Альманах
  Главная страница

 

Выпуск: N7с, октябрь 2003 года

Черный Октябрь.1993


Последний рубеж. Дом Советов 4 октября

М.Н. Ростовская



Данный материал был составлен по инициативе Александра Черкасова на базе общества «Мемориал» сразу после  расстрела Российского Парламента в сентябре-октябре 1993г. Я являлась живым участником и свидетелем всего происходящего.

*****

По материалам публикаций попробуем собрать картину этой ночи и этого дня. .

"От ИТАР-ТАСС в парламенте была Тамара Замятина. В 00.20 в зда­ние ворвались на 6й этаж, представились, что "макашевцы" от А.Руцко­го, обвинили ИТАР во лжи и потребовали передать информацию о Белом Доме. Спецназ и МВД деблокировали здание"

(В.Куцылло, "Постфактум")

На Тверской Гайдар выстраивал баррикады. Как сообщают корреспон­денты "КиФ"а, аспирантка Светлана М. услышала его призыв в институте по радио и отправилась в указанное место. В начале десятого она уви­дела у Моссовета лишь сотню человек. "Может я ослышалась?" Постепенно стало больше народу, среди них ходили люди с повязкой на руках и при­зывали "не поддаваться на провокации", хотя никто никаких акций не принимал. Появился журналист, призывавший не стоять, а перекрывать дви­жение, переворачивать машины и строить баррикады. Светлана была на баррикадах в августе и сразу заметила изменение в поведении -здесь все говорили приглушеннее и серьезнее. После 23 часов здесь было нес­колько десятков тысяч людей. Сообщалось, что сторонники Ельцина пошли к Кремлю и на Васильевский спуск. Мужчин разбивали на сотни. Женщинам предлагали идти домой. Но Светлана записалась в санитарки. Всего таких групп по десять человек было восемь. Были "терапевтические" и "опера­ционные" группы, хотя никто медицинского образования не имел. Светлана очень боялась вида трупов. Боялась, что от них потеряет сознание. У каждого отряда было по четыре бинта. Правда какой-то мужчина принес еще рюкзак медикаментов из дома. С балкона Моссовета постоянно слы­шалась информация, точнее слухи об обстановке. После двух часов ночи сообщили, что баркашовцы выводят депутатов из здания СЭВ и расстрели­вают в затылок. Никто в достоверности сведений не сомневался. Разда­лись требования выдать оружие. Началось бурное строительство сразу двух рядов баррикад. Считали, что строить надо с учетом на атаку воен­ной техникой, капитально. Поступили сведения о подходе верных прези­денту войск. Сообщили, что пьяные баркашовцы на Краснопресненской отк­рыли беспорядочную стрельбу по окнам жилых домов. В самом слове "бар­кашовцы" для присутствующих было что-то темное и страшное. Светлана думала: "надо защищаться. Ведь Баркашов - ужас! Фашизм" По сотням были розданы колбаса, хлеб, фанта".(КиФ #1) По данным "Пост­фактум" у Моссовета сформировали отряды обороны в 700 человек.

По сообщению " Левого информцентра" у Моссовета было до 3000 человек и еще 500 на Красной площади. Там же была организована запись в отряды

защиты Ельцина. Собравшиеся бурно призывали к расправе над защитника­ми Дома Советов. Но  никто из "белодомовцев" не пытался штурмовать ни Кремль, ни телеграф. В ночь Гайдар  и  Шумейко  обзванивали коммерческие структуры, просили помощи. Боксерский "Отряд  Россия", сформированный на базе "Национальной Гвардии Москвы" двинулся опечатывать райсоветы.

Есаул Князев: "Я попросил довезти меня из Останкино к Белому До­му в пять часов ночи. Ехали через Тверскую. На "демократических" бар­рикадах стоявшие рядом мордовороты предложили выпить водки и заку­сить "вновь прибывшему пополнению". Сказали, что оружия будет столь­ко, сколько захотим.

Через некоторое время мы были на Калининском проспекте, который был уже перекрыт.видели6как построился какой-то разношерстный отряд с "бройлерами" и "бекасами" на рукавах. На регулярные армейские под­разделения эти люди никак не походили. Пробирались переулками. Видели много техники, какие-то странные подразделения, где у ребят были длин­ные волосы, но хорошее вооружение.У Белого Дома уже началась стрельба.

(значит семь часов утра-М.Р.)

("Черная сотня",#2)

"Ночью сторонники Ельцина сформировали отряд добровольцев для захвата Октябрьского райсовета. Двое из отряда получили автоматы и боеприпасы. При слове "штаб-квартира красно-коричневых" у них пробе­гали мурашки по коже. Молодой доброволец, осматривающий подъезд до чердака, держал палку наперевес. Увидев человека спросил: "Кто, выхо­ди". Валентине Сергеевне показалось, что голос его дрожит от стра­ха. Еще днем она была раздосадована поведением коллег, которые убежали "смотреть революцию" и бросили штаб на нее одну. Хотя вечером приеха­ли товарищи из других городов и ночевали здесь, чувствовалась трево­га. Она уснула и не слышала телефонного разговора, когда предупредили о возможном погроме. Она проснулась от шума на улице и схватив сумку с миллионом партийных взносов помчалась на чердак. У закрытого люка остановилась, где и была пленена юным волонтером с палкой наперевес. При выходе стояло несколько товарищей из РКРП, которым она быстро передала сумку с деньгами. Лица, занявшие штаб, тем временем занимались уничтожением обнаруженных там съестных  припасов. Она  затеяла  с ними дискуссию, т.е. назвала их иудами и дармоедами, болванами и свиньями. С другой стороны дискуссия  поддерживалась  вяло  из-за  набитых  едой ртов. Она беспрепятственно покинула здание, пройдя мимо автоматчи­ков. Она не применила отметить, что умственное развитие "демков" ос­тавляло желать лучшего. Однако Владимира, пришедшего сюда из Останки­но, препроводили в милицию. Отношение к нему было далеко не любез­ным. Из отделения милиции его повезли куда-то "для освежения памя­ти". На его голову одели железную каску и с размаху лупили железным ломом. Только вечером его отпустили на месячное лечение.

("Контраргументы и факты",#1,1994)

Депутат Октябрьского Совета Д.Крымов один из первых столкнулся с этими "гусарами":

"После взятия мэрии я решил,  что продуктивнее быть на  рабочем месте и выяснить,  не с Шабаловки ли ведется телетрансляция.  Организовал наблюдение за  перемещением войск  на Ленинском и Вернадского.  В Совете был зампред Е.Чернов и человек 5 коммунистов. Между часом и двумя ночи нас предупредили, что боевиками уже захвачено два райсовета. Нас же вооруженные люди окружили уже в 11 ночи. Несколько грузовиков и рафиков привезли этот сброд. Между двумя и тремя часами они выломали двери. Многие были пьяны. Сразу оборвали телефонный провод.

- "Что, разворотим этому рожу? Красная сволочь!". Кабинет перевернули  вверх   дном,   свиснули   казенные кассеты,  дискеты,  наушники.  Чернову  в  лицо пшикнули струей  газового  баллончика.  Один  открыл  пальбу   из пистолета.  Руководил этим Е.Чегодаев,  имевший ксиву от мэрии  о  назначении  его  комендантом  здания.  Он  был помощником   И.Заславского   и   активно   способствовал распродаже в районе. Сейчас они с Заславским подвизались к мэрии. Он ткнул в меня:

- "Этого взять. Боксер будет доволен".

Меня повезли в Моссовет. Тот, что стрелял, нес про жидов, "которые устроили революцию 17 года". В Моссовете под дулами автоматов сидели председатель Киевского райсовета В.Полунин, Свердловского А.Семенов. Полунина Боксер брал сам. Два года назад Полунин залепил ему оплеуху.

В 10 часов нас вывезли в 108 отделение милиции. Те не хотели брать - рапортов на депутатов не было. Приказали держать, пока не возьмут Белый Дом. По милицейской рации постоянно сообщали, что где-то видели вооруженных людей -туда посылали наряды. Слышали мы, что один из БТРов открыл огонь "по своим". Сотрудники милиции предсказывали "ночь длинных ножей." Вечером привезли человек 40 защитников Дома Советов".

("Оппозиция" # 4)

В 10 отделение милиции ночью доставлены .Кагарлицкий, Кондратьев и пресс-секретарь ФНПР Александр Сигал -все руководство Партии Труда.

Депутат Моссовета В.Кагарлицкий :

"КГБшники брежневского времени просто джентельмены.

В  "Лефортово" обращались  на  "вы",  не  били,  кормили.

Нынешние полтора дня стоят тех 13 месяцев, которые я провел в тюрьме".

("Речь" #1)

Многие депутаты районных советов и мне сообщили о массовых насилиях над ними и травмах, полученных при избиении, переломах. Такой материал сами депутаты собирают и он рано или поздно войдет в оборот. 5 октября меня чуть было не арестовали, пропустив в двери общественного центра Моссовета. Опять повезло только потому, что я баба и никто не заглянул в дипломат, набитый материалами Белого Дома.

Между 9ю и 10ю часами выставили депутатов Советского района, в 11-12 часов опечатали Краснопресненский район.

Во главе добровольцев роты ночью с 3го на 4е из Ногинска отпра­вился 27ми летний ст.лейтенант Игорь Остапенко на помощь Белому До­му. За ними пустились в погоню, на пути оказалась двойная засада. ОМО- новцы без предупреждения открыли огонь, ранили трех матросов и офице­ра. Остапенко, стремясь сохранить жизнь товарищам, со словами: "Советс­кие офицеры не сдаются", застрелился. Офицер из преподавательской семьи г.Чимкента посмертно на митинге в Лужниках 18 марта удостоен звания героя за мужество при защите конституционного строя.

("Гласность",#4,1994)

***

Владимир Крупин: "Баррикады строили у Моссовета кукольные. Стяги­вали елочки и липы, но в основном пили и ели. Утром пустая заграничная тара гремела под ногами. Кооператоры поили всех нестандартным пой­лом. Хохмач Хазанов выступал с балкона Моссовета как Ленин. По радио слышали, что в военно-полевой кухне привезли завтрак на Красную площадь. Но там не было ни кухонь, ни защитников. Баррикады у исторического музея и Василия Блаженного".

("Русский рубеж",1/20).

Иона Андронов: "Ночь в Белом Доме.3го в 23 часа Николай Павлов сказал, что на Киевском таманская и Кантемировская дивизии, которые участвуют во всех заговорах, начиная с 1956г.17 сентября их посещал Ельцин и посулил благ. По темным коридорам добрался до кабинета Хасбулатова и узнал, что верные Ельцину бронетанковые войска вступили в город. Стало ясно, что мы обречены. Я отпустил домой своих сотрудни­ков. Остальные сбежали до этого. Белый Дом похож на муравейник. Мужчины с бесприкладным автоматом сооружают  доты  из сейфов. Меня направили в посольство США искать бескровный вариант:

-Вам известно, что в город вошли  бронетанковые войска  и  готовятся ударить по Белому Дому неизбежно страшное кровопролитие. Мы вам чужие, но вам не могут быть чужими наши долгос­рочные интересы. Я уверен, что ваш кремлевский друг будет завтра побе­дителем, но вряд ли в США выгодно иметь царствующего друга, запачкан­ного кровью русских. Выгоднее выступить миротворцами, не лишая друга лавров

-Кто снабдил вас полномочиями?

-Хасбулатов

-Что вы хотите?

-Чтобы вы выступили посредниками между нами и кремлем и обеспе­чили немедленную встречу их представителей с нашим руководством с целью избежать кровопролития - Наше дело невмешательство, но информирую окружение Ельци­на. Возвращайтесь в 1.30 . В 1.30 звонили из посольства Виталию Чуркину, зам. Козырева по правительст­венному телефону. Через 20 минут тот ответил, что предложение о встрече отвергнуто: "Больше обсуждать нечего!". Его уполномочил в этом премьер

-министр.

Перед рассветом А.Руцкой огласил радиопризыв к гражданам поспе­шать на  спасение  Парламента. В 6.50 запеленгованная перекличка ОМО­На: никого живым не брать, Руцкого прикончить, чеченца  туда  же. Все  с матом. Началась стрельба".

("Русский рубеж",1/20).

"Ночью к Руцкому подъехал какой-то военный. Сказал, что есть при­каз о ракетно-бомбовом ударе. Но нет ни одной части, которая согласи­лась бы его исполнять.

Радиоперехват, сделанный офицером МВД, принесенный в "Комсомоль­скую Правду":

-Запомните, никого живым не брать.

-Хорош орать, спать пора

-Спать будем после победы над Белым Домом. Банкет уже заказан.

-Руцкой катафалк заказал себе

-А саван Хасбулатову заказали?

-Само собой, все оплачено

-Хасбулатову не есть утреннего плова

-Руцкого вешать

-А Москва сегодня теплая

- Мы -тоже ".

(С.Говорухин, "Великая криминальная революция")

Глеб Кузьмин: "Шесть утра. Рация на перехвате. "Сколько даешь за голову Руцкого? А Хасбулатова?" .Есть команда до десяти ничего не предпринимать. Переговоры"

("Русский рубеж",1/20).

"Данила опять попался. Доносил. Его департировали. 4 часа но­чи. Звоню Прямухину в Кремль. "Где войска?" - "Идут. Там сложности, Веро­ника. Колеблются. Но с ними работают. Придут.

Там, видимо решают, что сдавать, что нет. Если завтра попрет на­род, сдавать придется Бэна (журналистский прибабах, переводится как -Ельцин - М.Р.).Субъекты еще те...

К 20 подъезду пригнали журналистов, смотреть, как отпускают пленных из мэрии. Человек 9 лицом к стене. Появился Ребриков: "Развер­нитесь, скажите, как с вами обращались?" - "Нормально. Что с нами делать будете?" - "Отпустим. Приказ об освобождении подписан и.о.МВО Трушиным".

Это штат милиции мэрии. Выводят Брагинского. Молчит. Повезут в Красноп­пресненский Совет. Слух о взятии Шахновского и Камчатова не оправдал­ся. Их в мэрии не было."

(В.Куцылло)

Ю.Воронин: "Разрушив в 7.00 баррикады, на площадь свободной Рос­сии прорвались пять БМП. Первым выстрелом снесли палатку, три трупа остались лежать. В 8.30 бойцы перебежками побежали на штурм Дома Со­ветов, а БТРы открыли прицельный огонь по зданию парламента. По мили­цейской рации Хасбулатов, отец Никон и я призывали войска прекратить огонь и начать переговоры.В ответ-мат. Перемещение войск и техники нарастало с каждым часом. К ним постоянно подходило подкрепление. По всем движущимся в здании били снайперы. Я еще раз позвонил К.Кобецу. Трубку взял народный депутат РФ генерал-полковник Д.Волкого­нов: "Президент: как верховный главнокомандующий взял всю ответствен­ность на себя и подписал приказ министру обороны о штурме Белого До­ма. Мы подавим путч любой ценой. Порядок в Москве будет наведен силами армии".

("Правда",15 февраля 1994)

Марина, жительница дома со сквозными подъездами на Николаева и Голубом, окна квартиры выходят на Белый Дом: "Натерпелись мы уже в оцеплении. А утром четвертого к нам стали ломиться в квартиры снайперы. Они ломились ко всем. Мы не открывали. Они стали вышибать двери и это удавалось. У меня ребенок так перепугался, что до сих пор отойти не может. Снайперы захватили весь дом и полезли на чердак и крышу. Утром над белым Домом кружили вертолеты. Мы лежали на полу в ванной, ведь стреляли. Боялись выйти до 5го.Белый Дом хотели стереть с лица земли" ( показания сняты мной лично и Вениамином," Радио 7").

Н.Глаголева: "С нами был парень из Ростова, кооператор. Приехал за свой счет, понял, что в Москве несправедливость творится. Без десяти семь раздавили наши символические баррикады. Бронетранспортеры двину­лись вдоль здания Верховного Совета, безжалостно уродуя первый его этаж. Люди укрылись в здании и только один костер горел. Около него сидели две женщины и три мужчины и ходил аккордионист,играя нераз­лучного "Варяга".Пушка на бронемашине развернулась в сторону кост­ра,пуля пронзила тела пятерых,аккордиониста силой затащили в здание и он оказался среди нас".

("Мысль"#19).

Галина Н., приехала с добровольцами, инженерами, студентами, рабо­чими в Москву 23 октября после митинга в Архангельске:" В 6.45 нас подняли по тревоге. На улицу из подъезда мы вы­бежали сонные и сразу же попали под огонь. Нас расстреливали из БТРов в упор. Троих из моей пятерки сразу убило.  Одной женщине оторвало но­гу, мы погрузили ее в трофейный ОМОНовский КАМАЗ, но шофера убило, а ее добили уже в машине и мы слышали ее крики, потом она замолчала. Потом мы несколько часов лежали на земле, рядом находились БТРы. В Белый Дом отступить не успели. Нас было около 300 человек. Мало кто уцелел. За мной охотился пулеметчик, дал очередь но мы перебежками попали в 4й подъезд, через пробоины, там было все разбито и  уже  пришли солдаты-десантники. Мы скрылись  в генераторной будке. Будь у  нас  оружие, не было бы столько крови. Потом мы шли по первому этажу в темноте,  боялись нарваться на солдат. Я видела тех, кто на ули­це. Если они  шевелились, их  расстреливали. Солдаты в Доме, я слышала, когда на них нарвалась, сказали :" Саша, не стреляй, здесь уже свои".

Потом стрельба затихла и я вышла на улицу. Здесь было много уби­то из моих товарищей. На баррикадах уже никого в живых не было, а пу­лемет все строчил и строчил по ним. Там уже прогуливались люди в обычной одежде и нас,  видимо, за них приняли. Тех, кто сдавался, били ногами. Мы просто затерялись среди людей из спецслужб, которые увозили убитых. Я видела6как вели депутатов и били прикладами. Защитники отс­треливались до конца, так как видели тех, кто сдавался,в упор убивали.".

("Путь",#10)

Юрий Кузнецов:" С 3го вернулся с Останкино страшно уставшим, ночевал в 20м  подъезде. Для  чего туда людей гоняли-не понял. Проснулся, когда трещали очереди  и  разлетелись  стекла. Услышал  крик:" Все  в  укры­тие". Спустились в подвал. оружия не было. В подвале были женщины, пожи­лые люди. Мне стало не ловко,  решил  вернуться  наверх. Навстречу  идет женщина в  красивом  красном  пальто: "Там, перед подъездом двое ране­ны, их надо втащить". Я пошел за ней. Она приоткрыла дверь и вдруг упа­ла, подкошенная. Я не  осознал, что  она убита. Я увидел, что параллельно стене летит рой пуль. Впервые на моих глазах убивали людей. В  средине газона лежало двое раненых мужчин. Один пожилой, другой помоложе, в очках. Пожилому у меня на глазах в голову втемяшили  пулю. Из черепа вылетела часть кости, образовался  проем, при  этом  совершенно  не  было  кро­ви. Тот, что помоложе, видел эту жуткую картину убийства и  чтобы  уйти от прицела  пополз  к двери. Я страстно желал его спасти, но помочь не мог ни чем. Он уже поравнялся с убитой женщиной, я  уже  протянул  ему руку помочь, но в этот момент он скрючился, схватился за живот и так и остался лежать, свернувшись клубком. Этот кошмар продолжался считанные минуты. На моих  глазах  убили  троих, вина  которых  только в том, что встали они на пути беззакония и вооруженных бандитов.

все остальное я помню плохо. Я уходил искать руководство. Прост­реливалось все, снайперы реагировали на каждое движение внутри До­ма. Особенно опасными были рикошеты. Я видел много убитых".

("Черная сотня" #2,1994)

Игорь Жданов: "Ночь мы провели в бункере на Рочдельской 2. При­корнул, вдруг: "Подъем! Тревога!". спросонья мы не разодрались в ситуа­ции, выскочили на улицу и сразу попали под пулеметный и автоматный огонь. Из крупнокалиберных пулеметов расстреливали тех, кто в палат­ках. Многие из выскочивших безоружных людей, были убиты и ранены. Я спрятался за грузовик со стороны двигателя. Огонь велся из мчавшегося в мою сторо­ну БТРа. Мы "нырнули" в бункер. Нас заметили и по нам ударил крупнока­либерный пулемет. Снаряд легко проник в дверь и как мне показалось, втемяшился мне в голову. Мелькнула мысль: "Все!  Отвоевался "на мое счастье в меня не снаряд попал ,а солидный кусок штукатурки. Ото­шел, пропустил несущих раненых и "завинтил" намертво винтом дверь в бункере. Эту дверь и взрывчаткой не возьмешь6не то что те, что ведут на улицу.Мы оказались в небольшом темном помещении. Знали, что есть ходы, но без света это сделать трудно. Из всех собравшихся только у меня был фанарик. Впереди пропустили носилки с ранеными, потом шел я, за мной все остальные. Это был страшный "исход". Особенно тяжело было, когда подошли к крутой лестнице, ведущей в сам Дом. Слишком узкими были проходы. Пришлось брать раненых на руки. Боже, как они кричали! Женщин, пожилых людей мы отправили в подвал, молодых-  наверх".

("Черная сотня" #2 1994)

Сергей Андреевич, депутат: "В семь утра до плотного огня подъеха­ли БТРы. На них почему-то сидели не только военные, но и гражданские люди. Парнишка с баррикад с ними поговорил, они выстрелили ему в спи­ну. Потом расстреляли еще пятерых на баррикадах"

(С.Говорухин, "Великая криминальная революция")

Пенсионер 65 лет, ранен в кисть руки и ногу:

"На баррикадах было не так много народа. Люди были безоруж­ны. Когда из БТРов стали стрелять на поражение. Люди легли за бетон­ные плиты. Я остался стоять. Последний сбавил ход и дал по мне оче­редь. Я в 16 лет ушел на фронт, был на курской дуге. Я потрясен"

("Лит.Россия",15 октября)

Есаул Князев, возвращался из Останкино:" У Белого Дома уже началась стрельба. По нам ударили из крупнокалиберного пулемета. Мы броском  преодолели  открытое  пространство и тут со мной, казаком, случился казус-первый раз в жизни я с нескрываемой радостью увидел

красный флаг! это был участок обороны "Трудовой России".

Вскоре мы были в 24(20м?-М.Р.) подъезде, где я среди раненых увидел сотника Морозова, всего изрешеченного пулями. Он получил пять ран. Мы получили оружие и приказ встать на защиту 1го подъезда. На пять реальных защитников приходился только один автомат. Огромное ко­личество оружия оставалось незадействованным. На складе было 40 одно­зарядных противотанковых установок в то время, когда нас танки расс­треливали в упор.

Мы услышали, как с цокольного этажа бегут люди. На всякий случай крикнули: "Пароль!". В ответ автоматная очередь. Нападавших мы увалили без потерь, несмотря на то, что боекомплект у нас был весьма слаб. Мы приблизились к пятерым убитым. Они были в черных масках, хорошо экипированы. Первая мысль была -"Альфа". Но потом поняли, что "Альфа"- суперсолдаты, с которыми мы не смогли бы справиться. А сейчас гово­рят, в Белом Доме не было Бейтара... Мы забрали у них автоматные рожки и по приказу поднялись наверх".

("Черная сотня" #2)

"Семь часов утра. Хочется спать. Подхожу к окну. На площади Свободной России пусто, только у палаток лежат люди. Со стороны буфета видно 4 БТРа. Один дергается, пулемет палит по окнам пер­вого этажа. БТР доходит до правой баррикады, разметывает ее и уходит. Один из лежачих за палатками вскочил, бежит к БТРу сза­ди, кидает что-то, БТР нереально вспыхивает и обиженно уходит вверх по улочке. Остальные три разворачиваются и бьют по площа­ди вдоль и по палаткам. Бьют долго, потом смолкают. Из 8го подъ­езда выскакивают двое и волокут от палатки третьего. По асфаль­ту широкая красная полоса. У правой палатки лежат человек 6,один вверх лицом с раскинутыми руками, но шевелится только один. Он тщетно пытается приподняться на руках. Ноги, навер­ное, перебиты.

Включаю внешнее радио:" Сохраняйте выдержку и спокойс­твие! Защитники Дома Советов -огонь без команды не откры­вать". Журналистов почти не осталось. РИА -"Новости" ушли в 5 но­чи, СИ-ЭН-ЭН тоже. Слава  Терехов здесь.

Бьют по нижним этажам. Ствол БТРа хищно шевелится. Со сто­роны набережной 12 БТРов".

(Вероника Куцилло, "Записки из Белого Дома")

Иона Андронов: "Стреляли. Я сполз на пол, заглянул в окно, на ми­тинговой площади три БТРа. Бухнула пушка БМП.С БТРов слетели мужчины в черных кожаных куртках и штатских брюках. На площади тела убитых и раненых баррикадников. Спустя неделю я узнал, что эти в черном-афганс­кие сподвижники Руцкого и героические персонажи моих репортажей-100 добровольцев из "Союза ветеранов Афганистана", ринулись первыми ата­ковать баррикадников. Черная сотня еще на чужбине привыкла не щадить непокорное население.

Я тогда не знал, что с наружи целится по нашему окну знакомый мне сотрудник "Известий" Николай Бурбыга. Он стал пулеметчиком БТРа #170 7й мотострелковой роты. Из окна на четвертом повалил дым".

("Русский рубеж",1/20).

"Левый информцентр":"  На  территории  до  6.40 было спокойно. В

6.50 подошли БТРы и стали стрелять из крупнокалиберных пулеметов и 24 мм орудий. Убито и ранено около 20 защитников баррикад. Не пустили санитаров. На баррикаде, перекрывавшей мост через Москву-реку позиций не покидали целый час. Примерно через полчаса весь огонь сосредоточи­ли на Доме Советов. В средине дня проельцинские формирования приняли атаку на входах в Белый Дом, но атака была встречена интенсивным ог­нем, нападавшие с большими потерями отступили."

Подъехали два бронетранспортера. В них сидели люди в гражданском и расстреляли палатки у Белого Дома. У костров сидели люди и пили чай. Их в упор из пулеметов. Одна из машин ударила пушкой по палат­ке. Куски мяса полетели в разные стороны. Можно считать доказанным, что действительно существовал приказ живыми не брать. По крайней мере ру­ководителей. Это подтверждают записи переговоров, которые вела между собой милиция. Это свидетельствуют высокие должностные лица, фамилии которых сейчас не могу назвать...Участие боевых отрядов криминальных структур в карательных акциях можно считать доказанным :люди в граж­данском на бронетранспортерах.

(С.Говорухин,"Правда",#57,1994)

Григорий Калюжный:"В Белом Доме жили мать с десятью детьми из Молдовы накануне расстрела,военный летчик Женя из Оренбурга.Из 12 военных училищ в стране осталось только три.Из офицеров,кто не мол­чал-уволили.Он защищал интересы пятнадцатой армии"

("Русский рубеж",1/20).

Евгений О.:

"Находился на баррикаде на Горбатом мосту. В 6.50 в просвет к мэрии выскочило три БТРа, с них соскочили в черных кожаных куртках и более светлых брюках с ружьями, а не автоматами. Они врассыпную побежали по району. Народ у костров думал, что наши пришли. В ответ удар по баррикаде на Рочдельской, в спины. Все упали на землю. Разобрали бутылки с зажигательной смесью. Командир приказал отходить к подъездам. БТР дал длинную очередъ по защитникам баррикад. Стреляли кругом: по зданию и из здания с верхних этажей по БТрам. Видел убитых. У одного была снесена часть черепа. В оставленный самосвал вскочил казачек и подал его: "неси раненых". Но раненых поднимать было тяжело. Самосвал уехал, раненых потащили в восьмой подъезд. Туда же укрылось и большинство людей с баррикад. Я остался снаружи, так как считал, что это ловушка и не известно, что лучше. Сплошной грохот, огонь интенсивный, продолжается до 10 часов утра. Затем подключились пулеметы и пушки. Одиночные выстрелы со стороны прилегающего сквера. К 12 часам защитникам Белого дома предложили выйти с поднятыми руками, в мегафон кричали, что с 12 до 12.30 огня не будет. Но его не слышали в этом грохоте и продолжали палить по Белому Дому. Я под стрельбу выносил раненых с площади у здания. В собранных раненых не стреляли ни защитники, ни танкисты. На площади было много убитых из тех, кто стоял здесь в пикетах. Среди них были и девушки. У одной вместо лица сплошная кровавая рана."

("Комсомольская правда",9 окт.).

Д.Хомяков:

"Еще с вечера командир первого казачьего батальона у Горбатого моста выстроил своих 50 человек перед баррикадой и сделал перекличку, называя воинские звания. Конечно, больше всего было рядовых. Металлические изгороди вынесли вперед, к гостинице "Мир". Ночью к постам подходили пятерки бейтаровцев. Их не пропускали. Утром как светопредставление, ворвались БТРы и стали таранить, давить и расстреливать сонных людей. Не знаю, как коммунистическая, но наша баррикада так и не смогла толком отбомбиться. Комбат был тяжело ранен в бедро. Успели вынести к сталинской высотке. Из казачьего батальона человек 20 сразу были захоронены за бетонными трубами в железных завалах. БТР от Рочдельской дал трассирующими в спину баррикад. Со стороны девятинского стреляли в лоб. БТРы устроили охоту на бегущих людей. Много убитых и раненых. Одна только мысль: "Почему в Доме Советов молчат гранатометы?" Я добежал до посольства США, два проезжих БТРа дали по мне очередь. Недолет - боялись испортить американскую стенку. У мэрии появился "желтый геббельс". Он орал: "Рус! Сдавайс".

( "Завтра",#1,Оппозиция #5 )

Анна Никитична Таршкова:" Окна моего дома выходят аккурат на Белый Дом.Не было оттуда стрельбы.Стреляли сбоку.с крыш соседних до­мов"

Зоя Ивановна Ермакова была свидетелем гибели своего  сына

43 лет.В дни прошлого путча Владимир Александрович стоял на одной из баррикад.Рано утром 4 го октября он погиб от выстрела в упор.Гене­рал-лейтенант Ю.Н.Калинин потом наградит его посмертно от имени со­вета ветеранов 5й Краснознаменной армии орденом Красной Звезды,сняв его с собственной груди.Получил он его за освобождение Пруссии в 1945 году.

("Правда",24 февраля 1994 года)

Николай Горбачев,журналист:"Наш первый казачий батальон состоял из рабочих и безработных,был студент,физик,писатель,школьник,милици­онер,артист,музыкант,инженер,испытатель автомобилей,крановщик.десять Сережек.Сан Саныч-комбат.Он распорядился6что 15 человек дежу­рят,15-спят."Стоять будем до конца".Один из наших побежал на набе­режную,там шли БМП с наемниками.Над площадью полетели трассеры.Я на­ходился у Американского посольства.Не думал,что стрельба будет,хотел домой сходить,успокоить своих и вернуться.Я видел оттуда,как уходили с детьми.БМП окружили Дом Советов.Наши на Горбатом бросили что-то по дико ревущим машинам-без толку.Сан Саныч идет на оцепление.Кричат :"Скорую".Все же он жив остался"

("Русский рубеж",1/20).

В 7.50 у Дома Советов выстрелом в спину убит Александр Василь­евич Сидельников,русский кинорежиссер-документалист "Леннаучфиль­ма",лауреат международных премий.Его брат Юрий рассказывает:"Саша ехал в Москву за правдой,он хотел честно смотреть своим детям в гла­за,воспитать на честности будущих граждан России.Пуся снайпера вошла в шею,пробила аорту,легкие,позвоночник.Саша умер,не приходя в созна­ние в больнице им.Боткина около 11 часов утра.Это было преднамерен­ное убийство человека с камерой.Кто возьмет на себя смелость объяс­нить восьмилетней леночке и четырнадцатилетнему Ивану,что за попытку сказать правду в нашей стране убивают?".

("Аль Кодс",#3,1994)

Отец Никон(Белавенец):С 8и утра с СЭВа и гостиницы "Мир" стреляли правительственные снайперы.

" В течение ночи представители Церкви пытались возобновить меж­ду сторонами переговоры на предмет предотвращения кровопролития. Сразу после начала обстрела Митрополит Кирилл от имени  Патриарха  и Священного синода  обратился  по телефону к В.Черномырдину не допус­тить штурм,чтобы вывести всех заложников ситуации от гражданских лиц и изъявил  желание  сам  пойти на переговоры в Белый Дом.Черномырдин вроде бы высказал понимание при условии,что противоположная  сторона прекратит сопротивление"

("Путь",#10)

В.Аксючиц:" Из Белого Дома обращались к Патриарху дозвониться к Филатову и Лужкову с тем,чтобы сообщить,что стреляют и уже трех па­цанов уложили.Патриарх с сожалением констатировал:" Там не с кем разговаривать"

( 22.03.94 )

" В 11 часов Патриарх обратился с "Мольбой Патриарха".находясь на постельном режиме,святейший благославил Митрополита Кирилла по телефону с Ельциным о немедленном прекращении кровопролития.Эта по­пытка успехом не увенчалась"

("Путь",#10) Снежинский Евгений,  казак из Краснодарского края, прибыл

на защиту в первые  дни  после  указа  1400,  станичники  даже

зарплату  за  ним оставили,  40 лет,  свидетельство снято мной

самолично 18.10.93 после его появления из больницы  #68,  куда

попал  поздно  вечером 4 октября в бессознательном состоянии с

сильной потерей крови,  был ранен в  предплечье,  отпущен  без

денег и одежды:

"Приехал на защиту за свой счет. Все время играл на

баяне у костров.  Стрельбу начали без предупреждения.  Я

был снаружи.  Их снайперы из дома на Глубоком стали бить

по окнам и со стороны домов.  В подъездах Белого дома на

газетах спали люди,  их могли  запросто  убить.  В  Доме

Советов были автоматы у мужчин из числа отслуживших армию и имеющих право на ношение оружия. Около 1000 единиц. Но нам их не раздавали. Мой отряд должен был прикрывать от огня женщин, подростков и гражданских, уходящих подземельем. Но палили так, что нас косило сразу по 5-6 человек. У меня от ужаса тряслись руки, в которых был автомат. Стекла на Рочдельской летели, кругом была кровь. Палили осколочными снарядами. За два часа в спортзале мы сложили 54 трупа у стенки, в три яруса, там, где раздали автоматы. К 9 часам мы приняли решение о самовыводе. Обнаружили канализационный ход диаметром 5 метров, длина около 400 метров. Жутко воняло. Уже к 11 часам вышли в районе улицы 1905 года и попали прямо в зону ОМОНа. Их было человек 100, стреляли без предупреждения в упор. Нас человек 300. Расстреливают, наши падают. Ну и мы им ответили на это. И с их, и с нашей стороны были ранение и убитые, человек 50 только с нашей стороны, хотя бой длился 2-3 минуты. Нас всех развезли по разным больницам. Я видел, что БТРы обложили Белый дом со всех сторон".

(Показания сняты лично,М.Р.)

А.Подкопалов, журналист:

"В 5.30 началось движение транспорта, уставшие ночью люди

потянулись с баррикад в метро.  Дошел до  Дома  кино:  бой  на

уничтожение,  канонада,  глухой  перестук пулеметов.  В Москву

пришла война!  Прохожие  кричат  в  адрес  милиции:  "Фашисты!

Позор!". Летят первые камни. Толпа напирает. Следует взмах стволом. Со стороны высотки выкатывают 5 БМП. Толпа бросается наперерез, БМП разворачивается и уходит другим маршрутом. Выше по улице пулемет, выстрелы. Подлетают ОМОНовцы и рассеивают толпу. Кольцо блокады расширяется, внутри начинается охота".

("Все о черном октябре",Комсомольская Правда)

"Левый информцентр":" В районе Садово-Кудринской и метро "Бар­рикадная" толпы людей.С проезжающих БТРов кидают шашки со слезоточи­вым газом".

В.Котельников, депутат:

"Уже 3 октября были жертвы по вине Панкратова. БТРы, которые были переданы Боксеру, отличались особой жестокостью" ...

"Руцкой поймал радиоперехват:

- "Я - командир подразделения, сообщаю, что люди ложатся под танк".

Голос:

- "Дави их, мать твою".

Следует угроза расправы.

- "Не могу, гусеницы все уже в крови"

- "Я тебя падлу расстреляю"...

...

"Использовали 120   мм   оружие,   дальнебойные пушки,

вакуумные снаряды. Одну женщину из зала Национальностей задели

в спину, спина вспучилась и выстрелила позвонками".

("Омское время",октябрь 1993)

Иона Андронов:"Загрохотали орудия танков и бронебойные кумуля­тивные снаряды.Парламент умирал в пламени и копоти пожара.В зале Со­вета Национальностей 100 депутатов,300 человек обслуги и люди пике­тов.Поют старинные русские песни.Молились".

Аршан Тер-Маркарьян:"Утро.Пробраться к Дому Советов не возмож­но.На Калининском ОМОН в масках.Поварскую перегородили автобусы.Над крышей Дома-вертолеты.Надсадно и зло стреляет крупнокалиберный пуле­мет.Дом Советов расстреливают в упор"

("Русский рубеж",1/20)

Григорий Калюжный:" В 8 часов отошли от Моссовета к гостинице "Мир".Старик молит солдата:"Убей их всех".Пятеро молодых возмуще­ны,почему солдат медлит,просят автомат,чтобы сами расправились.Пата­логическая ненависть.Над парламентом кружат вертолеты".

("Русский рубеж",1/20).

Алексей Соболев,школа юных журналистов при МГУ:" В 10.30 по Краснопресненской от Белого Дома бегут люди.По ним выстрелили.Два человека упали.Стреляют с гостиницы Украина и крыш заводов на Набе­режной солдаты внутренних войск.Они в опьянении.Три снаряда попали в здание.Огонь.В 11.15 в здание ударили ракеты.Огонь со стороны защит­ников слабый.У Горбатого моста трупы.Меня ранило.Скорая,в которой меня повезли,обстреливалась снайперами".

("Русский рубеж",1/20).

Есаул Князев:" К нам прибились какие-то два курсанта, стали требовать у Макашева оружие для защиты от ельцинских наемников в тот момент,когда стало ясно,что силы не равны.Как Макашев умудрился их отговорить и отправить в часть,рассказать,что здесь делается-не знаю".

("Черная сотня",#2 1994)

Окна первого этажа ,где был Максим,подверглись интенсивному обс­трелу из БТР.Максим с отрядом поспешил отойти на второй этаж.В  этой группе оборогявшихся были казаки,члены Союза офицеров,военнослужащие из Подольска с оружием,прибывшие по своей инициативе( вместе с Фроло­вым-М.Р.).Через портативные  малогабаритные  радиостанции  в "эфире" звучали обрывки фраз штурмовавших:"баркашевцев в плен  не  брать"  и матершина.Выбив оборонявшихся  с первого этажа,подразделение десант­ников остановилось.Подниматься по лестнице под  огнем  автоматов  не улыбалось никому.Вместо  "огневого" взаимодействия с противником,на­чалось взаимодействие голосовое.Довольно быстро была достигнута  до­говоренность "русским в русских не стрелять",но десантники предупре­дили,что на смену придет другое  подразделение,с  которым  договари­ваться придется отдельно.

Отряд Игоря тоже стал менять позицию после обстрела.Но если от­ряд Максима улучшал позицию в подъеме на этаж в лестничном проеме (20го подъезда-М.Р.?),здесь отступали сверху вниз.Из-за плотности огня со стороны набережной ответная пальба была невозможной.Кроме того,эта сторона обстреливалась из танковых пушек,но отдельных сна­рядов боялись меньше,чем пуль.Отходили в подвал,где были безоружные солдаты дивизии Дзержинского,сдавшиеся накануне,депутаты,гражданские лица.Плутая,группа вышла на первый этаж,который оставался оплотом обороны.Люди из окон стреляли из автоматов и громко пели "Варяга".В углу находились женщины.Предложили занять позицию на третьем эта­же.Здесь ситуация повторилась-плотный огонь по окнам не давал воз­можность ответить огнем.

( "Контраргументы и факты" #1,1994)

Юрий Кузнецов:"Здание буквально сотрясалось,когда стали бить танки.Встретились женщины,которые несли носилки с ранеными на ули­цу.я тоже взял носилки,хотя знал6что выходить опасно.Мы изо всех сил размахивали белыми простынями.вышли из центрального входа и пошли прямо на танки.Они нас пожалели.А с той стороны дома могли расстре­лять.Вокруг было множество убитых.Мы видели,что они уже накрыты бе­лой материей.Подскочили ОМОНовцы,сказали,что я здесь деньги у мерт­вых ищу-я смотрел лица-ведь могли быть и знакомые.На два дня за это попал в тюрьму".

("Черная сотня" #2 1994)

Игорь Жданов:"Услышал страшный грохот и понял-по нам бъют тан­ки.Выглянул в окно,увидел,что эти подонки расстреливают прямой на­водкой Белый Дом и тех,кто здесь находится.Один из выстрелов пришел­ся не в проем между окон,а прямо в стену.Вслух высказал мнение6что они даже стрелять не умеют,но военные,стоящие рядом,заверили в об­ратном-это была попытка разбить перекрытие и всех,находящихся здесь,заживо похоронить"

("Черная сотня" #2 1994 )

"Левый информцентр":"В 8 утра по внутренней трансляционной сети объявили сбор в Совете Национальностей.Собрание вел М.Челноков.Пер­вые полтара часа депутаты обсуждали политическую ситуацию,О.Румянцев призывал найти компромисную фигуру премьер-министра,которая бы уст­роила и депутатов,и Ельцина и предложил Ю.В.Скокова,но это встретило протест Челнокова,заявившего,что с преступниками не может быть комп­ромисса.Другие предлагали найти такую фигуру,которая бы устроила Су­бьектов Федерации,но это даже не обсуждали,а устроили концерт худо­жественной самодеятельности.Заслушивали объявления,сводки с поля боя.В.В.Тарасов рассказал,что Дом обстреливают из крупнокалиберных пулеметов,24 мм скорострельных пушек и 120 мм орудий стальными бол­ванками.По зданию ходил Р.Хасбулатов с 10 охранниками и пожимал всем руки".

Лариса Ефимова:" Уснула на стульях в 5.30 в кабинете Соколова на 4м,так как свет отключили в 23 и на 18й во " Взглядовскую" комнату

подниматься было бесполезно.Без предупреждения началась стрель­ба.Оказалось,что все сотрудники приемной еще ночью ушли домой,их предупредили.Меня остановил депутат Ворфоломеев.Решили подниматься в башню.Думали,будет спецназ.Они стреляют,а потом только осматрива­ют.Из окна на набережной увидели 6 БТРов и горящий автобус.

В 7.30 были в зале Совета Национальностей.Владимир Новиков,он поддерживал ельцина и в "Днемроссию" входил в свое время,пел песни про любовь.Устроили перекличку.Было 103 журналиста,гражданских лиц 2000,подростки 14-16 лет-10 человек,очень долго выясняли с депутатами

-список 1031.  "Для истории пригодится".Потом сказали,что у  Белого

Дома толпа,которая по науськиванию СМИ готова растерзать депутатов и всех ненавидит"

( "Патриот",2-3,1994 )

"Зал Совета Национальностей.Полно народа.Горят свечки.За столом М.Б.Челноков:" Умереть за отчизну не так уж плохо".Воро-

нин,Агафонов.Люди

сидят тихо.Депутаты ведут себя достойно.Шуйков,член  комиссии

Верховного Совета только что

вернулся из Абхазии.Это не первая его война,но он  в  шоке.Это

же центр Москвы и здесь столько женщин.Он спускался в подвал и

говорит,что там 200 солдат.

У окна дети,подростки лет 14-16.Человек 10,на груди комсо мольские значки.Одеты во что-то мещковатое.С ними инструктор:"

Вам сейчас надо донести правду в Харьков,Киев,Николаев о том,что здесь происходит".Кто-то из депутатов:" Их надо спря­тать куда-то в безопасное место".

( Вероника Куцилло).

Михаил Челноков:" Четвертого Съезд я вел,Хасбулатова не было видно уже несколько дней.Нужно было успокоить людей.Не очень приятно было знать,что по тебе стреляют-70 танковых выстрелов.Стреляли по окнам,здание берегли для себя.С очеред­ной идеей компромисса выступил О.Румянцев.Это самая отврати­тельная и бессмысленная идея.То же и Хасбулатов.Я ему даю са­мую отрицательную оценку,никакой организации.Ну приведи ты 10

танков,выстави  хотя бы просто для психологического фона.Никто

из них этого не сделал.Все об законе.Очень резко вырисовыва­лась картина-текущее можно говорить,а стратегия отключается.

Убеждали,что у Руцкого все нити в руках.А нитей-то этих не оказалось.Приходил генерал-лейтенант   в  отставке,говорил,что поедет в части и приведет их,я его в свое время к Ачалову при­вел-ни какого  действия.То  же  с Руцким.Руцкой,он искренний и энергичный,но на государственный  уровень  не  тянет,не  видит проблемы по  серьезному  и  в  ночь со 2го на 3е был абсолютно растерянным человеком.И здесь организации никакой"

( выступление , дв."Свободная Россия",13.03.94)

Юрий Лощиц,"Литературная Россия":"Утро.Ого!Это не то,что вчера в мэрии.Кажется из гранатомета саданули.А может и танковая болван­ка.Мимо нас по коридорам пробегают вооруженные автоматами люди.

-Чей приказ не открывать огонь?Руцкого?

Но тут огонь по Дому возобновляется.Звенят выбитые стекла.Палят из мэрии.Начинают отвечать и отсюда.Собирают в зал Совета Националь­ностей.Не видел ни одной снайперской винтовки.У всех автоматы,иногда пистолеты.Поют романсы.Выхожу в коридор и натыкаюсь на раненого в руку мальчика из Волгограда.Отец Алексей:"Не хотите причаститься?".

Около 11и вошел Хасбулатов:

-Ну что тут можно сказать...Несколько раз предпринимали попытку возобновить переговоры,но та сторона не идет на них.Убит журналист Терехов,он вышел было на переговоры с белым флагом,выстрелили в спи­ну,когда возвращался.

Это уже не тот человек,что был месяц назад.Землистый цвет ли­ца,вымучанная улыбка,Не узнаваемый и никого не узнающий более.В зале заседаний 35 журналистов.Зачем мы здесь?Чтобы видеть угасание жизни на лицах тех,чьи речи,реплики и остроты держали в напряжении всю страну?" ("Русский рубеж",1/20)

Ирина Викторовна,депутат:"Некоторые просили выдать им оружие.Но Хасбулатов сказал:"Наше оружие-Конституция.В здании находилось около 2000 человек.

(С.Говорухин,"Великая криминальная революция")

"Мы в районе 20го подъезда на 6м этаже.Усиливается стрельба со стороны СЭВа-снайперы.Бьют и с гостиницы " Мир".Одна мысль:" Почему же они ( атакующие ) не предупредили в начале,почему сразу стреляли".Бьет пулемет.Ранена в ногу журналистка "Постфактум".А что собственно мы ждали?Ведь ясно же было,что войска придут.Но представлялось иначе-выруливает "желтый геббельс",предлагает сдать оружие,дает время.Все равно не уйдут,но будет шанс,а здесь...Должны же были попытаться быть людьми.Через коридор проносят трупы.

А Вячеслав Терехов остался жив.Попался на первом этаже десантникам.Его избили-домой он пришел с треснувшим реб­ром.Впрочем,на площади действительно был убит человек в корич­невой куртке,такой,как у Терехова.

Прибежал морячек со стороны Баррикадной.Говорит,что идут две толпы нам на помощь.Хасбулатов говорит,что с нашим уничто­жением дело не закончится и это еще не означает поражения,ги­бели парламентаризма.Останутся депутаты,будут,конечно6подни­мать борьбу в других местах.Диктатура может быть восторжеству­ет,но на очень короткое время и очень скоро будет сметена все­народным негодованием и что надо подождать несколько часов,по­ка не подойдет Илюмжинов с "субьектами".

(Вероника Куцилло)

"В зале заседаний был лазарет.Журналистов 103 человека.Депутат Новиков,бывший член Дем.России поет.В доме

напротив сидит снайпер.Уничтожает любого,идущего по коридору  пулями

со смещенным  центром.Нас  хотели вывести с белым флагом,но началась

стрельба и никто не вышел". ( Лариса Ефимова)

( Век ХХ и мир,спецвыпуск)

"Пришел парламентер эвакуировать женщин,полковник десантного полка Андрей Емельянов:"Мы захватили первый этаж,там в 20м подъезде пленные.Мы туда поместим женщин до конца боя.Но никто из женщин идти не захотел.

К 12.30 адская пальба из танков.У входа в палату национальнос­тей лежит раненый подросток.Отец Алексей в черной рясе звонит по ра­диотелефону:"Нас тут всех убивают.Позовите митрополита Ювенария "

(И.Андронов,"Русский рубеж",1/20).

" Около 12и пришел лейтенант эвакуировать женщин,де­тей,журналистов.На 6м бой,"захватом берут,гады".Говорят,что "бейтары" в здании.На третьем дошли до трупа с целиком промок­шими на животе бинтами.Женщины строятся в колонну на вы­вод."Оля,Оленька!Вы мою Олечку не видели?".Группа человек 200,много детей.В зале Совета Национальностей Ю.Воронин гово­рит,что принято решение уходить всем вместе с гордо поднятой головой и флагом в руках.Журналистов 66 человек,половина из РТВ-"Парламент".В 14 часов буфетчицы принесли копченую курицу. Хас отказался." Третьего путча я не переживу,Руслан Имранович"-

" А ты уверена,что этот переживешь?"

Шестой этаж.Все те же трупы.Который с утра шевелил­ся,больше не дергается"

( В.Куцилло)

Н.Глаголева:"Примерно в 12-13 часов полыхает пятый этаж.Из дома напротив по окнам бьют снайперы,оттесняя "население" вглубь.От снай­перских пуль пробиты окна,есть раненые,убита девушка-журналистка.Го­ловы снайперов видны невооруженным взглядом,но у нас нет снайперской винтовки,чтобы их снять.На первом этаже военные действия.На третьем этаже один из медпунктов.Нет капельниц,нечем остановить кровь.Люди умирают от потери крови при незначительном ранении.Убили девушку медсестру,которая пыталась подобрать раненого.

Большая часть людей в темном зале Национальностей.Но он озарен светом человеческих душ.Предложение о капитуляции отвергнуто с него­дованием.Общий настрой таков:"вероятно мы погибнем,кто-то будет арестован,но мы стояли за правое дело6народ нас поймет и продолжит его.Заходил Хасбулатов,просил прощения,говорил,что так случилось6но мы действовали в интересах народа,правда на нашей стороне и мы от нее не отречемся.Депутаты пели песни:"Березовые ситцы","Любите Рос­сию","Свобода-священное слово","Золотая моя Москва","Гори,гори,моя звезда".Была среди нас детская писательница,были молодые ребята из "Братства кандидатов в настоящие люди" от 17 до 25 лет.Девятнадцать человек,комсомольцы,у них съезд был.Все пишут стихи,ищут формулу счастья.Хорошо,что формулу счастья ищут на территории Дома Сове­тов.Их прозвали "Дети Верховного Совета".Здесь же они приобрели еще одного кандидата в настоящие люди.Юноша пришел вместе с мамой".

("Мысль"#19).

Версия для печати [Версия для печати]

Гостевые комментарии: [Просмотреть комментарии (0)]     [Добавить комментарий]



Copyright (c) Альманах "Восток"

Главная страница