Альманах
  Главная страница

 

Выпуск: N 4\5 (28\29), апрель-май 2005г

Возможен ли в России образовательный дефолт?

Ю.В. Громыко

Сегодня мы не имеем реальных знаний о том, как себя «чувствуют» контингенты из различных социальных слоёв в структуре образовательной практики. Это социально-антропологическое знание необходимо для того, чтобы чётко понимать, какую функцию реально выполняет сфера образования в сегодняшнем обществе. Перед нами важнейшая проблема воспроизводства символического и культурного капитала, как эта проблема была сформулирована П.Бурдьё

Возможен ли в России образовательный дефолт?
Образование и безопасность


Громыко Ю.В.,доктор психолог. наук, профессор, действительный член РАЕН

1. Введение

Являясь открытой демократичной страной и обладая значительным образовательным потенциалом, казалось бы, Россия имеет все возможности подготовить за 5-6 лет программы социо-культурного технологического рывка в различных областях практики, а также коллективы «прогрессоров» – группы молодых людей, которые будут способны реализовывать эти программы. На основе реализации подобных программ может быть кардинально изменён институт собственности – из институционального механизма олигархического присвоения и владения собственность может превратиться в меритальную систему вознаграждения за создание эффективных систем управления. Но ничего подобного не делается. Члены правительства отказываются выполнять задание премьер-министра и президента по разработке программ развития страны.

Речь не идёт о том, чтобы создавать абстрактные никому не нужные программы ради программ. Существуют специальные институционально-антропологические инструменты подстройки реализаторов программ развития различных областей практики к существующим полям деятельности. Учителями автора данной статьи были выдающиеся люди – психолог В.В.Давыдов и методолог Г.П.Щедровицкий (не путать с известным предпринимателем – Петром Щедровицким) – создатели в России теории и технологии анализа практики – деятельностного подхода, а также практического метода развития коллективов и групп во многих предметно-практических областях – организационно-деятельностных игр. Теория деятельности была освоена целым рядом зарубежных учёных (Майкл Коул, Кёши Амано, Юрьё Энгештрём, Марианна Хайдеград) и перенесена в виде метатехнологии развития на Запад, где стремительно развивается. Создан целый ряд новых техник деятельностного анализа и преобразования – лаборатория изменения (change-lab), конференции по выработке консенсуса, лаборатория выявления границ между деятельностными системами, – которые прочно вошли в арсенал развития организаций и коллективов.

Именно на основании деятельностного подхода можно сопоставлять принципы развития профессионализма в различных областях практики в России и за рубежом и определять направления эффективного преобразования форм организации практики в соответствии с самоопределением коллективов. Выступая в качестве ключевого докладчика от России на конгрессе Международного общества по исследованию социокультурной теории деятельности в Амстердаме в 2002 году автор данной статьи сформулировал необходимость разработки специальной компаративистской энциклопедии, рассматривающей развитие систем деятельности в России и за рубежом – строительного дела, авиастроения, энергетики, медицины, образования и т.д. На основе подобного анализа можно уже совершенно осознанно, а не вслепую разрабатывать программы развития различных областей практики в соответствии с целями развития страны. Систематически организованные материалы подобной энциклопедии, в которой сопоставительно описываются возможности преобразования различных систем практики, могут рассматриваться в качестве одного из компонентов нового содержания высшего образования. Но сегодня в высшем образовании наукоёмкие программы, ориентированные на получение нового знания о развитии систем практики, отсутствуют. Реформа высшей школы связана с общим курсом экономических реформ правительства, строящихся по принципу austerity – «Экономь или проиграешь». И подобный подход к реформам чреват социальной катастрофой и отнюдь не развитием системы высшего образования.

2. Почему сегодняшняя реформа высшего образования конъюнктурна, бесперспективна и опасна

За последние десять лет в России происходит непрерывный рост числа людей, получивших высшее образование. Не заявляя, как Япония, о возможной перспективе перехода страны к всеобщему высшему образованию (что действительно является правильным ответом на вызовы формирующейся глобальной экономики знаний), мы, казалось бы, негласно направились по этому пути. Не смотря ни на что, на любые самые непонятные декларации власти, российский человек понимает, что наличие диплома высшего учебного заведения является минимальной гарантией возможности изменения его жизни к лучшему. Конечно, диплом, даже не купленный, а реально заработанный, ничего не гарантирует в условиях постоянной нестабильности, сырьевой экономики и неразработанности программ развития страны. Но отсутствие диплома окончательно закрывает возможность карьерного продвижения.

На наш взгляд, такой рост интереса жителей России к высшему образованию определяется тем, что диплом является минимальной гарантией от нестабильности, а также обеспечивает для родителей возможность занять молодёжь хоть чем-то стоящим. Поэтому вокруг обучения юноши и девушки в вузе складывается определённый консенсус разных поколений, который соответствует старой русской традиции всеми силами выучить ребёнка на скопленные медные деньги. Ведь действительно, если не занятия в вузе, то чем займётся молодёжь – наркотики, проституция, преступные группировки. В результате прямая или отсроченная гибель молодых людей.

Поэтому с большой опаской люди, способные хоть в какой-то мере анализировать последствия, относятся ко всем сегодняшним начинаниям Правительства РФ, результатом которых может стать подорожание образовательных услуг или уменьшение образовательных услуг в результате закрытия вузов. Ведь молодёжь, которая не будет учиться, как раз и сомкнётся с пенсионерами, ещё не до конца пережившими унижение от плохо продуманной монетизации льгот и вновь попавшими в «полное зурабство» в результате намечающегося сокращения медицинских услуг. Старый человек, вдруг увидевший, что молодой человек, ради кого он жил, попадает в ещё худшую ситуацию, чем он сам, переходит в состояние, когда ему нечего терять, хотя он и не приобретёт весь мир. Молодой человек, у которого отобрали будущее, сталкиваясь со старым человеком, которому просто нет места в «новой российской экономике», быстро проходит «свои университеты». Перед ним возникает страшная перспектива навсегда попасть в положение своего деда или бабки.

Нам иногда кажется, что американские советники играют одновременно в двух измерениях – в одном они на специальных семинарах концептуально подготавливают реформы Грефа и Зурабова, которые Жуков предложил называть «мероприятиями развития», а в другом они на основе учебника по оранжевым революциям Джина Шарпа «От диктатуры к демократии. Концептуальные основы освобождения» готовят молодёжь выступить против тех условий жизни, которые создаются реформами Грефа и Зурабова. Такая игра является, конечно, циничной, но зато беспроигрышной.

Audiatur et altera pars! Но послушаем и другую сторону. Утверждается, что в настоящий момент огромное число вузов, многочисленные региональные филиалы московских вузов дают некачественное образование и просто зарабатывают деньги на торговле дипломами. Это, безусловно, справедливо. Однако возникает вопрос, почему какой-то немыслимо страшный источник коррупции стремятся обнаружить исключительно в сфере образования, а не в системе торговли нефтью или лесом, ни в сфере банковских спекуляций? И как сделать так, чтобы борьба с недоброкачественными вузами не привела к превращению высшего образования в полностью платную услугу? В этом случае высококачественное высшее образование окончательно превратится в кастовую зону для узких групп населения. Тем самым будет сделана ещё одна попытка присвоить символический капитал по Бурдьё, закрепив экспертно-эпистемическую, знаньевую функцию за выходцами из элитарных семей, представителями власти предержащих. Но подобное действие в России не получится. Оно приведёт, скорее всего, к разнообразным бунтам.

Но есть совсем другая методологическая часть в рассмотрении данной проблемы. При каких условиях динамично развивающееся образование является важнейшим механизмом социо-культурного развития? Если скажем, не трогать российскую высшую школу, давать на неё деньги, позволить ей эволюционировать по своим собственным законам, может быть она доразвивается до каких-то совершенно выдающихся результатов? К сожалению, подобная перспектива весьма сомнительна, если не сказать большего.

И сомнительность подобной перспективы определяется следующими обстоятельствами.

1. Мы всё ближе подходим к ситуации «образовательного дефолта», когда ни отдельный конкретный диплом, ни их общая совокупность не будут иметь никакого значения. Люди на вопрос, какое у вас образование, начинают отвечать парадоксальным образом: «А какое вам надо?», протягивая пачку многочисленных дипломов, включая и дипломы иностранного образца. Люди сегодня не работают, а позиционируются. Но эти дипломы – и отечественные и зарубежные – абсолютно не способны выявить, что реально может профессионально делать человек в российских социокультурных условиях сегодня, и что он при определённых условиях будет мочь завтра-послезавтра, каковы границы его переспециализаций и смены дорожек профессионально-карьерного роста. Человек имеет справки, но не обладает нужными компетентностями. У нас не хватает подготовленных специалистов для самых нужных, повседневных профессий. С одной стороны, существует переизбыток средней руки плохо подготовленных юристов и экономистов, с другой стороны, не хватает инженеров, врачей, педагогов, менеджеров высшей квалификации. Конечно, это связано в значительной степени с тем, что огромная часть выпускников вузов не хочет работать по специальности, поскольку заработная плата совершенно недостаточна для нормальной жизни. Но в то же время, следует признать, что у нас произошло старение уникальных специалистов в целом ряде областей – в фундаментальной науке, среди разработчиков новой техники, среди инженеров-конструкторов, среди специалистов в области безопасности, специалистов в аэрокосмической отрасли, атомной энергетике, станкостроении и т.д. Если мы не осуществим воспроизводства научных кадров в этих областях в ближайшие годы, мы лишимся стратегических сфер занятости для наших людей, и нам надо будет приглашать «варягов» и оплачивать их деятельность.

2. Россия впервые за свою историю попала в ситуацию, когда необходимо исходить не из избыточности, фактической неограниченности людского ресурса, но из его кардинальной недостаточности. Поэтому на повестку дня должны выйти совершенно другие технологии – рачительного учёта имеющегося человеческого ресурса, стратегии его воспроизводства, развития и целенаправленной капитализации, долгосрочного длительного применения. Это означает кардинальный ценностной сдвиг в работе на кадровом поле и в социальной политики. Впервые в России необходимо исходить не из того, что если мне человек не нравится, найду другого, но из совершенно иного понимания: все люди нужны, все пригодятся, все могут найти выгодное профессиональное место, работая на благо России и своё личное благо.

3. Представители бизнеса очень часто не заинтересованы в использовании специалистов высшей квалификации в соответствии с их потенциалом. Очень часто выпускник вуза «избыточен» и является сверхквалифицированным «overqualified» для владельца данного конкретного бизнеса или руководителя корпорации. Поэтому очень часто требования представителей бизнес-сообщества усилить специализацию и снизить образовательный уровень выпускников вузов направлены на приспособление и адаптацию российского человека к куцым и убогим возможностям сегодняшнего совсем не мирового российского бизнеса. Если принять за правило, что бизнес-сообщество платит и поэтому заказывает музыку, т.е. определяет, с какими компетентностями, каким уровнем подготовки специалист ему нужен, то в скором времени мы уничтожим наш единственный резерв – нестандартных людей, воображение и мышление которых превышает серый уровень российского бизнеса и разрушающейся сферы технологий. Поэтому идти на поводу у бизнеса высшая школа не может, она должна бороться за лидирующие позиции в мировой системе образования. Должна, но не борется. Почему?

4. Высшая школа не отвечает за востребованность своих выпускников на рынке труда, поскольку высшая школа не контролирует выход в различные поля практики и не обеспечивает их перевооружение. Делать подобную работу могли бы только своеобразные консорциумы, объединяющие в своём устройстве вуз или несколько вузов, прорывные научные фирмы, опережающие системы промышленных производств. Вузы и университеты в этом случае должны иметь в своей собственности или в управлении систему прорывных производств и те самые инновационные площадки и промышленно-производственные площадки – сетевые экспериментальные зоны развития, о которых говорит Президент РФ.

3. Для эффективного развития высшего образования нам необходимо Федеральное кадровое агентство

Руководить развитием подобных концернов и сетевых экспериментальных площадок развития должно не отраслевое министерство образования и науки, а Федеральное кадровое агентство опережающего образования, фундаментальной науки и прорывных технологий, занимающееся перевооружением различных областей практики.

При подобном подходе мультисфера образования, объединяющая в своём устройстве опережающую развивающуюся науку, использующую средства проектного подхода, и очаги новых ещё только формирующихся отраслей производств, становится важнейшим элементом технологии развития. Конечно, было бы наивно считать, что механизм развития можно разместить в одной отрасли. Никакого министерства развития не бывает. Эта вредная и опасная ошибка отраслевизма во многом и погубила советскую экономику. Но ориентировать образование на обновление знаньевого проекта – смену научных принципов, формирование продуктивного и творческого мышления для всех детей страны (в этом и состоял смысл программы выдающегося русского психолога Василия Давыдова) – безусловно важнейшая задача: введение в жизнь идеологии национального развития вместо людоедства и прозябания.

И лишь вокруг подобного «кулака», состоящего из трёх элементов:

1. развивающегося образования, на основе нового содержания образования,

2. фундаментальной практико-ориентированной науки, предполагающей выявление новых физических принципов,

3. и прорывных промышленных производств, создаваемых на основе технологий следующего поколения –

можно выстраивать взаимодействие с работодателями и формировать кадровый проект развития России.

Попытка напрямую устроить переговоры между вузами и работодателями означает

· либо навязать сегодняшней профессиональной практике монополистом-вузом вполне определённый продукт низкого качества по монопольно высокой цене,

· либо подчинить фундаментальное вузовское образование сиюминутным задачам бизнеса, прагматизировать и выхолостить его. Конечно, обоснуют эту кастрацию благими намерениями привести в образование больший финансовый поток. И многих ректоров при помощи этой аргументации купят. Это равносильно подчинению общего среднего образования задачам поступления в вуз на основе ЕГЭ, что ведёт к развалу российской средней школы. Неслучайно многие представители образовательной политики США называют основным бичом американской системы образования тесты. Как остроумно заметил в своей книге “Big Test” Николай Леман: «Существует жёсткая альтернатива: либо образовывать нацию, либо отбирать наиболее подходящих. Между этими задачами не может быть компромисса».

Университет и коммерческая организация, заинтересованная в приобретении высококвалифицированной рабочей силы, не пересекаются напрямую ещё и потому, что возможны усложнения как формы организации университета, так и коммерческой организации. В результате подобных усложнений могут формироваться специальные университетские консорциумы, межкорпоративные сети, обеспечивающие реализацию совместно разработанных программ по созданию новых промышленных инновационных зон, новых экспериментально-тематических поселений. Форма реализации подобных решений должна разрабатываться специально под содержательные проекты перевооружения отраслей, формирования новых производств и так далее. В системе подобных альянсов вузовская наука может выступать одним из партнёров, претендующих на часть прибыли от создаваемого уникального продукта.

Сегодня же образовательный дефолт является вполне реальной перспективой.

Можно утверждать, что сегодня мы не имеем реальных знаний о том, как себя «чувствуют» контингенты из различных социальных слоёв в структуре образовательной практики. Это антропологическое (или социально-антропологическое) знание необходимо для того, чтобы чётко понимать, какую функцию реально выполняет сфера образования в сегодняшнем обществе. Например, обеспечивает ли образование «равные старты» для представителей разных социальных групп, двигаются ли представители разных социальных групп в системе образования в соответствии со своими собственными достижениями, или их продвижение в более престижные институты определяется социальным положением и финансовым возможностями их родителей? Можно ли вообще применять критерии справедливости к современному российскому образованию? Если нет, то в этом случае образование обеспечивает устойчивое воспроизводство застывших социальных каст. И успешность продвижения в образовательном поле с точки зрения подготовки к престижным профессиям будет соответствовать социально-кастовой структуре общества. Таким образом, перед нами важнейшая проблема воспроизводства символического и культурного капитала, как эта проблема была сформулирована П.Бурдьё (см., например, его книгу “Homo academicus”).

Но с другой стороны, у нас сегодня отсутствует знание о результативности системы образования. Какой процент выпускников, получив дипломы о специальном профессиональном образовании, работают затем по специальности в соответствии со своим дипломом, и в какой мере их подготовка является качественной, удовлетворяя требования к данному специалисту? На эти вопросы сегодня ответов нет. Допущение, что современный выпускник сможет искать место работы более эффективно, не опираясь на административно-бюрократические механизмы государства, не оправдалось. У нас нет рынка. В целом ряде регионов мы имеем огромное число невостребованных юристов и экономистов при не удовлетворяемой потребности в инженерах и врачах. За этим социологическим знанием стоят также отсутствующие антропологические знания о модели выпускника для данной профессиональной области.

При выявлении этого фокуса знания мы приближаемся к основной проблеме сегодняшней сферы образования – оценке внешней результативности и качества образования. Существующие вузы навязывают сферам практики тот продукт, который они могут производить, но отнюдь не тот продукт, который действительно пользуется спросом и имеет стратегическое значение для развития различных областей. Частный бизнес требует тот продукт, который может быть им использован в российских условиях для получения максимальной прибыли, а отнюдь не тот продукт, который обеспечит максимальное социокультурное развитие. Без специальных программ, разрабатываемых агрессивным и мобильным Федеральным кадровым агентством, обеспечивающим кадровое перевооружение различных областей практики и понуждающим и образование и бизнес искать компромисс и создавать согласованные программы, развал лучшей в мире в недавнем прошлом образовательной системы неизбежен.

4. Стране необходима другая стратегия развития Высшей школы – опережающее образование, практико-ориентированная фундаментальная наука и прорывная промышленность

Каким образом можно реализовать подобную стратегию?

1. Прежде всего, было бы правильно создавать сортирующий выпускников механизм не между школой и вузом, а между вузом и различными полями практики, для того чтобы ответить на вопрос, действительно ли востребован тот тип выпускника, который готовится в данном вузе. В противном случае, если реализовывать схему формирования специализированных групп вузов, вузы будет аккумулировать значительные средства, но предоставлять отнюдь не то качество образовательного продукта, в котором нуждается сегодня практика.

2. Современное российское производство и российский бизнес не заинтересованы в специалистах высшей квалификации, способных революционно развивать российское производство на основе фундаментальной прорывной науки, а не просто подводить его под западные образцы. В случае революционного развития технологий, как правило, появляются новые типы производств, а у них новые собственники. Заинтересована ли сложившаяся группа олигархов в появлении новых тысяч собственников на основе создания новых технологий, на основе проектирования новых продуктов и услуг? Нам кажется, что нет. Но ведь именно это образует сердцевину общественного развития.

3. Оценка экстернальных эффектов образования, реально показывающая стоимость, создаваемую образованием, определяется возможностью воспроизводить трудовые ресурсы, а также осуществлять перевооружение данных профессиональных полей в новых институциональных условиях, на основе использования средств профессионального мышления, коммуникации и действия. Поэтому оценка качества программ профессионального образования предполагает анализ общего дизайна данных программ с точки зрения пяти важнейших фокусов:

· А. Эпистемический фокус. Как на основе данной программы студент осваивает знания, техники и способы мышления, действия, коммуникации в конкретных полях практики (в заданных институциональных условиях)? Это и есть проблема знаний в инновационной экономике – преобразующий инструментализм знаний и схем, средств и способов.

· В. Исследовательско-проблемный фокус. В чём заключается знаньевый горизонт, который сегодня не освоен российской и мировой практикой? В чём проблемный горизонт фундаментальных принципов самого данного знания?

· С. Антрополого-технический фокус. Как на основе данной программы студент диагностирует свой уровень компетентностей (институционально востребованных способностей), а также имеющиеся у него включённость в профессиональное дело и стремление работать, осуществлять профессиональный рост, карьерное продвижение, личностный рост.

· D. Менеджеральный фокус. Как на основе данной программы студент будет осуществлять коммуникацию и организационные действия для построения коллектива, способного достичь поставленные перед ним цели.

· E. Фокус построения предпринимательских схем. Как на основе данной программы студент сможет разрабатывать схемы продуктов и услуг, которых сегодня не существует, но потенциальная потребность в которых весьма значительна.

4. Оценка учебных программ на основе выделенных пяти моментов должна быть связана с присвоением ранга программе, который позволяет определённым образом оценивать её стоимость. Присвоение программе ранга предполагает организацию экспертных советов, с включением в данные советы выдающихся представителей различных полей профессиональной практики в данной области и крупных работодателей. При подобном подходе возникает возможность формировать и оценивать вузы как консорциумы (интеграторы) учебных программ определённого типа. Высшие ранги по каждому из направлений должны присваиваться в исключительных случаях.

5. Для решения целого ряда задач кадрового перевооружения и развития региона (округа) вузы могут объединять свои лучшие программы и формировать особые консорциумы для решения сложных, многоуровневых задач перевооружения отдельных профессиональных полей.

Таким образом, для того, чтобы эффективно связать высшее образование и поля практики не через абстрактную «невидимую» руку рынка, а на благо страны, необходимо проделать определённую исследовательскую работу:

· должны быть представлены и описаны поля деятельности в различных областях практики;

· должны быть описаны кадровые потребности в данных полях;

· должна быть задана модель профессионала, эффективно действующего в данном профессиональном поле;

· поля профессиональной деятельности должны получить статус стратегических форм занятости с точки зрения социальной и социокультурной политики страны. Таким образом, у каждого из типов программы должна быть деятельностная «подложка». Должны быть представлены не только содержание и структура учебной программы, но и устройство поля практики, которое должно быть преобразовано;

· это поле преобразований должно быть согласовано с держателями полей практики: корпорациями, профессиональными союзами, представителями ведомств.

Но программы преобразования профессиональных полей практики не должны замыкаться только на “капитанов бизнеса”, поскольку очень часто сложившийся тип бизнеса в России является примитивным и рассчитан на коммерциализацию результатов науки тридцатилетней давности, а не на осуществление научных прорывов. В этом случае мы и к подготовленным специалистам относимся как к ресурсу, в соответствии с принципами ресурсной экономики. Мы не собираемся воспроизводить и развивать людей, мы их хотим потреблять.

Структура программы по отношению к осваиваемому полю практики должна выступать в качестве инструментального средства для преобразования и продвижения в данном профессиональном поле.

Можно выделить несколько разных типов образовательных программ.

Инновационная образовательная программа. Описание инфраструктур в данной профессиональной области, подлежащих преобразованию. Описание новой технологии или проекта института, подлежащего инновационному преобразованию. Описание модели действий агента инновационных изменений по преобразованию форм действия, мышления, коммуникации. Межпрофессиональные взаимодействия и коммуникация с заказчиком и потребителем услуги (продукта), новые формы организации действия и мышления. Принципы, позволяющие осуществлять опробование и поиск новых принципов действия в данной области.

Исследовательская образовательная программа. Формы организации исследовательской деятельности в данной области. Принципы исследовательской деятельности в междисциплинарном исследовательском коллективе. Описание исследовательских технологий получения новых знаний. Формы кооперации и координации деятельности исследователя с проектировщиком и разработчиком. Уровень патентования и защиты интеллектуальной собственности.

Проектно-конструкторская образовательная программа. Формы организации проектной деятельности и инженерно-конструкторских разработок в данной области. Принципы проектирования и конструирования в полидисциплинарном коллективе. Описание конструкторских и проектных технологий, обеспечивающих получение новых решений.

Базовая образовательная программа профессиональной подготовки для данной практической области. Описание базовых моделей профессиональной деятельности в данной области: формы мышления, коммуникации, действия. Условия повышения качества деятельности в данной области, рост профессионализма и перспективы капитализации труда на основе данной модели профессиональной деятельности. Владение определённым набором технологий. Формы взаимосвязи с важнейшими кооперантами. Вертикальная и горизонтальная мобильность, перспективы профессионального роста.

Программа подготовки управленцев. Распространённая модель управленческой деятельности в данной профессиональной области. Предлагаемая новая модель управленческой деятельности и её преимущества. Существующие корпоративные стандарты в данной области, перспективы развития стандартов. Принципы управленческой деятельности, обеспечивающие снижение издержек и повышение качества продуктов и услуг.

Предпринимательская образовательная программа. Существующие предпринимательские схемы в данной области: качественная характеристика этих схем. Новый тип предпринимательских схем. Требования к действию, мышлению и коммуникации предпринимателя, обеспечивающих создание новых предпринимательских схем в данной области.

Безусловно, что за проблемой развития профессионального образования стоит более фундаментальная проблема мыследеятельностной компаративистики, связанная с сопоставительными исследованиями развития различных профессиональных полей практики в России и за рубежом. В виде некоторого эскиза данная исследовательская программа может иметь следующий вид:

План работ по определению требований к развитию профессионального образования исходя из современных тенденций изменения профессиональных полей практики. Исследовательская программа.

1. Анализ кадастра профессий и выдвижение гипотезы об основных укрупнённых полях профессиональной деятельности.

2. Определение основных stakeholders (держателей) данных полей в России и за рубежом – профессиональные группы, ассоциации, сети, сообщества, научные коллективы.

3. Формирование междисциплинарного международного коллектива, проводящего сопоставительные исследования деятельностной организации различных областей практики. – Seth Chaklin (DenmarkUSA), Mariana Hedegaard (Denmark), Yurio Engeström (Finland), Benita Maria (Brazil), Bernd Fichtner (Germany), Mickle Coal (USA), Малявин (Тайвань), Kyoshi Amano (Japan).

4. Выделение для более глубокой проработки пяти сфер, в которых одновременно может быть проведена подобная работа: инженерная мультисфера с тремя полями (строительное дело, авиастроение, станкостроение), медицина, военное дело, пищевая промышленность, энергетика.

5. Разработка стандарта перевооружения (модернизации, развития, upgrading) полей профессиональной деятельности.

6. Проведение организационно-деятельностных игр (мозговых штурмов) и дискуссий в соответствии с разработанным стандартом.

7. Разработка деятельностных и антропологических моделей профессионала для различных полей профессиональной деятельности

8. Формулирование требований на изменение содержания методов и форм образования.

9. Описание проделанной работы в формате «Мыследеятельностная энциклопедия развития наук и практик. Чем заняться в России?»

За данным организационным планом лежит определённая концептуальная исследовательская программа – сопоставительного описания основных тенденций развития деятельности в различных полях практики. Набросок данной программы может быть представлен следующим образом.

1. Основные международные стандарты качества профессиональной деятельности в данной области.

2. Основные институциональные принципы организации деятельности в данной области – фирмы, корпорации, сети. Институциональный каркас профессиональных полей деятельности.

3. Анализ традиционных областей и новых формирующихся областей – health promotion в Канаде, advanced manufacturing system в США.

4. Схемы и принципы реальной организации рабочих процессов (work-flow) в ядерных зонах профессиональной деятельности.

5. Условия выделения «единичек» («клеточек») полномасштабности – взаимосвязь науки, образования, промышленности, финансовых и маркетинговых схем.

6. Определение схем собственности и форм владения в данных профессиональных сферах.

7. Типы эпистемической организации данной области – фундаментальные знания, технические знания, гуманитарные знания, управленческие знания. Новые типы знаниевых членений – практико-ориентированное знание в отличие от прикладного; полидисциплинарное комплексное знание; знание, обеспечивающее реализацию новых компетентностных моделей профессионала.

8. Экспертные системы в данной области: экспертные сообщества, информационные системы, сертификация профессионального роста.

9. Типы знаково-символической организации деятельности в данной области. Информационные технологии и IT-подход.

10. Задачно-проблемная организация. Типология решаемых задач. Типология проблем.

11. Маркетинго-коммуникативная форма организации деятельности в данной области

12. Типодеятельностный анализ организации данной области – соотношение исследовательской, конструкторской, проектной и менеджеральной составляющих. Принципы и способы организации типов деятельности в данной области.

13. Отраслевая-сферная-полисферная организация данных профессиональных полей.

14. Типомыследеятельностный анализ – формы коммуникации, действия, мышления.

15. Антропологические модели данной профессиональной сферы. Соотношение способностей и компетенций. Компетенционная матрица развития данных профессиональных полей. Модель специалиста.

16. Ремесленно-техническая организация полей профессиональной деятельности. Редчайшие навыки и искусство в данных профессиональных полях.

17. Принципы инновационного перевооружения данных отраслей. Технологические пакеты организации труда в данных областях.

18. Формы организации бизнеса и предпринимательские схемы в данной области.

Реализация данной программы позволит выделить те зоны и области, в которых сегодня может начаться перевооружение профессиональных полей деятельности и сориентировать вузовскую молодёжь на продвижение в данных областях. Уже сегодня у нас существует несколько десятков коллективов, которые могут проводить организационно-деятельностные игры по описанию и выделению направлений развития данных полей деятельности. Необходима также разработка специальных тренингов, формирующих психологическую и антропологическую готовность молодёжи стать лидерами в определённых областях профессиональной практики. Данная работа должна координироваться из единого центра, которым для нас и могло бы стать Федеральное кадровое агентство опережающего образования, фундаментальной науки и прорывных технологий, занимающееся перевооружением различных областей практики.

Версия для печати [Версия для печати]

Гостевые комментарии: [Просмотреть комментарии (3)]     [Добавить комментарий]



Copyright (c) Альманах "Восток"

Главная страница