolo Machiavelli. «Madragola» czyli Napôj zapîadniajacy. Ttomaczyl z Wloskiego i wstepem opatrzyt Dr. Edward Boye. Warszawa, 1924. — Кроме указанных выше публикаций трудов Макиавелли, на поль­ском языке напечатаны еще в переводе В. Жимовского фрагменты из разных про­изведений флорентийского дипломата, из­данные под общим заглавием «Мысли о людях»—см. Mikolaj Machiavelli.. «Mysli о ludziach», przelozyl i wyboru doko-
naJ W. Rzymowski. Tow. Wyd. w Warszawie, brak г. w. Интересное введение к переводу дает характеристику эпохи и творчества писателя.

[47] Ignacy Oksza-Qrabowski. Rady Machiawella. Warszawa, 1927, str. 40.

[48] Boleslaw Szyszkowski. Machiavel­li о Polsce. Warszawa, 1928, str. 6.

[49] Dr. Henryk Dembinski. Machiavellia czasy dzisiejsze. Warszawa, 1938.

[50] Dr. Henryk Dembin ski, op. cit., str. 45.

[51] Dr. Antoni P.er et i a t ko w icz. Ma­chiavelli i paristwo totalne. Poznan, 1938; Antoni Peretiatkowicz. «Machiavel­li»— Przeglad Wspôlczesny Nr. 11, (199), Warszawa, 1938; Dr. Antoni Peretiatko­wicz. Machiavelli i paristwo totalne. Ruch prawniczy, ekonomiczny i socjologiczny, Poznan, 1938.

[52] Dr A. Pегеtiatkоwiсz. Machiavel-li i paristwo totalne. Ruch prawniczy.., op. cit., str. 373.

[53] Janina Swiderska. Ksiqze (II Prin­cipe) Machiavellego i machiavellizm. War-szawa, 1927.

[54] J. Swiderska, op. cit., s. 70.

[55] В нашей статье мы не обсуждаем трудов, в которых Макиавелли и его идеоло­гия составляют только части более широкой и общей темы. Труды, из которых для при­мера назовем несколько, вносят часто много интересного материала в познание взглядов и творчества Макиавелли. См. напр., Zdzislaw Morawski. Z Odrodzenia vloskiego. Krakow, 1922, str. 119; Mieczyslaw B r ah­me r. Problen Renesansu we Wloszech wspöfczesnych. Krakow, 1931, str. 74; Wielka Historia Powszechna, t. V, czesc I — czasy nowozytne. Odkrycia, Humanizm, Odrodzenie i Reformacja. Opracowali: Kazimierz Chodyniecki i Kazimierz Piwarski. Warszawa, 1938, стр. 133 и сл., или также возникшая в междувоенное время, а опубликованная в печати в 1957 г. работа профессора Кра­ковского университета: Jerzego Lande. Zarys historii doktryn politycznych. Lublin, 1957, str. 54.

[56] Bronislaw Dembinski. O przyczynowosci u Machiavella. Odbitka z ksiçgi pamiatkowej ku czci Oswalda Balcera, t. I. Lwow, 1925. См. также Gustaw Ichheiser. Machiawellizm jako zjawisko spoleczne. Przyczynek do teorii powodzenia. Przeglqd Socjologiczny, t. Ill, zeszyt 3—4. Poznan, 1935.

[57] Br. Dembinski, op. cit., str. 13.

[58] Вг. Dembinski, op. cit., str. 14—15.

[59] Henryk В a r y с z. Mysl i legenda Makiavelia w Polsce w. XVI—XVII. Nauka i Sztuka, Tom II, Nr 2 (5), 1946.

[60] Bogustaw Lesnodorski, Polski Makiawella. — Studia z dziejöw kultury polskiej. Warszawa, 1947.

[61] Antonina K l o s k o w s ka. Machiavelli jako humaniste na tie wloskiego Odrodzenia Lodz, 1954; Lödzkie Towarzystwo Naukowe — «Prace z historii mysli spo'ecznej», pod red. Jozefa Cha'asfnskiego; t. IV; Anto­nina Klo s ko w ska. Machiavelli jako humanista. Przeglad Nauk Historycznych i Spolecznych, t. III. Lodz, 1953

[62] Antonina K l o s k o w s k a, op. cit., Nr 3, str. 155—162. W&rszawa, 1955; Anto­nina Kfoskowska. W sprawie ksiazki «Machiavelli jako humanista na tie wloskiego Odrodzenia», i Konstanty Grzybowski, «Odpowiedz Recenzenta». Kwartalnik Historyczny, Nr l, str. 126 i nast. Warszawa, 1956; Jan Garewicz. Machiavelli a humanizm epoki Renesansu. Mysl Filozoficzna, Nr 4, str. 196—201. Warszawa, 1955.— Оце­нивая монографию А. Клосковской Ян Гаревич пишет: «Работа А. Клосковской яв­ляется серьезным достижением. Это добро­совестный научный труд, книга открывающая и оплодотворяющая — книга из кото­рой можно многому научиться». Я. Г а р е в и ч, ук. соч., стр. 201.

[63] А. К l o s k o w s k a, op. cit., str. 87.

[64] Там же, str. 106.

[65] Там же, str. 122.

[66] Там же, str. 123.

[67] A. Kïoskowska, op. cit., str. 147—148.

[68] Irena Pannenkowa. Machiavelli i machiavellizm. Przeglqd Kulturalny, Nr. 16, str. 3. Warszawa, 1957.— Кроме указанных исследований, принадлежащих польским: авторам, необходимо обратить внимание на более общие монографии и книги, где автор «Государя» показан вместе с други­ми мыслителями; интересны также опубликованные в научных журналах рецензии, польских и иностранных трудов, касающие­ся идеологии итальянского политика. Мы бы хотели, например, обратить внимание на интересную рецензию книги Antonio Gramsci «Note sul Machiavelli, sulla politica e sullo stato moderno» (Torino, 1949). на­писанную проф. К. Гжибовским (Kwartalnik Historyczny, Nr. 2, Warszawa, 1953), a, также на опубликованную в последнее вре­мя книгу проф. M. Brahmera «W galerii renesansowej» (Warszawa, 1957), где в одной из глав дается интересная параллель между Гвиччардини и Макиавелли. См. также главу о Н. Макиавелли в работе A. Nowickiego «Wykïady z historri filozofii i rm éli spolecznej Odrodzenia» (Warszawa«. 1956).


Интернет версия данной статьи находится по адресу: http://www.situation.ru/app/j_art_1108.htm

Copyright (c) Альманах "Восток"