Альманах
  Главная страница

 

Выпуск: N 1\2 (25\26), январь-февраль 2005 г

Философия практики и культура

Языковая картина мира и "война слов"

Ю. Латынина, Участники форума С.Г. Кара-Мурзы, Интернет

"...в середине 1950-х последовательные попытки построить формальные описания разных языков. А вместе с тем, благодаря указанным попыткам и обнаружилось, что язык устроен на много порядков сложнее, чем предполагалось вначале. Главное же - в процессе этих изысканий оказалось, что язык как система куда менее регулярен, чем думалось прежде. Впрочем, я склонна считать, что перфект здесь неуместен - не оказалось, а все еще оказывается и оказывается..."
концепция Анны Вежбицкой

Поиски философского камня

Анна Веж6ицкая Язык, сознание, культура. М., 1997

ЮЛИЯ Латынина

В первую изданную на русском книгу Анны Вежбицкой (доселе работы ее были представлены в семиотических сборниках) вошли новые статьи, посвященные либо русскому языку и культуре, либо Главным семиотическим проблемам. Вот уже двадцать лет Вежбицкая задается идеей составить алфавит человеческих мыслей , как он назван в за головке одной из самых ее известных книг (Sydпеу, 1980). То есть той общей для всей языков понятийной базы, которая и образует инфраструктуру человеческого мышления. Семантические ПРИМИТИВЫ - это элементы, которые нельзя истолковать, но через которые толкуются все понятия. Это неподвижный аксиоматический фонд человечества: - все прочие понятия суть теоремы, доказываемые с помощью данных аксиом.

Алфавит человеческих мыслей, по мысли польской исследовательницы, составляют понятия, которые, во-первых, играют фундаментальную роль в толковании прочих, во-вторых, лексикализированы во всех языках. Ясно, что такая позиция отчасти противоречит гипотезе Сепира-Уорфа о взаимной неотобразимости человеческих языков. «Мир, описанный на двух языках, это не один мир, описанный разными способами, а два разных мира», - писая Сепир. Отчасти - то есть только в вопросе о существовании неделимых семиотических остатков. Неполная переводимость производных понятий находит в Вежбицкой вдуммчивого исследователя. Противоречит она и всяческим тезисам об иных способах мышления архаических народов, вроде известного пралотического мышления Леви-Врюля. Надо заметить, Вежбицкая несколько упрощает свою задачу, представляя сторонников вышеупомянутой точки эрения ретроградами и шовинистами. Polictical соггеctness - вещь, подобающая парламентарию, а не ученому. Да и никто из этнографов и психологов XX века, отстаивавших тезис о неконгруэнтности архаического и современного мышления, не ставил последнее ниже. «Другой» давно не значит «худший». Некоторые антропологи (например, Маргарет Мид) вообще именно «дикаря» были склонны считать светлым идеалом человечества. Обычно же логическое и пра-логическое мышление рассматриваются не только как два равноправных способа миропредставления, но и как способы, соседствующие в мозгу любого человека. Стало быть, возникает вопрос: а способна ли логическая система - будь то порождающая грамматика, модели Апресяна-Мельчука или lingua mentalis Вежбицкой - исчерпывающим образом классифицировать любую речь любого человека? И даже: не сказываются ли личные католические убеждения польской исследовательницы на попытке создания Summa Semiotics в стиле фомы Аквинского?

Полный список семантических примитивов включил в себя

«субстантивы»: я, ты, кто-то, что-то, люди;

«детерминативы» и «квазидетерминативы»: этот, тот же самый, другой, один, два, много, все/весь;

«ментальные предикаты»: думать, говорить, знать, чувствовать, хотеть,

«действия и события» делать, происходить/случаться;

«оценки»: хороший, плохой;

«дескрипторы»: большой, маленький;

«время и месго»: когда, где, после/до, под/над;

«метапредикаты" да/нег, потому что/из-за, если , мочь

«интенсификатор«: очень;

«таксономию и партономию": вид/разновидность, часть;

«нестрогость \прототипы" подобный/как.

Список на протяжении многих менялся: например, бывший семантический примитив «стать» разжалован в рядовые и теперь толкуется так:

Х стал У; было время, когда Х не был У; после этого что-то случилось с X; после этого X был У; я говорю это после того времени.

Если слова вроде «хороший» или «плохой" произрастают во всех языковых климатах, то, существование в архаических языках слов, строго обозначающих понятия, связанные с внутренними мыслительными процессами («думать», «знать») и причинно-следственными отношениями («потому что»), ставится многими антропологами под сомнение. Чаше всего доказывается, что в подобных словах «интеллектуальный» оттенок несет замещение "физиологического значения»

Так, в австралийском языке нгааньятьяра суффикс -апи означает и «из-за», и «после». На языке таяга кирапта обозначает и «много», и «весь». Оммура в Новой Гвинее используют один и тот же глагол (мене) для значений пониммать» и «слышать".

Для сторонников концепций архаического мышления значительная часть семантических универсалий Вежбицкой есть не только не универсалии, но, напротив, слова развившиеся в культурных языках, то есть чрезвычайно поздно . Вежбицкая же полагает, что в «примитивных» языках мы имеем дело с обычной полисемией, не препятствующей употреблению и осознанию понятий: русская фраза «я вижу, что ты имеешь в виду», тоже использует физиологическое «вижу» в значении интеллектуального «понимаю».

Семиотические универсалии используются в качестве естественного метаязыка, описывающего другие понятия (толкование «стать» мы уже приводили) и, в частности, такую плохо поддающуюся изъяснению вещь, как эмоции. Вoт пример:

dissapointment (разочарование)

Х чувствует что-то

иногда человек думает примерно так:

произойдет что-то хорошее

я хочу этого

затем этот человек думает примерно так:

теперь я знаю: этого не произойдет .

поэтому этот человек чувствует что-то плохое

X чувствует что-то похожее

Использование lingua mentalis дает не только возможность отличить друг от друга слова, описывающие эмоции одного языка (surprize or amazement, frustration or dissapointment), но и указать на различные ареалы обитания схожих, но не тождественных понятий разных языков (например, чем английское Нарру отличается от русского «счастливый»). Нельзя не заметить, что устроенный таким образом метаязык нарушает первую заповедь науки: говорить, аки Гераклит, а не аки дядя Ваня из подъезда. Подобно королю, который не «ест», а «кушает», семиотические метаязыки обычно пестрят .страшными значками и непонятными словами, равными шароварам казака, которые, как известно, шириной с Черное море. Как алхимик перегоняет и сублимирует вещество, надеясь извлечь из него философский Камень, так лингвист мучает слово до состояния абстракта. После чего мы должны счпгать, что такие лексемы, как «локутивность», «когнитивность», «имплицитность» и пр., о которых обыкновенный дядя Ваня и не знает, что это за зверь и с рогами он или с хвостом, составляют основу взаимодействия этого . самого дяди Вани с миром. Наука стесняется языка ростопчинских афишек.

Метаязык Вежбицкой дает возможносгь дописывать на молекулярном уровне не только слова данного языка, но и основные императивы данной КУЛЬТУРЫ: образцовые сценарии «того, как думать».

Например, англоамериканский сценарий уверенности в себе:

Плохо часто думать

что~то вроде: если я хочу, чтобы кто другой сделал

для меня хорошее, мне не надо так делать;

хорошо часто думать что-то вроде

если я хочу чтобы со мной

случилось что-то хорошее, мне нужно делать что-то для этого,

я могу это делать

И все же в работах Вежбицкой есть привкус семиотической каббалистики: метаязык с семантических примитивов чем-то походит на "Сефер Йецира», где происходит приписывание цифрам интеллектуальных сущностей позволяет выделить обладающую высокой сложностью картину мира. lingua mentalis - превосходная координатная сетка, наброшенная на все человечества. Но из возможности указать широту и долготу любого семиотического пространства еще не следует, что координатные линии имманентны самому этому пространству и что Гринвичский меридиан начерчен Господом Богом на нашем шарике несмываемой красной краской.

Поиски семантических универсалий чем-то напоминают поиски; философского камня, который как известно, хоть и не существовал в действительности, но явился самым блистательным инструментом и интеллектуальным стредством, положившим начало науке химии.

  От Ольга К Pout Дата 11.05.2002 01:36:18 Рубрики Образы будущего; Версия для печати

Re: меняю Крылова...


Здравствуйте.

>Вот сейчас читаю тот альманах про "русский характер". Может быть,наша
>Ольга прокомментирует(она кажется что-то подобное сюда постила - статью
>Анны Вежбицкой про национальный характер,проявляющийся в русском языке,о
>специфически"русских"словах.

Отличная наводка, спасибо.
Авторы - довольно известные в лингвистическом мире люди. Хотя не Вежбицкая, конечно... И что замечательно здесь - пишут на нормальном языке, а не на "птичьем". К сожалению, в Сети подобных ресурсов немного (я уже писала, что мои поиски особых успехов не имели).

В добавление дам еще кое-что из отложенного ранее.

++++++++++++++

Система терминов родства как часть русской ментальности
(прошлое и настоящее)
Н. В. Юдина

< >
2. Русская терминология родственных отношений — это выражение русской ментальности и русского языкового образа внутреннего мира русского человека. Система терминов родства изначально оказывается своеобразным отображением социальной структуры первобытнообщинного строя, и в этом качестве она пред-ставляет собой ту строго организованную систему элементов, каждый из которых соотнесен с определенной социальной позицией. Некоторые исследователи [3, 36] подчеркивают социальный характер русского слова брат, которое вначале обозначало «мужской член рода», а не собственно термин родства, т. к. каждый член рода первоначально и был твоим братом. Употребление в русской разговорной речи имен родства по отношению к незнакомым людям (типа сынок, тетка, сестренка и т. д.) иногда рассматривается как отголосок представления о членении общества на возрастные классы, и по этому признаку реконструируется самое понятие целого для имен родства — род и племя [1, 310].
3. Как полагают, на ранних этапах развития общества социальная иерархия возникла из отношений между людьми в их общем отношении к миру (отец старше сына, мать ближе жены, брат вернее друга). Эти отношения расширялись по разным направлениям: по линии кровных и свойственных связей, по возрастному, владельческому принципу и т. п. Усложнение отношений между людьми создавало предпосылки для расширения системы терминов родства. Однако в последнее время происходит стабилизация системы, а также некоторое ограничение числа терминов родства и их функционирования. Эта группа лексики оказалась
замкнутой и количественно ограниченной потому, что в новое время уже не пополнялась какими-либо новообразованиями (заимствования типа папа, кузина и т. п. немногочисленны, а главное — представляют собой всего лишь параллели к уже имеющимся в русском языке наименованиям) [5, 121]; кроме того, внеязыковые причины — такие, как отмирание значения рода, родственных отношений, повышение в жизни человека других объединений, разъединения.

< >

5. При сравнении с другими языками выясняется, что в русском языке а) имеются специальные термины для обозначения далеких степеней родства (троюродный брат), а в других языках соответствующие понятия выражаются описательно (нем. Sohn des Vetters meines Vaters); б) различаются отношения непрямого свойства в зависимости от пола лица соотнесения (ср.: свекор, деверь и англ. father-in-law, нем. Schwager и т. д.); в) строго различаются все лица мужского и женского пола (в отличие от, например, турецк. torun «внук, внучка», англ. cousin «двоюродный брат, двоюродная сестра») [2].

< >

Литература
1. Журинская М. А. О выражении значения неотторжимости в русском языке // Семантическое и формальное варьирование. М.: Наука, 1979. С. 295–347.
2. Калужнин Л. А., Скороходько Э. Ф. Некоторые замечания о лек-сической семантике (на материале терминологии родства и свойства) // Исследования по структурной типологии / Отв. ред. Т. Н. Молошная. М.: АН СССР, 1963. С. 183–199.
3. Колесов В. В. Мир человека в слове Древней Руси. Л.: Изд-во ЛГУ, 1986. 299 с.
4. Мейланова У. А. О терминологии свойства в языках лезгинской группы (опыт сравнительно-исторического анализа) // Вопросы языкознания. 1985. № 2. С. 114–122.
5. Моисеев А. И. Типы толкования терминов родства в словарях современного русского языка // Лексикографический сборник. Вып. V. М., 1962. С. 121–124.
6. Моисеев А. И. Термины родства в современном русском языке // Филологические науки. 1963. № 3. С. 120–132.
7. Поляков И. В. Знаковые системы в социальном взаимодействии и познании. Новосибирск: Наука, 1983. 156 с.
8. Сарыбаева М. Ш. Система обозначения родства в английском, русском и казахском языках: Дис. … канд. филол. наук. Алма-Ата, 1991. Т. 1. 214 с.; Т. 2. 96 с. (приложение).
9. Трубачев О. Н. История славянских терминов родства и некоторых древнейших терминов общественного строя. М., 1959. 209 с.










Форум С.Кара-Мурзы
  От Pout
К Ольга Ответить по почте
Дата 12.05.2002 17:27:55
Рубрики Образы будущего; Версия для печати

Языковая картина мира. Вежбицкая и Ко (**)


Ссылки с отличной он-лайновой энциклопедии по теме.
------------------
целое гнездо статей

http://www.krugosvet.ru/articles/77/1007724/print.htm

http://www.krugosvet.ru/articles/77/1007724/1007724a5.htm
http://www.krugosvet.ru/articles/77/1007724/1007724a2.htm#1007724-L-102

http://www.krugosvet.ru/articles/77/1007724/1007724a1.htm

ЯЗЫКОВАЯ КАРТИНА МИРА, исторически сложившаяся в обыденном сознании
данного языкового коллектива и отраженная в языке совокупность
представлений о мире, определенный способ концептуализации
действительности. Понятие языковой картины мира восходит к идеям В. фон
Гумбольдта и неогумбольдтианцев (Вайсгербер и др.) о внутренней форме
языка, с одной стороны, и к идеям американской этнолингвистики, в
частности так называемой гипотезе лингвистической относительности
Сепира - Уорфа, - с другой.
Современные представления о языковой картине мира в изложении акад.
Ю.Д.Апресяна выглядят следующим образом.

Каждый естественный язык отражает определенный способ восприятия и
организации (= концептуализации) мира. Выражаемые в нем значения
складываются в некую единую систему взглядов, своего рода коллективную
философию, которая навязывается в качестве обязательной всем носителям
языка. Свойственный данному языку способ концептуализации
действительности отчасти универсален, отчасти национально специфичен,
так что носители разных языков могут видеть мир немного по-разному,
через призму своих языков. С другой стороны, языковая картина мира
является <наивной> в том смысле, что во многих существенных отношениях
она отличается от <научной> картины. При этом отраженные в языке наивные
представления отнюдь не примитивны: во многих случаях они не менее
сложны и интересны, чем научные. Таковы, например, представления о
внутреннем мире человека, которые отражают опыт интроспекции десятков
поколений на протяжении многих тысячелетий и способны служить надежным
проводником в этот мир. В наивной картине мира можно выделить наивную
геометрию, наивную физику пространства и времени, наивную этику,
психологию и т.д.

Так, например, заповеди наивной этики реконструируются на основании
сравнения пар слов, близких по смыслу, одно из которых нейтрально, а
другое несет какую-либо оценку, например: хвалить и льстить, обещать и
сулить, смотреть и подсматривать, свидетель и соглядатай, добиваться и
домогаться, гордиться и кичиться, жаловаться и ябедничать и т.п. Анализ
подобных пар позволяет составить представление об основополагающих
заповедях русской наивно-языковой этики: <нехорошо преследовать
узкокорыстные цели>; <нехорошо вторгаться в частную жизнь других людей>;
<нехорошо преувеличивать свои достоинства и чужие недостатки>.
Характерной особенностью русской наивной этики является концептуальная
конфигурация, заключенная в слове попрекать (попрек): <нехорошо, сделав
человеку добро, потом ставить это ему в вину>. Такие слова, как дерзить,
грубить, хамить, прекословить, забываться, непочтительный, галантный и
т.п., позволяют выявить также систему статусных правил поведения,
предполагающих существование определенных иерархий (возрастную,
социально-административную, светскую): так, сын может надерзить
(нагрубить, нахамить) отцу, но не наоборот и т.п.

Итак, понятие языковой картины мира включает две связанные между собой,
но различные идеи: 1) что картина мира, предлагаемая языком, отличается
от <научной> (в этом смысле употребляется также термин <наивная картина
мира>) и 2) что каждый язык <рисует> свою картину, изображающую
действительность несколько иначе, чем это делают другие языки.
Реконструкция языковой картины мира составляет одну из важнейших задач
современной лингвистической семантики. Исследование языковой картины
мира ведется в двух направлениях, в соответствии с названными двумя
составляющими этого понятия. С одной стороны, на основании системного
семантического анализа лексики определенного языка производится
реконструкция цельной системы представлений, отраженной в данном языке,
безотносительно к тому, является она специфичной для данного языка или
универсальной, отражающей <наивный> взгляд на мир в противоположность
<научному>. С другой стороны, исследуются отдельные характерные для
данного языка (= лингвоспецифичные) концепты, обладающие двумя
свойствами: они являются <ключевыми> для данной культуры (в том смысле,
что дают <ключ> к ее пониманию) и одновременно соответствующие слова
плохо переводятся на другие языки: переводной эквивалент либо вообще
отсутствует (как, например, для русских слов тоска, надрыв, авось,
удаль, воля, неприкаянный, задушевность, совестно, обидно, неудобно),
либо такой эквивалент в принципе имеется, но он не содержит именно тех
компонентов значения, которые являются для данного слова специфичными
(таковы, например, русские слова душа, судьба, счастье, справедливость,
пошлость, разлука, обида, жалость, утро, собираться, добираться, как
бы). В последние годы в отечественной семантике развивается направление,
интегрирующее оба подхода; его целью является воссоздание русской
языковой картины мира на основании комплексного (лингвистического,
культурологического, семиотического) анализа лингвоспецифических
концептов русского языка в межкультурной перспективе (работы
Ю.Д.Апресяна, Н.Д.Арутюновой, А.Вежбицкой, Анны А.Зализняк,
И.Б.Левонтиной, Е.В.Рахилиной, Е.В.Урысон, А.Д.Шмелева, Е.С.Яковлевой и
др.).


--------(2)-------------

www.krugosvet.ru/articles/77/1007724/1007724a5.htm - 97k

когнитивно-ориентированная этнолигвистика
...
Начиная с Боаса дискуссии об универсальности или, напротив,
относительности способов представления действительности в языке часто
обращаются к фактам так называемой наивной, или народной таксономии - к
тому, как в конкретных языках обозначаются те объекты, которые во
внеязыковой реальности образуют систему родо-видовых отношений или
отношений часть-целое...
В современных когнитивно ориентированных исследованиях по
этнолингвистике, в том числе и в исследованиях, посвященных
таксономическим классификациям, можно условно выделить <релятивистское>
и <универсалистское> направления: для первого приоритетным является
изучение культурной и языковой специфики в картине мира говорящего, для
второго - поиск универсальных свойств лексики и грамматики естественных
языков.

Примером исследований релятивистского направления в этнолингвистике
могут служить работы Ю.Д.Апресяна, Н.Д.Арутюновой, А.Вежбицкой,
Т.В.Булыгиной, А.Д.Шмелева, Е.С.Яковлевой и др., посвященные
особенностям русской языковой картины мира. Эти авторы анализируют
значение и употребление слов, которые либо обозначают уникальные
понятия, не характерные для концептуализации мира в других языках (тоска
и удаль, авось и небось), либо соответствуют понятиям, существующим и в
других культурах, но особенно значимым именно для русской культуры или
получающим особую интерпретацию (правда и истина, свобода и воля, судьба
и доля). Приведем для примера фрагмент описания слова авось из книги
Т.В.Булыгиной и А.Д.Шмелева Языковая концептуализация мира:

<<...> авось значит вовсе не то же, что просто "возможно" или "может
быть". <...> чаще всего авось используется как своего рода оправдание
беспечности, когда речь идет о надежде не столько на то, что случится не
которое благоприятное событие, сколько на то, что удастся избежать
какого-то крайне нежелательного последствия. О человеке, который
покупает лотерейный билет, не скажут, что он действует на авось. Так,
скорее, можно сказать о человеке, который <...> экономит деньги, не
покупая медицинской страховки, и надеется, что ничего плохого не
случится <...> Поэтому надежда на авось - не просто надежда на удачу.
Если символ фортуны - рулетка, то надежду на авось может символизировать
"русская рулетка">. См. также ЯЗЫКОВАЯ КАРТИНА МИРА.

Примером исследований универсалистского направления в этнолингвистике
являются классические работы А.Вежбицкой, посвященные принципам описания
языковых значений. Цель многолетних исследований Вежбицкой и ее
последователей - установить набор так называемых <семантических
примитивов>, универсальных элементарных понятий, комбинируя которые
каждый язык может создавать бесконечное число специфических для данного
языка и культуры конфигураций. Семантические примитивы являются
лексическими универсалиями, иначе говоря, это такие элементарные
понятия, для которых в любом языке найдется обозначающее их слово. Эти
понятия интуитивно ясны носителю любого языка, и на их основе можно
строить толкования любых сколь угодно сложных языковых единиц. Изучая
материал генетически и культурно различных языков мира, в том числе
языков Папуа - Новой Гвинеи, австронезийских языков, языков Африки и
аборигенов Австралии, Вежбицкая постоянно уточняет список семантических
примитивов. В ее работе Толкование эмоциональных концептов приводится
следующий их список:



<субстантивы> - я, ты, кто-то, что-то, люди;
<детерминаторы и квантификаторы> - этот, тот же самый, другой, один,
два, много, все/весь;
<ментальные предикаты> - думать (о), говорить, знать, чувствовать,
хотеть;
<действия и события> - делать, происходить/случаться;
<оценки> - хороший, плохой;
<дескрипторы> - большой, маленький;
<время и место> - когда, где, после/до, под/над;
<метапредикаты> - не/нет/отрицание, потому что/из-за, если, мочь;
<интенсификатор> - очень;
<таксономия и партономия> - вид/разновидность, часть;
<нестрогость/прототип> - подобный/как.

Из семантических примитивов, как из <кирпичиков>, Вежбицкая складывает
толкования даже таких тонких понятий, как эмоции. Так, например, ей
удается продемонстрировать трудноуловимое различие между понятием
американской культуры, обозначаемым словом happy, и понятием,
обозначаемым русским словом счастливый (и близкими ему по смыслу
польским, французским и немецким прилагательными). Слово счастливый, как
пишет Вежбицкая, хотя и считается обычно словарным эквивалентом
английского слова happy, в русской культуре имеет более узкое значение,
<обычно оно употребляется для обозначения редких состояний полного
блаженства или совершенного удовлетворения, получаемого от таких
серьезных вещей, как любовь, семья, смысл жизни и т.п.>. Вот как
формулируется это отличие на языке семантических примитивов (компоненты
толкования В, отсутствующие в толковании А, мы выделяем заглавными
буквами).


Толкование А: X feels happy
X чувствует что-то
иногда человек думает примерно так:
со мной произошло что-то хорошее
я хотел этого
я не хочу ничего другого
поэтому этот человек чувствует что-то хорошее
Х чувствует что-то похожее

Толкование B: X счастлив
X чувствует что-то
иногда человек думает примерно так:
со мной произошло что-то ОЧЕНЬ хорошее
я хотел этого
ВСЕ ХОРОШО
я не МОГУ ХОТЕТЬ ничего другого
поэтому этот человек чувствует что-то хорошее
Х чувствует что-то похожее

Для исследовательской программы Вежбицкой принципиально, что поиск
универсальных семантических примитивов осуществляется эмпирическим
путем: во-первых, в каждом отдельном языке выясняется роль, которую
играет данное понятие в толковании других понятий, и, во-вторых, для
каждого понятия выясняется множество языков, в которых данное понятие
лексикализовано, т.е. имеется специальное слово, выражающее это понятие.

Опора на эмпирические методы традиционно, еще со времен Ф.Боаса,
считается обязательной для этнолингвистического исследования. Прежде
всего, это касается методик полевой лингвистики - работы с информантом,
т.е. носителем изучаемого бесписьменного языка (обычно в какой-то мере
владеющим также языком, знакомым исследователю). Внимание к фактическому
материалу и точным методам обработки данных Боас перенес в
этнолингвистику из естественных наук: он получил университетское
образование в Германии в области математической физики и географии, его
диссертация была посвящена проблемам восприятия цвета воды; начинал он
свою профессиональную деятельность в Америке как физический антрополог и
на протяжении трех десятилетий, будучи профессором Колумбийского
университета, не только занимался полевыми исследованиями языков и
культур американских индейцев, но и преподавал статистику. В современной
этнолингвистике полевые методы сбора данных и статистические методы их
обработки особенно широко используются в коммуникативно ориентированных
исследованиях.

===========(3)=============

http://www.krugosvet.ru/articles/87/1008757/print.htm

....
Иной подход реализован в исследованиях по кросс-культурной прагматике
А.Вежбицкой и ее последователей. Сравнивая слова, конструкции, тексты,
являющиеся в различных языках как будто бы точными соответствиями,
Вежбицкая, используя разработанный ею метаязык семантических примитивов,
показывает, что прямые переводные эквиваленты могут скрывать
существенные культурно обусловленные различия. Когда мы говорим,
например, о дружбе, свободе, гневе, мы невольно приписываем этим
понятиям культурно обусловленные смыслы, присущие соответствующим словам
данного языка. Тем самым мы придаем им несуществующую универсальность и
совершаем серьезную культурную ошибку. Английское понятие friend не
включает в себя тех смысловых компонентов, которые присущи русскому
понятию <друг> (напр., возможность поделиться некоторой не
предназначенной для других информацией или получить/предоставить помощь,
не считаясь с затратами). Аналогично дело обстоит не только со
значениями слов, но и при использовании культурных сценариев, также не
универсальных в отношении той роли, которую они играют в коммуникативной
деятельности конкретной культуры. От традиционных, собственно
лингвистических сопоставительных исследований категорий вежливости, форм
референции и обращения, анализа речевых актов кросс-культурная
прагматика отличается прежде всего функциональной направленностью.
Интерес представляют те области, где языковая структура конкретного
языка не навязывает жестких запретов на употребление той или иной формы,
где возможна вариативность, выбор той или иной стратегии. И то, какая
стратегия будет выбрана, в какой именно культурный сценарий воплощается
данный дискурс (данное выражение), зависит от культурных особенностей
соответствующей коммуникативной общности. По-немецки запрет на курение
звучит Rauchen verboten (приблизительно 'Курить запрещается').
По-английски - No smoking (приблиз. 'Здесь не курят'). Прямой перевод
немецкого выражения на английский (Smoking forbidden) может быть
употреблен только, когда курение связано с угрозой жизни, так как только
в этом случае англоязычные (британская, американская) культуры допускают
возможность, что некое лицо или инстанция могут диктовать человеку, как
ему себя вести. В нормальной ситуации лишь сообщается, как здесь себя
ведут.
...
==============(4)====================


http://www.krugosvet.ru/articles/76/1007638/1007638a1.htm

ВЕЖБИЦКАЯ, АННА (Wierzbicka, Anna) (р. 1938), польский лингвист.
Родилась в Варшаве 10 марта 1938.
Первые работы (середина 1960-х годов) были посвящены семантическому
описанию польской и русской лексики. В 1972 во франкфуртском
издательстве <Атенеум> была опубликована ее книга Семантические
примитивы (Semantic primitives), сыгравшая значительную роль в развитии
семантической теории в 1970-1980. В этой книге Вежбицкая последовательно
развивает идею построения универсального метаязыка для описания смыслов
на базе небольшого числа элементарных единиц типа <я>, <ты>, <хотеть>,
<хороший> и др.
....

В исследовании 1985 берет свое начало важная для последующего творчества
Вежбицкой идея <культурных стереотипов>, во многом определяющая
семантическую структуру того или иного языка. Эта идея затем развивается
в таких ее работах, как Прагматика культурного взаимодействия
(Cross-cultural pragmatics: the semantics of human interaction, 1991),
Семантика, культура и познание (Semantics, culture and cognition, 1992),
Понимание культур через ключевые слова (Understanding cultures through
their key words: English, Russian, Polish, German, Japanese, 1997),
Эмоции в разных языках и культурах (Emotions across languages and
cultures: diversity and universals, 1999) и др. Обращается внимание, в
частности, на специфические для каждого языка, непереводимые или плохо
переводимые понятия (такие, как русские судьба или душа). В то же время,
по глубокому убеждению Вежбицкой, несмотря на внешнее разнообразие
языков и культур, человечество обладает несомненной культурной
общностью, которая позволяет постулировать универсальный семантический
метаязык и заставляет Вежбицкую вновь и вновь возвращаться к идее
семантических примитивов.

...
=============(5)=============---



http://www.nlo.magazine.ru/scientist/52.html

(отрывок)
..
в середине 1950-х последовательные попытки построить формальные описания
разных языков. А вместе с тем, благодаря указанным попыткам и
обнаружилось, что язык устроен на много порядков сложнее, чем
предполагалось вначале.

Главное же - в процессе этих изысканий оказалось, что язык как система
куда менее регулярен, чем думалось прежде. Впрочем, я склонна считать,
что перфект здесь неуместен - не оказалось, а все еще оказывается и
оказывается...

Убедителен в данном контексте опыт Анны Вежбицкой - она не только одна
из ведущих фигур в современной мировой лингвистике, но, пожалуй,
единственный иностранный ученый, оказавший на нашу лингвистику прямое
влияние. Вежбицкая некогда предложила весьма эффективный метаязык
семантического описания, состоявший из десятков единиц. Позднее она была
вынуждена все больше расширять этот язык, так что теперь в нем
элементарных единиц (так называемых "примитивов") стало более сотни [2].
Для хорошего метаязыка описания такое количество примитивов - слишком
много, но иначе тонкого описания смыслов не получается.

Язык сопротивляется системосозидающим "проектам" по причине своей
исключительной сложности. Лингвисты все более склоняются к изящному
описанию ограниченных групп фактов. Например, глубокая книга М. А.
Кронгауза о русском словообразовании [4], если характеризовать ее с
точки зрения того, какой материал в ней представлен исчерпывающе, может
быть названа "книгой о двух приставках". И это нормально.

И здесь - опять-таки, с одной стороны, я не могу представить себе, чтобы
сегодня появились такие глобальные труды (в свое время имевшие
несомненное влияние на целые поколения), как модель "Смысл - текст" И.
А. Мельчука [5] или "Русское именное словоизменение" А. А. Зализняка
[6]. И не только потому, что ученые такого масштаба являются в мир
нечасто, а потому что сама лингвистика пребывает в иной фазе.
...

-
=================конец==================






От Pout К Ольга Ответить по почте Дата 12.05.2002 17:26:57 Рубрики Образы будущего; Версия для печати

Сложные чувства насчет"непереводимых слов".Читая Вежбицкую(*)

Читаю сейчас ее первый (1997) русский переводной сборник - см.ниже.
Первые впечатления - сложные, очень мощная пани. Немного побаиваюсь
умных женщин, а такой давно не встречал. Дело не в"птичьем языке", при
желании можно продраться - ясно пишет.
Надо бы, если коротко выразиться... что-то нам делать

Опасения вызваны еще и ее пристальным, я б сказал, змеиным взглядом.
Русский язык для нее одно из главных поприщ, она активно включилась в
доработку для русской аудитории своих работ, нешуточный энтузиазм ее
сторонников тоже мне становится понятным. Но единственно остается
надеяться,что этот кумулятивный заряд пойдет не во зло ...Любви к
русскому народу( в отличие от профессионального - к языку) не наблюдам.Отсюда
порой впечатление цепенящего пристального взора. Направленного на ядро
народной души через точный семантический анализ (не только
его одного разумеется) классических литературных произведений (впрочем, там у ней
Солж тоже классик). Наверно 2исчислить алгеброй гармонию" и ей не удастся, тут есть соображения что кое в
чем затея вырождена ( у нее внеисторическое отношение к
"коллективно-бессознательному"), но в отличие от предыдущих, куда более
тупых попыток, ЭТА - глубже. Она там предыдущие проекты , периода разгара
Холодной войны, немного цитирует. Еще помню , как фрицы озаботились
метафизикой русской души, Чехова-Толстого для геббельса тоже "раскодировали" их
лингвисты, чтоб потом нас, это, того... уничтожать эффективней. А если
как говорит ниткин, "для окончательного решения вопросов потребуется еще
новая перестройка", "им" может быть заново понадобятся разработки
подобного рода. Вот и не вписалась бы когорта почитателей и
последователей пани Вежбицкой в качестве могучей идейной раскодировки
метафизики русского. Это, повторяю, не дешевки вроде многочисленных
дилетантов и трепачей, коих пруд пруди. Это не
сопливые "крыловы-холмогоровы", не надутые около-глебпавловские "знатоки русского" вроде
кордонских-каганских. Это - настоящая профессиональная работа. И она
ветвится на глазах. Надо "ее" как явление приватизировать во благо, а
то не поучилось бы во вред, русскому народу, у которого эта самая душа.
Поэтому я рад, что попадаются куски уже употребимые "во благо".

Почему еще меня зацепила ,как за жилу, эта работа трех авторов.
Насчет"родная" как самого интимного и в то же время уже вне-эротичного способа обращения -
могу своим личным опытом засвидетельстовать 100процентое попадание. У
меня так было, разумеется , без всяких "рефлексий" - почему это да отчего.
Другой оттенок мне с по крайней мере дважды встретился в СЦ,
задним числом понял, что это немаловажные вещи "такого же порядка", как
наверно, в моем случае . СГ там говорит почему ему лучше в СССр чем в
Испании ?потому что что мальчишка называет меня дядя а не господин". Во
втором - когда полемизирует с "защитниками русских беженцев" (с
Зорькиным кажется) и говорит, что мог бы в СССР пешком пройти всю страну и его
и в юрте и в любой избе приняли бы как родного.

Да и вообще этот кусок замечательно конкретизирует еще слишком
абстрактное общее место "советский народ-семья", кровные родственники.
Самое интимное обращение,"само приходящее","всплывающее" их глубины в
момент экзистенциальной ситуации - идет от глубокого "ты - мой кровник".


Про "душу" и "судьбу" в русском языке - у Вежбицкой отдельные работы,
Ее толкования фундаментальны. Надеюсь, повторяю, еще до "последних" основ она
не докопалась...бр-р-р.
Будем искать более пролетарские пути. Попалась заодно очень важная
работа про метафизику души у Л.Толстого(разумеется по"Войне и Миру" -
Л.Карасев. Недавно книга вышла - он давно занимается"онтологией руской
прозы"). Ото ж я скажу может получится "наш ответ надменной полячке". А
может и нет. Тогда пиши пропало...При очередной "перестройке"выпустят
последний пар из наших душ под чутким надзором ЮСИА и нанятых ими
спецов-лингвистов...

Кстати, мне показалось, что авторы СтраныОЗ прямо пересказывают
(контрабандно) несколько положений концепции Вежбицкой- насчет "авось"
например - что это такая "аксиома" в русском, да и несколько других
приложений


Дальше приведу ссылки на нарытое и сяду читать добытое. Спасибо,
Ольга, за новые ссылки. Для коллекции сначала повторю сюда старые. В
этом посте 3 ссылки, в дургом - 5

===========(1)==============

Был разговор про"непереводимые русские слова"
http://vif2ne.ru/nvz/forum/archive/38/38527.htm
http://vif2ne.ru/nvz/forum/archive/38/38531.htm
http://vif2ne.ru/nvz/forum/archive/38/38540.htm


Проживающая ныне в Австралии полячка Анна Вежбицкая настаивает на
тотальном различии ментальных структур англо- и русскоговорящих.
"Вежбицкая исходит из того, что каждый язык образует свою "семантическую
вселенную"... Не только мысли могут быть "подуманы" на одном языке, но и
чувства могут быть испытаны в рамках одного языкового сознания, но не
другого. Иными словами, есть понятия, фундаментальные для модели одного
мира и отсутствующие в другом"(1).

В числе прочего Вежбицкая выделяет в русскоязычном сознании
"неагентивность" и любовь к морали. "Неагентивность - ощущение того, что
людям неподвластна их собственная жизнь, что их способность
контролировать жизненные события ограничена... Любовь к морали -
абсолютизация моральных измерений человеческой жизни, акцент на борьбе
добра и зла (и в других, и в себе), любовь к крайним и категоричным
моральным суждениям"2. Между прочим, последний тезис дает основания
рассматривать нравоучительную риторику Данилы Багрова ("Брат-2"),
обращенную к англоязычным персонажам, как изысканную метафору,
обозначающую восстание языка, лингвистический бунт, спровоцированный
экспансией чуждой речевой и мыслительной культуры, а вовсе не как
косноязычную болтовню леворадикального и даже фашистского толка

(И.Роднянская)

1 Падучева Е. Феномен Алены Вежбицкой. - В кн.: Вежбицкая А. Язык.
Культура. Познание. М., 1997, стр. 21.
2 Вежбицкая А. Язык. Культура. Познание, стр. 34.

====(2) ==========

(в дополнение к рецензии умной женщины на эту книгу (умница, красавица.
комсомолк,спортсменк...) Юлии Латыниной

)
Метаязык Анны Вежбицкой позволяет описывать на молекулярном уровне не
только слова данного языка,но и основные императивы данной культуры

"Сценарии того, как думать"
-----------------------------------
Одним из самых характерных для англо-американских"правил мышления"
является постулат"позитивного мышления"

Например, американский сценарий
....хорошо часто думать что-то вроде
"я могу сделать что-то(очень)хорошее"


"сценарии того как хотеть"
--------------------------------------
англо-амерский
... каждый может говорить другим что-то вроде
" я хочу этого я не хочу этого"
так говорить хорошо
Хорошо гооворить другим людям что-то вроде
" яхочу знать что ты хочешь"


японский сценарий настаивает на противоположном

я не могу говорить другим людям что-то вроде
" я хочу этого , я не хочу этого"

...
..
========(3)========

эту, вторую ее книгу на русском вроде можно тут купить


http://www.spasibo.ru/full/books/52363.html


Семантические универсалии и описание языков

Купить
Авторы: Вежбицкая А.
Издательства: Языки русской культуры
Год выпуска: 1999

Описание

780 стр., 1 иллюстр., 70*100/16 Пер. с англ. А. Д. Шмелева под ред. Т.
В. Булыгиной

В книге собран ряд работ Анны Вежбицкой, в совокупности иллюстрирующих
различные аспекты применения языка элементарных концептов и
семантических универсалий к всестороннему описанию языка и культуры. На
основе эмпирических сопоставительных исследований Вежбицкая
демонстрирует "духовное единство человечества", которое манифестируется
в многообразии конкретных реализации. В частности, в книге
рассматриваются такие темы, как грамматическая семантика, анализ
ключевых концептов различных культур, культурно обусловленные сценарии
поведения.


>
>
>






продолжение дискуссии о роли лингвистики

Там еще много любопытнейших фишек, и с пани Анной, и другими умными женщинами-филологинями (Латынина тоже вострая ). Если в двух словах, то пани Вежбицка - вот что значит профи и двуязычие - четко показывает внутренне присущий почти всем ведущим англосаксонским лингвистам , включая самого Хомского, "культурный эгоцентризм", показывает, что они являются скрытыми "культурными империалистами". Вот тут (ниже ссылки) она проходится по хомскианцу Пинкеру

Что получается-то. Мало быть на словах "трескучим интернационалистом" (как Хомски),на самом-то деле у него в глубине его професиональной конструкции (всемирно-популярной лингвистической концепции) - махровый англосаксонский"центризм"!
Второе. На форуме именно на этого Пинкера повелись как раз "националисты - солидаристы" и носятся с его откровениями как с писаной торбой

Чудны дела твои, господи, да и невежество - жуткая сила

> > http://vif2ne.ru/nvz/forum/archive/47/47096.htm ...
> ...
>
> без конкретных примеров не оч. информативно
>
> и ещё без связи со средой обитания (например рассмотрение форм
обращения/вежливости в разных языках по контрасту:
скандинавские/японский или даже хотя бы английский/французский или по близости - немецкий/английский)
>
Она лингвист, но не узко-цеховой,хотя и не надевает на себя маску
универсального "культуролога". ПРосто тщательно и мощно копает свой
огород,знает и любит языки , в том числе русский.

Имейте в виду, что этот фрагмент "вынут" из
середины всей конструкции и имеет целью полемически обозначить и выпукло выразить основную позицию А.Вежбицкой - в данном случае с "моноцентрами"- англосаксами, всякими хомскими-пинкерами. А сама разработка и усовершенствование "алфавита" и потом верчение этого"кубика рубика" - в других работах,

http://www.hse.ru/science/igiti/thesis3/3_4_2Wierz.pdf

Вежбицкая А. Понимание культур через посредство ключевых слов. М.: Языки
славянской культуры, 2001. С.13-38.
http://www.fulbright.ru/russian/sumschool/2004/Wierzbicka.doc

"Один из примеров такого отрицания, особенно обращающий на себя внимание, дает нам недавно вышедший лингвистический бестселлер, написанный психологом из Массачусетского технологического института Стивеном Пинкером, чья книга "Языковой инстинкт" (Pinker 1994) превозносится на суперобложке как "великолепная", "ослепительная" и "блестящая", а Ноам
Хомский восхваляет ее (на суперобложке) как "чрезвычайно ценную книгу, весьма информативную и очень хорошо написанную".
>>
Лингвистика находится на передовом крае гуманитарного "фронта" и позволяет как исследовать, так и конструировать "спецбоезапасы". Тема "язык, который ненавидит",обширна. Про польские национальные "комплексы" периода позднего социализма лучше всего в свое время написал тамошний диссидент Ян Юзеф Липский, натуральный полЯк.Перепечатала его наша "Иностранка". Обидно и больно для массы тамошних "паркетных шляхтичей" , зато из первых рук, по делу ,без соплей и для нас полезно было тоже. Сейчас такого почти не бывает.
*

От грубых слов - к зверствам войны

СВЕТЛАНА СЛЭПСАК

ЛЮБЛЯНА, СЛОВЕНИЯ

НьюЙорк Таймс, 9 июля 1993

Светлана Слзпсак - писательница, историк, лингвист

В СОЕДИНЕННЫХ ШТАТАХ много спорят о корректном политическом языке: что наносит больший вред демократии - выраженные словами стереотипы расизма или меры, предпринимаемые для искоренения таковых? Какое-то время тому назад я выступила бы за свободу выражения мнений. Но сегодня убеждена, что война в стране, которая была Югославией, это - война слов.

Все скотства войны начинались со слов - с клише, произнесенных интеллектуалами и поспешно присвоенных политиками. Эти слова нанесли вред языку образованной и утонченной, демократически настроенной общественности, которая стала медленно формироваться после смерти Тито, и положили начало процессу разрушения институтов и социальных механизмов, служивших опорой многонациональной культуры.

Вопреки тому, что мы слышали, многие характерные особенности югославского государства были предназначены для того, чтобы служить интересам меньшинств. На федеральном уровне существовало 10 официальных языков (только в армии признавался один - сербско-хорватский). Телевидение и радио, сфера услуг и пресса общались с представителями каждого национального меньшинства и большинства на его родном языке. Смешанные браки были не исключением, а правилом, и многие дети от таких браков считали себя югославами. Однако сейчас само слово «югослав» звучит для многих оскорбительно. В Хорватии даже придумала прозвище "югозомби" для тех, кто осмеливается вспоминать о прежней Югославии.

К моменту прихода к власти в Сербии Слободана Милошевича в 1987 году в результате своеобразного переворота, осуществленного Коммунистической партией, язык коммунистической идеологии уже вышел из употребления, утратив свое значение и убедительность. И интеллектуалы изобрели новый - упрощенный и грубый. Для сербских писателей-националистов албанцы стали «скотами», хорваты- «сторонниками геноцида»; хорваты и словенцы вместе - «макиавеллистами», а словенцы - «раболепствующим» народом. Словенские же писатели наградили сербов ярлыками «варвары», «балканцы» и «византийцы». Вскоре призывников со словами писателей на устах стали посылать на верную смерть.

С начала подъема национализма я считала, что будучи сербкой, должна прежде всего критиковать сербов. Сербская Академия искусств и наук внесла заметный вклад в военные усилия с помощью секретного меморандума 1987 года, который в общих чертах наметил «национальную программу», создав прецедент сербского национализма, основанный на допущенной по отношению к сербам исторической несправедливости, особенно к сербам, живущим в Косово.

Интересно, что первой подвергла критике меморандум идеологическая гвардия Милошевича, но вскоре ее члены Академии уладили спор. В конечном итоге несколько членов Академии стали членами парламента или советниками президента Сербии Милошевича. Так, Михайло Маркович, диссидент-марксист, преподававший в Анн-Арборе, стал «мозгом» партии Милошевича. Другой член Академии - писатель Добрица Чосич

до недавнего времени бывший президентом Югославии. В прошлом окруженный привилегиями любимец режима Тито, чьи скучные романы нам всем приходилось проходить в школе, Чосич был обвинен в сербском национализме и в 1966 году исключен из компартии. Позднее он стал своего рода конфиденциальным советником националистов.

В 80-е годы Чосич изобрел несколько наиболее подстрекательских лозунгов, использоващшх разжигания войны. По его мнению, «сербы извлекают выгоды из войны и несут потери в мир время». Чосич показывает сербскому народу его зеркальное отражение - коллективный портрет думающих только о славе, национальных задачах и в большинстве случаев абстрактных подвигах суровых воинов, окруженных коварными «представителями Запада», которые ими манипулируют с помощью политики, знаний и дипломатии.

Матийя Бекович, поэт и бывший президент Союза писателей, самый молодой член Акаде-ии, выступил в поддержку референдума, передавшего в 1990 году абсолютную власть в руки Милошевича. Кроме того, он является автором некоторых запоминающихся националистических лозунгов, вроде - «Сербия - это страна с почти истребленным народом", н предложил построить в Белграде мемориальную гробницу из стекла и бетона, где будут погребены останки павших сербов (из всех регионов и стран), погибших в разные исторические периоды, чтобы мир убедился в том, что сербы понесли небывалые потери. Свой вклад в пропаганду сербской национальной культуры внес и всемирно известный писатель Милорад Павич. В его последнем, еще не переведенном романе обыгрывается мысль о том, что "сербы прощают, но не забывают".

Сербское и югославское диссидентское движение, демонстрировавшее сплоченность на протяжении более чем 20 лет, просто не смогло совладать с этими новыми теориями националистов. Некоторые из тех, кого мы когда-то защищали как собратьев по диссидентскому движению, стали по сути военными преступниками. Так случилось с Воиславом Шешелем, членом парламента от сербской Радикальной партии и лидером одной из действующих в Боснии и Хорватии военизированных группировок. В Белграде проявляет заметную активность и критики и протеста. Для националистов они - худшие враги, чем хорваты или мусульмане. Оппозиционеры имеют периодические издания - Vreme и Respublika - и выступают по белградскому радио и телевидению. В течение многих лет я была участницей этого движения. Сейчас я могу критически высказаться по поводу наших прежних позиций. Мы не смогли создать лексику которая позволила бы нам противостоять трескотне националистов.

Нам следовало вынести из дома помойное ведро как только мы почувствовали запах гнили.

03.02.2005 10:51 {Щеглов Сергей Игоревич}
Чосич показывает сербскому народу его зеркальное отражение - коллективный .портрет думающих только о славе, национальных задачах и в большинстве случаев абстрактных подвигах суровых воинов, окруженных коварными <представителями Запада>, которые ими манипулируют с помощью политики, знаний и дипломатии. Матийя Бекович, поэт и бывший президент Союза писателей, самый молодой член Академии, выступил в поддержку референдума, передавшего в 1990 году абсолютную власть в руки Милошевича. Кроме того, он является автором некоторых запоминающихся национаяистических лозунгов, вроде- <Сербия - это страна с почти истребленным народом>
А не кажется ли Вам, что в России происходит РОВНО ТО ЖЕ САМОЕ, что и в Югославии?! Под лозунгами "вымирающего народа" и метафорой "суровых воинов, окруженный коварными представителями Запада" подпишется большинство здешней патррриотической публики, а также примерно 40% населения. Осталось провести референдум, назначить Путина диктатором, немного побомбить Москву, - и здравствуй, оранжевая революция!
>>Язык мыслит за людей,готовыми смыслами слов.

http://vif2ne.ru/nvz/forum/0/archive/80/80818.htm

Слова-амебы, слова-ласки(Хайек),
высасывающие смысл невидимо для глаза оставляют вместо них пустую скорлупку, а с ними обращаются как с "концептами разума" - яйцо выглядит нетронутым, наполненным. (Хайек приводит пример такого концепта - слово-монстр с гнездом на сотню коннотаций "социальный", и предлагает вычеркнуть его из словаря).Затем, опасно доверять мнящему себя сознанию, за которым - внутренние задачи, практически намеченные и решаемые, а слова выполняют роль дымовой завесы реалиции намерений(опять же по накатанному контуру, часто незамечтно). Наконец, сплошь и рядом "логику слов" принимают за "логику вещей",подставляют вместо нее Этот разговор был два года назад, когда обсуждалась
тема"этология-Хайен", книга"Пагубная самонадеянность", главы"Между
инстинктом и разумом"("правила",поведенческие схемы имелись Хайеком в виду). Вот смотрите, именно на этот аспект выходит Поршнев( у Вите там главка про эти места у Хайека).

Вы думаете,это случайно что ли. "Самые простые жизенные вещи" ,практики как они есть, адекватный им язык, адекватная им интсрументальная работающая система - чуть ли не наиболее труднодостижимое дело. Я это
на опыте утверждаю, в том числе не одного года. Даже вроде бы простая и спокойная постановка наталкивается на заборы из внешне верно звучащих слов и "скорей за дело".. А про эту "постановку Хайека"(он в звал на соревнование"любого кто зА социализм") никто не вспоминает. Это умный человек, он,Поршнев, Бурдье, Ильенков _в итоге всего жизнененого опыта_ выходили на эту постановку и набирали, пытались набрать этот нессесер инструментов, чтобы можно было действовать"по контуру вещи", а не по контуру слов, не пойми каких - еще целых, или уже высосанных ласками
Замылен глаз, нет внимания к таким "мелким", молекулярным аспектам.

"По умолчанию" мы заглатываем "неявное размазанное
обыденное употребление".

Лакофф.В повседневной деятельности мы чаще всего думаем и действуем более или менее автоматически, в соответствии с определенными схемами. Что представляют собой эти схемы, для нас совсем не очевидно. Один из
способов их выявления состоит в обращении к естественному языку."

Бурдье дает определения(обговоривает) такие категории самого нижнего ряда. Он не желает работать в терминах"реди-мейд"обыденного языка,"думающего за нас". Первые его по порядку разделы -"НАЧАЛА" "ОРИЕНТИРЫ""МАРШРУТ""РАЗЛИЧЕНИЯ". Диспозиция(место), нутряное" чувство
места", дистинкция(различение). Мы различаем,т.е. отделяем нечто от
другого. Значит нужно сказать - ясно и понятно, что такое различение. Человек -это тело,прежде всего( читаем скажем Гомера) Мы ведем себя как тела в пространстве, значит, имеем "чувство своего места". И "чувство места другого". И т.д. самые абстрактные категории пространства и места у людей. Есть верх, есть них. Есть их оппозиция, и т.п. Есть направление вверх, вниз. Это до-, вне и не обязательно требует разума и
сознания. Такими вещами занимался структурализм(Леви-Стросс,Пропп), но у новых , которые называют себя их последователями, уже не пост-структурализм , а НЕО-. НЕОКЛАССИКА . Единая насквозь категоральная
сетка(пусть сложно сплетенная "узором толкований"). Они сожрали по максимуму, мажорировали главные продуктивные "традиции"(многого не-своего. не-французского, нашего,не зная - они у себя, им своего достаточно, там богатейшая культурная традиция и школы). Но они _различали_ и учитывали, "кого"мажорировать". А не хватались за первое попавшее, за американский прагматизм или "господствующие умонастроения" эпохи . Различали. С этого начинается "НАЧАЛА". Мы ,говорят, мимо всех англо-саксов, локков и "парсонсов" , мимо всех амеров идем со своей "франсе--культурель" линией. Хотя б они все разбомбили своей" категориальной гегемонией". У нас собственная гоордость. И мы ее знаем и впитали, мы- в середине традиции, которая идет через нас и будет после нас.

Что это за традиция, если одним словом .Нужен "эскиз жизненной философии практики". Самой "простой" практики , обыденно-повседневной, и "нечистой". Но. Что такое эта практика, что это за "паутина", в которую "по умолчанию" с самого начала помещен человек.
"Практическая схема" Одно из важнейших понятий, из которых затем вырастет норматив
Одно из важнейших понятий, из которых затем вырастет норматив, ритуал. "Практическая схема" не обладает логическим характером,ни к
"инстинктам", ни к мышлению напрямую не относится. Она есть не столько понятие, <идея> или <синтез>, сколько "испарение" стандартных_способов действия_ агента. Поскольку легитимизированные (общепринятые,"узаконенные" в смысле ""номоса" -социальной "печати")
практические схемы суть результаты интериоризации социальных отношений, постольку они невидимо принуждают агентов принимать социальную действительность такой, какая она есть, воспринимать ее как нечто очевидное и само собою разумеющееся,и в таком качестве присваивать ее, а не рефлектировать и противопоставлять ей другие <возможные миры>.
Исходным отношением агента к социальной действительности является, как говорят на их жаргоне, <онтологическое соучастие>, доксическое отношение как <онтологическая ангажированность> .
В силу этого принципиально важным в опыте социальной
действительности является то, что он,этот опыт, <:предполагает обращение к практикам ниже эксплицитного уровня представления и вербализованных выражений> . То есть за тем порогом, который охватывает"сознательная мысль" и даже язык(речь). То есть - к сфере, которую поршневская традиция относит (такое у поршневцев слово) к сфере"суггестии".

Сфера - есть. Проблема *откуда начинать распутывать "клубок социальных отношений, узлом которых является человек" - тоже есть. Слова разными линиями предлагаются разные. Сейчас важно наконец застолбить, что проблема- псоатвлена и даже отчасти решена. В стиле "праксиса"и в стиле"голой прагматики".

Есть умные "буржуйские" версии (Хайек). Есть "американсике
прагматические версии" того же самого, постановки и решения. Вовсе не "психоаналитические", это вышло из моды. То, что люди мыслят и понимают мир"по жизни" с помощью "внешнего мышления", как некоторые моллюски имеют систему " внешнего пищевариения",уже достаточно прижившаяся идея. Люди мыслят мир с помощью ready-made "внешнего" мышления, добавим, не обращая внимание на его происхождение и особенности. Например,работа америкаца Лакоффа про метафоры обыденного языка. Язык мыслит за людей,готовыми смыслами слов. Люди собрали все ходовые фразы англо-американского узуса, присмотрелись, сделали оргвыводы в
слвершенно ином ключе, чем Хайек или Бурдье (вспомнтие, как последний резко возражал против применения обыденных слов в политике-социологии."Блестящий политик" и пр)
"Наша обыденна я понятийная система" вся замешана на метафорах,
первые - такие вот "пространственные","ориентационные",в основе -
корреляты физ.состояний. Слушаем фразы.

"Смысл заключен в словах". "Чувствую себя приподнято,на
подъеме"."Это низкий поступок"."Это высокое чувство". " Я упал духом". "Опустили".
I'm feeling up 'Я в приподнятом настроении'. That boosted my spirits
'Это подняло мое настроение'. My spirits rose 'У меня поднялось
настроение'. You're in high spirits 'Вы в хорошем (букв.: высоком)
настроении'. Thinking about her always gives me a lift 'Мысли о ней
всегда воодушевляют (букв.: приподнимают} меня'. I'm feeling down 'Я пал духом (букв.: чувствую себя внизу)'. I'm depressed 'Я-подавлен (букв.:опущен)'. He's really low these days 'В последнее время он в самом деле в упадочном настроении'. I fell into a depression "Я впал в уныние
(букв.: в понижение)'. My spirits sank 'Я упал духом' (букв.: 'Мое
настроение понизилось')

"Физ.подоснова" по Лакоффу (они Гомера ,Паскаля да и Вебера не читали, даже не слыхали кто был 30 годами прежде - нафиг надо). Грусть и унынение гнетут человека, он"опускает голову". Положительные эмоции распирямляют его. Он "идет с поднятой головой" .

Конечно, дискурс может быть разным. Одни слова имеют разные смыслы у разных людей ,это банальность. Но то что понимание "физической" и "практической подосновы" в "одной и той же науке", в рассуждениях об обществе в концептах(социология) может быть плоским, как у американцев,
и глубинным, как у французов и у наших,это уже требуется разглядеть . И застолбить. Постановка задачи "обрести язык" абстрактно одинакова у тех и других. Уже полвека как "осознано", хайеками в том числе, что эта фатальная ПРОБЛЕМА есть. Что "наш обыденный язык отравлен". Решать ее надо. Или -дискурс праксиса, или - предельная прагматика, лепящая с ходу из подножной глины внешне те же слова

Лакофф,начало. >
сайт "Метафоры". Там интересные ссылки на англоязычные ресурсы
В конце моего постинга -отрывок из середины книжки

http://metaphor.nsu.ru/lacoff_main.htm

ДЖОРДЖ ЛАКОФФ, МАРК ДЖОНСОН
МЕТАФОРЫ, КОТОРЫМИ МЫ ЖИВЕМ

George L a k о f f. Mark J о h n s о n. Metaphors We Live By. Chicago,
University of Chicago Press, 1980. (с. 3-32)

метафора пронизывает всю нашу повседневную жизнь и проявляется не только в языке, но и в мышлении и действии. Наша обыденная понятийная система, в рамках которой мы мыслим и действуем, метафорична по самой своей сути.

Понятия, управляющие нашим мышлением, вовсе не замыкаются в сфере интеллекта. Они управляют также нашей повседневной деятельностью, включая самые обыденные, земные ее детали. Наши понятия упорядочивают
воспринимаемую нами реальность, способы нашего поведения в мире и наши контакты с людьми. Наша понятийная система играет, таким образом, центральную роль в определении повседневной реальности. Наша понятийная система носит преимущественно метафорический характер, наше мышление, повседневный опыт и поведение в значительной степени обусловливаются метафорой.

Однако понятийная система отнюдь не всегда осознается нами. В
повседневной деятельности мы чаще всего думаем и действуем более или менее автоматически, в соответствии с определенными схемами. Что представляют собой эти схемы, для нас совсем не очевидно. Один из спос.обов их выявления состоит в обращении к естественному языку. Поскольку естественноязыковое общение базируется на той же понятийной системе, которую мы используем в мышлении и деятельности, язык выступает как важный источник данных о том, что эта система понятий собой представляет.

Наш вывод о том, что наша обыденная понятийная система метафорична по своей сути, опирается на лингвистические данные. Благодаря языку, мы получили также доступ к метафорам, структурирующим наше восприятие, наше мышление и наши действия.

Для того чтобы дать читателю наглядное представление о том, что такое метафорическое понятие и как оно упорядочивает повседневную деятельность
человека, мы рассмотрим понятие ARGUMENT 'СПОР' и понятийную метафору ARGUMENT IS WAR 'СПОР - ЭТО ВОЙНА'. Эта метафора представлена в
многочисленных и разнообразных выражениях обыденного языка:

ARGUMENT IS WAR 'СПОР ЕСТЬ ВОЙНА'

Your claims are indefensible
'Ваши утверждения не выдерживают критики (букв. незащитимы)'.
Не attacked every weak points in my argument 'Он нападал на каждое
слабое место в моей аргументации'. His criticisms were right ou target
'Его критические замечания били точно в цель'. I demolished his argument 'Я разбил его аргументацию'. I've never won an argument with him 'Я никогда не побеждал в споре с ним'. You disagree? Okay, shoot! 'Вы не согласны? Отлично, ваш выстрелУ If you use that strategy, he'll wipe you
out 'Если вы будете следовать этой стратегии, он вас уничтожит'. Не shot down all of my arguments 'Он разбил (букв. расстрелял) все мои доводы'.

Крайне важно иметь в виду, что мы не просто говорим о спорах в терминах войны. Мы можем реально побеждать или проигрывать в споре. Лицо, с
которым спорим, мы воспринимаем как противника. Мы атакуем его позиции и защищаем собственные. Мы захватываем территорию, продвигаясь вперед, или теряем территорию, отступая. Мы планируем наши действия и используем определенную стратегию. Убедившись в том, что позиция незащитима, мы можем ее оставить и принять новый план наступления. Многое из того, что мы реально делаем в спорах, частично осмысливается в понятийных терминах войны. В споре нет физического сражения, зато происходит словесная
битва, и это отражается в структуре спора: атака, защита, контратака и
т. п. Именно в этом смысле метафора СПОР - ЭТО ВОЙНА принадлежит к числу тех метафор, которыми мы Lживем¦ в нашей культуре: она упорядочивает те действия, которые мы совершаем в споре.

Постараемся вообразить другую культуру, в которой споры не трактуются в терминах войны, в споре никто не выигрывает и не проигрывает, никто не говорит о наступлении или защите, о захвате или утрате территорий. Пусть в этой воображаемой культуре спор трактуется как танец, партнеры - как исполнители, а цель состоит в гармоничном и красивом исполнении танца. В такой культуре люди будут рассматривать споры иначе, вести их иначе и
говорить о них иначе. Мы же, по-видимому, соответствующие действия
представителей этой культуры вообще не будем считать спорами: на наш взгляд, они будут делать нечто совсем другое. Нам покажется даже странным называть их Lтанцевальные¦ движения спором. Возможно, наиболее беспристрастно описать различие между данной воображаемой и нашей культурами можно так: в нашей культуре некая форма речевого общения трактуется в терминах сражения, а в той другой культуре- в терминах танца.

Разобранный пример показывает, каким образом метафорическое понятие, а именно метафора СПОР - ЭТО ВОЙНА, упорядочивает (по крайней мере частично) наши действия и способствует их осмыслению в ходе спора.
Сущность метафоры. состоит в осмыслении и переживании явлений одного рода в терминах явлений другого рода. Дело вовсе не в том, что спор есть разновидность войны. Споры и войны представляют собой явление разного
порядка - словесный обмен репликами и вооруженный конфликт, и в каждом случае выполняются действия разного порядка. Дело в том, что СПОР частично упорядочивается, понимается, осуществляется как война, и о нем говорят в терминах войны. Тем самым понятие упорядочивается
метафорически, соответствующая деятельность упорядочивается
метафорически, и, следовательно, язык также упорядочивается
метафорически.

Более того, речь идет об обыденном способе ведения спора и его выражения в языке. Для нас совершенно нормально обозначать критику в споре как атаку: attack a position 'атаковать позицию'. В основе того, что и как мы говорим о спорах, лежит мегафора, которую мы едва ли осознаем. Эта метафора проявляется не только в том, как мы говорим о споре, но и в том, как мы его понимаем. Язык спора не является ни поэтическим, ни фантастическим, ни риторическим: это язык буквальных смыслов. Мы говорим о спорах так, а не иначе потому, что именно таково наше понятие спора, и мы действуем в соответствии с нашим осмыслением соответствующих явлений.

Наиболее важный вывод из всего сказанного выше состоит в том, что
метафора не ограничивается одной лишь сферой языка, то есть сферой слов: сами процессы мышления человека в значительной степени метафоричны.
Именно это имеем мы в ВИДУ, когда говорим, что понятийная система
человека упорядочивается и определяется метафорически. Метафоры как языковые выражения становятся возможны именно потому, что существуют метафоры в понятийной системе человека. Таким образом, всякий раз, когда мы говорим в метафорах типа СПОР - ЭТО ВОЙНА, соответствующие метафоры следует понимать как метафорические понятия (концепты).
...

о Хайеке

http://vif2ne.ru/nvz/forum/0/archive/4/4424.htm

Хайек находит источник развития "расширенного порядка" (понятие
капитализм он отвергает)в формировании надиндивидуальных схем
(паттернов) или систем сотрудничества, которые не умещаются в предела нашего восприятия и знания. Место им он определяет "между инстинктом и разумом" (так названа первая часть работы). Характерно,что Хайек использует
для описания координации деятельности примитивных социальных групп термины "инстинкты солидарности и альтруизма", а возникновение "правил человеческого поведения" "морали"(сменяющих"естественную
мораль")связывает с возникновением признаков "расширенного порядка"- договоров, обмена, торговли, частной жизни и частной собственности.

Нормы поведения людей в обществе образуют
надиндивидуальные схемы, структуры(паттерны). (Простейший
пример -знаменитая"невидимая рука рынка" Адама Смита). В совокупности они составляют то, что можно назвать "укорененный жизненный стиль".

http://vif2ne.ru/nvz/forum/0/archive/4/4425.htm

"Наш отравленный язык". Хайек прально
показывает, что словоупотребление основных понятий (экономики,
социологии.. да даже _сам термин_экономика!) отягощено древними,
для кой-каких укладов устарелыми коннотациями, связями, уходящими где к античности, где к средним векам, и т.д. С места нельзя сдвинуться, прежде чем не выяснить хоть в общих чертах, что такое "общество"(социум). А он
восходит к термину соседство(личное знакомство) и как бы несет его наследство в себе. Беспощадно ячит Хайек универсальное резиновое слово "социальный" и отсылает к работе о _словах-ласках_(weasel). Образ ласочки, высасывающей яйцо,
так что внешне оно остается содержательно-прежним, а на самом деле
стало пустышкой - применяется к таким терминам как "социальный". (Работа называется "Искусство говорить то, что вы не думаете").
Такое слово как "капитализм" много значит.Поэтому борьба за точное
слово, в котором просвечивает понятие, выдает глубинную позицию
автора"Ошибок социализма"

"Магический способ мышления" гораздо более распространен ,только слово магия затаскано,это тоже дезориентирует.. Прежде всего через язык."Наш отравленный язык", в отчаяньм писал Хайек, упирая на волочащиеся из прошлого коннотации,напр слов экономика -букв.ведение дом.хозяйства и социальный -буквально"сидящий вместе". Он хотел даже запретить слово социальный и ввеcти слово каталлактика вместо экономика.(Ср.у СГКМ -хрематистика). Слово - могучий скрытый концепт, оружие, даже в той форме,которая совершенно привычна и непрозрачна. Но дело не
ограничивается только словом. Мы в потоке именно по
законам"комплексного мышления" осмысливаем мир, язык функционирует по
законам "комплексного" мышления ( в смысле который этому термину дал Выготский). Затем тут проходили Гаспаров(коммуникативный фрагмент как принцип устройства языка) и Лакофф(Метафоры,которыми мы живем). Недавно перевели вторую его книгу -"Женщины,огонь и другие опасные вещи", которая близка к Выготскому

Версия для печати [Версия для печати]

Гостевые комментарии: [Просмотреть комментарии (0)]     [Добавить комментарий]



Copyright (c) Альманах "Восток"

Главная страница