Альманах
  Главная страница

 

Выпуск: N 1\2 (25\26), январь-февраль 2005 г

Философия практики и культура

Наследие Чаянова

А.Никулин

Обвиняли Чаянова и в игнорировании факта, что крестьянское хозяйство втягивается в капиталистическую систему. Однако и это неправда. Вот что он писал <Крестьянское хозяйство противостоит во всей своей ничтожности и слабости ожесточенному напору мощных капиталистических организаций, получающих свои прибыли за счет недоплаты за продукты крестьянского труда и переплаты за покупаемые крестьянами товары" Более того. Именно Чаянов дал изумительное по четкости определение кулака

Наследие Чаянова
/
(с) Никулин А.
Журнал "Знание – Сила" № 5 за 1988 год. Стр. 55 - 60.

В начале 1988 года мировая общественность широко отметила столетие со дня рождения экономиста-аграрника Александра Васильевича Чаянова (1888-1939). В СССР это событие получило особое звучание. И не только потому, что он - наш соотечественник. Во-первых, его имя возвращено нам после многих десятилетий забвения. Во-вторых, именно сейчас вновь обретает актуальность выдержавшее проверку историей научное наследие Чаянова.

Поразительно много свершил этот человек за короткий - всего 21 год - период активной деятельности. Он опубликовал свыше восьмидесяти научных трудов, в которых развил теорию кооперативного движения и первым сформулировал учение о трудовом крестьянском хозяйстве. До и после революции он руководил крупнейшими в стране кооперативными организациями, потом, по представлению В.И. Ленина, был введен в состав Госплана, затем - член коллегии Наркомата земледелия. В 1918 году он создал и возглавил первый в стране исследовательский центр по экономике сельского хозяйства. А еще читал лекции и вел семинары, писал фантастические рассказы и повести (об их уровне говорит повышенное внимание к ним М.А. Булгакова). Его перу принадлежат сценарий и пьеса, а также вызвавшее интерес даже у специалистов исследование по западноевропейской гравюре.

Конечно, такую эффективность творчества предопределил талант, целеустремленность Чаянова. Но тому же способствовала и среда, в которой формировалась эта яркая личность.

Отец его, выходец из крепостных крестьян, мальчиком ушел на текстильную фабрику и, проявив трудолюбие, сметку, со временем стал ее совладельцем. Мать, одна из первых русских женщин-агрономов, закончила Московский сельскохозяйственный институт (ныне - ТСХА). Словом, семья была трудовая, культурная, созвучная тому уникальному периоду духовной жизни общества, который ознаменован становлением русской интеллигенции конца XIX - начала XX века.

В 1906 году Чаянов стал студентом Московского сельскохозяйственного института, где его наставником был крупный экономист и статистик, профессор А.Ф. Фортунатов. Отмечу, что как раз в те годы усилился процесс перехода крестьянской России на капиталистический путь развития, и, естественно, происходящее на селе - а его жители составляли основную массу населения страны - искренне волновало очень многих.

Да, несмотря на реформу 1861 года, русское крестьянство долго сохраняло зародившиеся в недрах крепостничества коренные традиции общинного самоуправления. Отведенная помещиками земля находилась не в чьем-то личном пользовании, а принадлежала миру, сельскому сходу. Часть ее выборные "мерщики" распределяли "по равнению", то есть сначала пашню делили по качеству почв, затем каждый участок размечали на полосы и жеребьевкой определяли их в пользование тому или иному общиннику или их группам. Вместе с тем часть земли мир нередко оставлял за собой и не пускал в передел. Эту землю крестьяне обрабатывали сообща, а полученный доход или урожай либо делили по дворам, либо оставляли "на черный день", либо отдавали наиболее нуждающимся членам общины. Бывали случаи, когда мир именно из этих общих денег выплачивал все подати, покупал новые земли.

Однако реализация реформы 1861 года, предусматривающей продажу земли в частные руки, постепенно повела к расслоению крестьянства и глубокому изменению традиционного облика российской деревни. К тому же на смену примитивной трехполке, доисторической сохе стали приходить современные севообороты, техника. Земледелие становилось товарным. Но сельское хозяйство страны не пошло по пути капиталистической промышленности. Длительная его эволюция в качестве главной силы выдвинула семейную форму организации труда, то есть работу без привлечения наемной силы или, в крайнем случае, с привлечением ее в "пиковые" моменты уборки урожая. Однако в деревне шли и от десятилетия к десятилетию усиливались процессы машинизации аграрной отрасли, вовлечения ее в сферу товарно-денежных отношений, крестьянским хозяйствам неизбежно приходилось на это реагировать. Некоторые из них объединяли, кооперировали отдельные виды своей деятельности: что-то делать вместе выгоднее, правильнее, под силу, наконец. Так родились первые союзы по переработке молока, льна, кредитно-сбытовые.

К тому времени в России заметное развитие получила экономическая мысль Исследования А.С Ермолова, А.И Скворцова, М.И Туган-Барановского были известны не только в стране, но и за ее пределами. В 1899 году вышла работа В.И Ленина "Развитие капитализма в России", в которой на огромном фактическом материале был про анализирован ход переустройства сельского хозяйства.

Злободневность процессов, идущих в деревне, их огромное социальное значение - все привлекало внимание Чаянова. Он ездил по центральным и северным губерниям России, изучал бюджеты крестьянских семей, зарождающиеся кооперативные связи, анализу которых и посвятил первые три научные публикации (1909 год) И ничего удивительного нет в том, что по завершении учебы Чаянов в числе лучших был оставлен в родном институте для подготовки к профессорскому званию. И, как было принято, вскоре уехал в зарубежную командировку: в Западной Европе соответствующие процессы в сельском хозяйстве шли давно, и наука там накопила известный опыт изысканий.

Вернувшись домой, Чаянов проявляет себя не только как блестящий лектор, ученый, но и как крупный общественный деятель. Еще бы, наука, которой он посвятил себя, требовала постоянного союза с практикой. Вот почему он непосредственно участвовал в развитии, а с 1915 года возглавил Льняную кооперацию, объединившую переработку и реализацию волокна и игравшую важную роль в экономике страны, так как тогда Россия была самым крупным экспортером льнопродукции на мировой рынок.

Кооперация была важна не только для льноводов. Выходившему из полунатурального бытия крестьянину первых двух десятилетий нашего века требовались и кредиты, и техника, и сбыт произведенного. Отсюда тяга к объединению для выполнения каких то отдельных операций, не связанных с работой непосредственно на земле. Потому-то к 1917 году в стране существовали более 16 тысяч кредитных и ссудосберегательных товариществ, 3 тысячи молочных, несколько видов других добровольных союзов.

Сразу после Октябрьской революции в кооперативном движении нашей страны произошел резкий спад - его посчитали проявлением торгашеского, буржуазного духа. Более осмысленный подход к нему стал формироваться на Х съезде РКП (б), прошедшем в 1921 году. Затем, особенно после появления статьи В.И. Ленина "О кооперации" и перехода к нэпу, началось бурное развитие кооперативного дела на селе. (Кстати, при работе над этой статьей Ленин использовал семь книг Чаянова, которые и сейчас хранятся в его кремлевской библиотеке). Эффективно функционировали Льноцентр, Союзкартофель, Маслоцентр - всех не перечислить. За этими центральными организациями стояли тысячи и тысячи крестьянских хозяйств, сообща пользующихся машинами, кредитом, предприятиями по переработке сырья, совместно наладивших сбыт продукции, осуществление мелиоративных проектов.

Всего к 1928 году кооперацией было охвачено 28 миллионов крестьян, или в тринадцать с лишним раз больше, чем в 1917 году. В молочной кооперации состояло 90 процентов хозяйств, находившихся в молочно-производящих районах. В 1925-1926 годах на долю кооперации приходилось 29 процентов заготовляемого в стране хлеба, 76,5 - хлопка, 45 - сахарной свеклы Доля сельскохозяйственной кооперации в снабжении деревни машинами составляла 75 процентов, семенными материалами - 63,3, удобрениями - 61,8, металлотоварами - 51,2 процента.

Развивалась и наука. Именно Россия - в первую очередь благодаря Чаянову - вышла на передовые позиции в мире по осмыслению организации крестьянских хозяйств, принципам их кооперации Книги Чаянова, как он сам указал в анкете, заполненной за месяц до ареста, выходили на русском, украинском, немецком, японском, английском и французском языках.

Напомню идеологию ленинского плана кооперации эффективный механизм соединения частного интереса с общественным, ибо таким образом на добровольных началах происходит постепенное обобществление собственности, а у крестьянина исподволь формируется рабочее чувство коллективного хозяина, а одновременно у него сохраняется возможность непосредственного участия в организации и управлении производством, в распределении его результатов, в определении доли и способа накопления.

На рубеже двадцатых - тридцатых годов этот план, однако, был подменен коллективизацией "по Сталину" Тогда были отвергнуты все формы кооперации, кроме колхозной. Причем беда заключалась не только в таком противопоставлении, но и в том, что принцип демократичности, принцип "поспешай медленно" подменили обязаловкой, приказом с самыми суровыми оргвыводами по отношению даже к колеблющимся, не говоря уж о несогласных. Реконструкцию сельского хозяйства повели невероятно быстрым темпом, хотя достаточного материально технического подкрепления свершаемому тогда не было. И, кроме потерь людских, естественно, начались всевозможные срывы в земледелии и животноводстве, отступления от испытанных технологий, упало качество работ, резко снизилась продуктивность полей и ферм, сократилось поголовье животных. Но те, кто творил беззакония, кто нарушал экономические и социальные законы в соответствии с идеей Сталина о якобы обострении внутри страны классовой борьбы по мере строительства социализма, во всем винили, конечно, не себя, а плановиков, специалистов, хозяйственников Особенно досталось представителям интеллигенции, сформировавшейся до революции, хотя и верно ей служившей, и тем, кто прямо или косвенно критиковал проводимую политику. Так в огромный ряд репрессированных в 1930 году попал профессор Чаянов, многие его единомышленники. В 1935 году срок заключения ему продлили, а в 1937 году приговорили к расстрелу.

Сегодня, когда Верховный суд СССР после глубокой, тщательной и всесторонней проверки полностью реабилитировал Чаянова и четырнадцать его ближайших сподвижников, Александр Васильевич как гражданин и патриот больше не нуждается в защите. А вот объективный, строго научный разбор его творческого наследия необходим Особенно это важно сейчас, в ходе перестройки всей нашей общественной жизни, в том числе экономики. И тут обращение к Чаянову нужно для решения вполне современных проблем и верной ориентации на будущее. Критически использовать все ценное, забытое или даже неоправданно очерненное и тем гарантировать себя от повторения ошибок - в этом долг экономистов-аграрников.

И еще думаю, невредно напомнить, что пока не перевелись люди, привычно исповедующие постулат Сталина о том, что кооперативное производство стало "тормозить мощное развитие производительных сил", забывшие ленинское положение "строй цивилизованных кооператоров при общественной собственности на средства производства, при классовой победе пролетариата над буржуазией - это есть строй социализма" О необоснованности такой подмены тезисов, в том числе, говорят и книги Чаянова, если, естественно, их читать не предвзято.

Итак, в чем суть воззрений Чаянова?.

В 1917 году он выступает с крупной работой "Что такое аграрный вопрос?". В ней, не отрицая преимуществ крупного производства перед мелким и четко отделяя трудовое хозяйство от капиталистического или кулацкого, автор пророчески пишет "Взять землю у частных собственников, особенно крупных, представляется делом сравнительно легким Гораздо труднее организовать эту землю, распределить ее между трудовыми хозяйствами и организовать на ней культурное трудовое хозяйство, не уступающее по своей производительности частновладельческому" Выход он видит в кооперации, которая, с учетом региональных особенностей, осуществит землеустройство, мелиорацию, снабдит крестьян средствами производства.

Почему вопрос поставлен именно так?.

Изучая российскую деревню, Чаянов обнаружил в ней два полярных процесса рост капиталистических элементов, преследующих прибыль на вложенный капитал, и довольно устойчивое состояние малоимущих трудовых хозяйств, каждое из которых было представлено одной семьей Существование и развитие таких, хозяйств было довольно трудно объяснить с позиций классической политэкономии Они часто отвергали, казалось бы, явно прогрессивные технические нововведения, а направление своей хозяйственной деятельности определяли прежде всего не величиной наличного капитала, но размером семьи, поскольку работала она и только она. Потому-то крестьянская семья, сделал вывод Чаянов, интуитивно нащупывала оптимальный вариант своей вооруженности средствами производства, дальше, за этой "чертой", при уровне техники на данный момент, труд станет непосильным, эксплуатация самое себя будет чревата полным подрывом сил, а их надо беречь, ибо члены такой семьи - и хозяева, и работники одновременно.

В последующих своих работах - "Организация крестьянского хозяйства", "Основные идеи и формы организации сельскохозяйственной кооперации" - он развил, углубил эти положения.

Эволюцию семейных трудовых хозяйств он видел в добровольном объединении ими сначала сбыта и технической переработки производимой продукции, затем - кредита и ссудного дела. Потом, когда в соответствии с диктатом рынка эта кооперация потребует стандартности продукции, входящие в нее мелкие производители будут вынуждены улучшать применяемую технику, перейдут к более совершенным методам земледелия и животноводства. Но опять же на кооперативных началах - с помощью машинных товариществ, контрольных и племенных союзов и т.д. Наконец, "при параллельном развитии электрификации, технических установок всякого рода, системы складочных и общественных помещений, сети усовершенствованных дорог и кооперативного кредита, элементы общественного капитала и общественного хозяйства количественно нарастают настолько, что вся система качественно перерождается из системы крестьянских хозяйств, кооперирующих некоторые отрасли своего хозяйства, в систему общественного кооперативного хозяйства, построенную на базе обобществленного капитала и оставляющую техническое выполнение некоторых процессов в частных хозяйствах своих членов почти что на началах технического поручения".

Словом, кооперация понимается Чаяновым как "широкое социальное движение, постоянно развивающееся, переходящее из одной формы в другую, живущее в различных правовых и экономических условиях и, сообразно им и состоянию своего развития, образующее свои организационные формы".

Это как бы социальная и политическая сторона кооперации. Но есть и технико-экономическая, которая зиждется на теории дифференциальных оптимумов Суть ее в том, что в сельском хозяйстве различные механические, биологические и экономические процессы и операции имеют свойственные только им оптимальные режимы выполнения и оптимальные размеры Оптимальный размер отдельной животноводческой фермы, скажем, вовсе не соответствует оптимальному размеру предприятия, перерабатывающего молоко. Более того, разным видам сырья, в зависимости от их особенностей, также свойственны различные оптимумы. И если тот или иной оптимум не соответствует оптимуму размера крестьянского хозяйства как такового, то семейное трудовое хозяйство стремится отделить от себя выполнение соответствующей операции для выполнения ее на кооперативном начале с другими подобными хозяйствами. В любом случае оптимум заложен там, где "при прочих равных условиях себестоимость получаемых продуктов будет наименьшая".

Однако Чаянов не успокоился на констатации общеизвестного. Он выделил три фактора, определяющие элементы себестоимости в земледельческих хозяйствах. При укрупнении их размеров уменьшается стоимость использования машин, построек, административные расходы. А вот транспортные издержки и многое другое, наоборот, увеличивается Стоимость семян, удобрений, погрузочно-разгрузочных работ и т. п. от размера хозяйства вообще не зависят. Найти баланс между этими слагаемыми - значит установить точку минимальных издержек на единицу продукции. К сожалению, простая и строго научная методика Чаянова была у нас забыта в сельском хозяйстве, начиная с тридцатых годов, мы увлеклись гигантоманией и, игнорируя объективные условия, создали массу неуправляемых колхозов и совхозов. А в конце пятидесятых - начале шестидесятых годов просто "подгоняли" оптимум под фактически сложившиеся размеры.

Вплотную занимался Чаянов и оптимизацией сырьевых зон, размещения и определения размеров перерабатывающих предприятий. И в этом он исходил из очевидного: чем легче транспортировать сырье, чем меньше веса оно теряет при переработке, тем дальше может отстоять перерабатывающий его завод от места производства, тем крупнее должно быть такое производство. И, наоборот, чем оно больше теряет веса при переработке, - например, молоко в масло сыроделии, - тем больше перерабатывающее предприятие тяготеет к месту производства сырья. У нас же, особенно после XIX съезда партии, на переработку всех видов продуктов непосредственно в колхозах и совхозах наложили табу. В ведомственных интересах возводили вдали от сырьевых зон мощные за воды, не обращая внимания на огромные потери по пути от поля (фермы) до них, на совершенно фантастические транспортные расходы.

Но вернемся к идеям Чаянова. Признавая высокую эффективность концентрации на базе кооперации, он считал, что непосредственно в сельском производстве ее возможности ограничены. Логика его была следующей. Земледелие зиждется на использовании человеком солнечной энергии. Ее искусственно концентрировать в больших масштабах нельзя - светило людям неподвластно. Потому то, хочешь или нет, а эта форма труда связана с пространством. Иными словами, чем крупнее соответствующее хозяйство по своим масштабам, тем значительнее площадь оно должно занимать. Однако однотипные операции - сев ли, уборку ли - ему приходится вести на всех полях практически единовременно. Справиться с этим, как поступают в промышленности, только наращивая мощность станков (в данном случае - тракторов, комбайнов и т.д.), трудно. Выход - в увеличении числа машин, что отрицательно сказывается на себестоимости производимого продукта (увы, в нашей практике мы и об этом предостережении Чаянова долго не вспоминали) "Вся выгода, получаемая с укрупнением производства,- подчеркивал Александр Васильевич,- поглощается удорожанием внутри хозяйственного транспорта, и чем интенсивнее хозяйство, тем скорее наступает это поглощение".

Следовательно, в отличие от промышленности горизонтальная концентрация (то есть объединение первичных производителей) - не генеральный путь кооперации в земледелии и животноводстве. Тут неизмеримо выгоднее вертикальная концентрация, та самая, о которой много сказано выше и которая осуществлялась на практике в нашей стране в десятые и двадцатые годы.

В ходе ее, скажем, льноводы каждый на своем участке вели извечно крестьянское дело готовили почву, сеяли, ухаживали за растениями, убирали их. Да и кому, как не им, чувствовать, когда и как лучше проводить ту или иную операцию в конкретно природно-климатических условиях в конкретном году. Иное - переработка выращенной продукции, реализация ее. Зачем этим заниматься сельскому труженику - налаживать дальнюю транспортировку груза, надолго покидать дом, вникать в чуждые ему нюансы конъюнктуры рынка и т. д.? Вот почему крестьяне вступали в Льняную кооперацию. Их заботы заканчивались чисто полевыми работами, в то время это означало, что они готовили так называемую тресту выдержанную под августовскими росами на траве и подсушенную в снопиках льносоломку. Все дальнейшее - доставка сырья на завод (обычно один на район), получение из него волокна, реализация его внутри страны и за рубежом - делали нанятые кооперацией специалисты, рабочие. Часть вырученных ими средств шла на покрытие расходов и расширение производства, часть распределялась между пайщиками, то есть между крестьянами.

Но кооперация не только снимала с крестьянина не свойственные ему функции и приносила ему доход. Постоянно общаясь с рынком, она - во имя своего существования и, значит, во благо селянина - пеклась о качестве своего товара. А потому помогала труженику села наладить работу, отвечающую требованию дня, рекомендовала передовую технологию, помогала купить новые машины и орудия и тем способствовала техническому прогрессу в льноводстве. Итак, преимущество вертикальной концентрации над горизонтальной в сельском хозяйстве - вот первое положение школы Чаянова.

Второе " принимая в отношении к сельскому хозяйству программу вертикальной концентрации в ее кооперативных формах, мы должны предвидеть значительную продолжительность этого процесса" О причинах, приведших к такому выводу, тоже говорилось выше.

Вот каков был чаяновский план преобразования деревни. Еще при жизни его автора он имел и сторонников, и противников. Во введении к изданию "Организации крестьянского хозяйства" 1925 года он сам свел все возражения оппонентов к пяти пунктам, оценивая каждый в отдельности.

Прежде всего, ему инкриминировали то, что крестьянское трудовое хозяйство он рассматривает оторванно от окружающей социально-экономической и исторической действительности. Это неверно, ибо дифференциации деревни, эволюции села Чаянов, его единомышленники уделяли много внимания. Хотя, конечно, элементы статичности в принятой ими методике были. Да и как иначе ведь и клетку растения или животного под микроскопом изучают не в динамике. Вот и бюджет конкретного семейного трудового хозяйства, этой первичной производственной ячейки, надо исследовать на вполне определенный момент ее существования, а уж затем, обобщая множество подобных анализов за какое то время, прослеживать динамику общего процесса.

Второе обвинение, выдвинутое против Чаянова, - в игнорировании марксистских методов и в приверженности к австрийской школе предельной полезности (широким кругам читателей известен ее "краеугольный камень" - закон убывающего плодородия земли). Так вот, сам Чаянов писал "Очень многое из методов марксизма давно уже получило всеобщее признание, органически вошло в методику общественных наук, и было бы в высшей степени смешным, если бы мы обошли их". Ну а уж если говорить о близости его взглядов к зарубежным ученым, то в первую очередь надо тогда вспомнить И.Г. Тюнена, немецкого экономиста, разработавшего крупнейшею проблему - зависимость сельского хозяйства от рынка. Его у нас уже более полувека обвиняют во всех грехах, ссылаясь на одно критическое высказывание К. Маркса о нем. Но при этом упорно замалчивается другая - положительная - оценка Марксом того же Тюнена. Приписывать же последнему игнорирование марксизма вообще поразительно главный его труд - "Изолированное государство" - вышел в свет, когда К. Марксу было восемь лет от роду. Кстати, в ГДР чтут память Тюнена в Ростокском университете бережно хранят его архив, в его бывшем доме (он расположен на территории производственного кооператива округа Нойбранденбург) организован музей. Что же касается Чаянова, то он пошел дальше своего предшественника, установив зависимость сельскохозяйственного производства не только от рынка, но и от других факторов.

Оппоненты Чаянова оспоривали наличие трудовой мотивации в крестьянском хозяйстве, утверждали, что в начале двадцатых годов надо было изучать фермерский тип организации земледелия, а не отживающую форму - семейное хозяйство. Но в России в течение шестидесяти лет, миновавших с реформы 1861 года, подавляющее большинство крестьянских хозяйств обходилось без наемного труда. Или, по терминологии Чаянова, оставались чисто семейными трудовыми (Потом оказалось в развивающихся странах Азии, Южной Америки и даже в Европе, Северной Америке эта форма существует до сих пор ). Да и в дальнейшем, вплоть до конца двадцатых годов, главной фигурой на селе был тот, кто работал сам. А ведь после советской аграрной реформы в двадцатых годах миллионы ранее безземельных и малоземельных крестьян получили от государства землю, и крестьянство в подавляющей массе стало середняцким (в 1926 году 62,7 процента хозяйств были середняцкими). Потому-то это явление и следовало изучать. Изучать, разумеется, понимая, что со временем оно обязательно будет преобразовываться.

Обвиняли Чаянова и в игнорировании факта, что крестьянское хозяйство втягивается в капиталистическую систему. Однако и это неправда. Вот что он писал <Крестьянское хозяйство противостоит во всей своей ничтожности и слабости ожесточенному напору мощных капиталистических организаций, получающих свои прибыли за счет недоплаты за продукты крестьянского труда и переплаты за покупаемые крестьянами товары" Более того. Именно Чаянов дал изумительное по четкости определение кулака основным признаком его является "наличность в хозяйствах наемного труда, привлекаемого не в помощь к своему, а как база для получения нетрудовых доходов, а также наличность кабальных аренд и ростовщического кредита". Это означало, что к кулакам никак нельзя было причислять зажиточных, живущих своим трудом крестьян, как фактически широко практиковалось в период массовой коллективизации. И еще для действенной борьбы с капитализацией деревня "приобретает единственный надежный выход из положения - возможность путем кооперирования многих тысяч хозяйств создавать свои крестьянские специальные могущественные организации, организующие денежный бюджет крестьянства при помощи создания своих крестьянство обслуживающих и крестьянством управляемых крупнейших торговых аппаратов". Причем Чаянов считал совершенно недопустимым принимать в такие кооперативы типично кулацкие хозяйства.

Наконец, его считали певцом распыленных, пропитанных мелкобуржуазным духом крестьянских хозяйств. А он на самом деле вовсе не идеализировал их, а мечтал о новой деревне и указывал надежную дорогу к ней. "Тщательно изучая современное крестьянское хозяйство как оно есть, мы изучали, прежде всего, тот исходный материал, из которого, по нашему мнению, исторически должна в ближайшее десятилетие вырасти новая деревня, превратившая путем кооперации значительную часть своего хозяйства в формы общественно организационного производства, деревня, индустриализированная во всех областях технической переработки, механизированная и электрифицированная, деревня, использовавшая все завоевания агрономии и техники. Зачаточные, исходные элементы этой новой деревни уже и сейчас налицо. Их постепенное количественное нарастание должно в ряду десятилетий сделать нашу деревню качественно совершенной как в экономическом, так равно и в общественном смысле".

Но как раз упомянутые в этой цитате десятилетия не устраивали тех, кто решил за несколько лет осуществить коллективизацию Авторам "скачков" и моментальной перестройки сельского хозяйства Чаянов и его сподвижники "встали поперек горла".

Что же мы можем сегодня взять из наследия Чаянова в арсенал перестройки с ее радикальной экономической реформой?.

Думается, из всего богатства идей, концепций, предложений Александра Васильевича три положения имеют первостепенное значение.

Во-первых, приоритет человека и первичного трудового коллектива, прообразом которых были крестьянские трудовые хозяйства, попавшие в фокус его исследований. И, действительно, там, где мы уже приняли такой подход на вооружение, сразу же ситуация изменилась к лучшему. По данным 1987 года, только в областях Сибири функционируют около 800 коллективов интенсивного труда, работающих на подлинном подряде в условиях подлинного хозрасчета при максимальном развязывании личной инициатив вы Итог5. В среднем один человек стал обрабатывать от 200 до 400 гектаров пашни, производя продукции на 40-100 тысяч рублей. Это в пять - десять раз больше, чем в среднем приходится на каждого работника колхозов и совхозов страны. То же можно сказать и о других прогрессивных, обоснованных наукой формах подрядных, в том числе семейных коллективов, работающих на арендных условиях. Однако пока все они - островки в необъятном океане АПК И предстоит долгая, последовательная, наступательная борьба за то, чтобы эти формы труда стали преобладающими, обыденными. Причем эти мелкие первичные трудовые коллективы функционируют в рамках колхозов и совхозов. Мне уже не раз приходилось подчеркивать, что это не противоречит принципам крупного производства, но устраняет обезличку.

Во-вторых, развитие кооперации. Разумеется, ломать эффективно работающие колхозы и совхозы нельзя и не надо. Но и они нуждаются в совершенствовании - им предстоит стать кооперативами кооператоров, состоящими из самостоятельных подрядных хозрасчетных первичных трудовых коллективов. А наряду с этим, как и думал Чаянов, следует развивать иные объединения (только, естественно, сугубо на добровольных началах, а не в приказном порядке, не для отчета в сиюминутной кампании). Вспомним хотя бы его теорию вертикальной концентрации. Насколько она правильна, показывает, скажем, опыт агрофирмы "Адажи" Латвийской ССР. Колхоз тут создали сорок лет назад на бедных песчаных и заболоченных землях. Потом его несколько раз укрупняли, и ныне он располагает двенадцатью тысячами гектаров земли. И дела шли достаточно скромно, пока в хозяйстве не стали сами перерабатывать собственную продукцию, развивать разные промыслы. Местные земледельцы заняты производством картофеля, зерна, овощей, цикория, разводят пушных зверей. И все это не отправляется куда-то, а превращается тут же, на специально выстроенных предприятиях, в чипсы, консервы, выделанные шкурки и т. д. Каждый член агрофирмы делает свое дело, польза же достается всем. Лишь за 1987 год здесь реализовали продукции на 52 миллиона рублей, 17 из них составила чистая прибыль. Неудивительно, что внушительные средства в "Адажи" направляют на социально-культурные нужды. И хорошо живущие люди, ставшие к тому же подлинными, а не мнимыми хозяевами земли, прекрасно трудятся: в том же, 1987 году с каждого гектара тут собрали по 51 центнеру зерна, по 300 - картофеля, удой от каждой из 2600 коров составил 5180 килограммов. Цифры, о которых большинство наших хозяйств пока мечтают, хотя зачастую они находятся в гораздо более благоприятных природно-климатических условиях.

В-третьих, Чаянов всегда и во всем искал оптимальные решения, то есть такие формы аграрного строительства, которые обеспечивали бы производство с минимальными издержками на единицу продукции. Не долго любимые нами проценты валовых приростов продукции, а ее качество, номенклатура, себестоимость - вот что должно стоять во главе угла. Отсюда необходимость системного подхода к структуре АПК на всех уровнях, к размерам предприятий и организации производства, к тем или иным направлениям интенсификации, особенно к применению техники, к проведению мелиорации, к использованию земельных и водных ресурсов. Десятилетиями с ведомственной колокольни подходили к распределению инвестиций, затратам рабочего времени, выращенному сырью. А в итоге вложения не дали нужной отдачи, производительность труда - ниже низкого, потери сельскохозяйственной продукции, наоборот, огромны.

Естественно, этими тремя положениями не исчерпано то богатство, которым является для нас наследие Чаянова. Он ведь много внимания уделял разработке теории крупных сельскохозяйственных предприятий, прежде всего совхозов, занимался экономикой водного хозяйства. И так далее, и тому подобное. (Известно, что в Бутырской тюрьме Александр Васильевич работал над рукописью, посвященной внутрихозяйственному транспорту, - ее следы пока не обнаружены; до сих пор не найдена неопубликованная им книга "Организация крупного хозяйства эпохи социалистической реконструкции земледелия", возможно, нас ждут новые открытия. Мы и сейчас находим все новые и новые работы, разбросанные по разным журналам, газетам и книгам в нашей стране и за ее пределами.).

Не сторонился Чаянов и региональных проблем. Еще в 1918 году он выпустил книгу "Организация северного крестьянского хозяйства". Тема и тогда была актуальной:.

деревни российского Нечерноземья пустели, правда, не с такой скоростью, как последние лет двадцать пять. И вопрос Чаянов поставил вполне по-современному: ".. Может ли наше бедное, бегающее по промыслам, работающее на фабриках и служащее по городам крестьянство стать действительно крестьянством, к земле прилагающим труд свой, от земли живущим и на земле благоденствующим?" Был определен и ответ: "Само собой понятно, что это дело нельзя сделать приказом от начальства или изданием какого-нибудь декрета. Нужно сделать так, чтобы крестьянину не за чем было бежать из деревни, чтобы в деревне мог он безбедно жить и найти такие прибыльные занятия своему труду, чтобы ему некогда было бегать на отходные промыслы". И далее он излагал программу, как такого добиваться.

Суть ее сводится к развитию молочного и мясного скотоводства, повсеместному введению клеверных севооборотов (без них не будет ни кормов, ни молока и мяса, ни доходов), а также к выращиванию и переработке овощей, картофеля и льна, наконец, к распространению в самих хозяйствах промыслов, позволяющих занять крестьянина в зимнее время. И все это обязательно осуществлять на кооперативной основе.

Минуло семьдесят лет с момента написания этих слов. Многое изменилось в российском Нечерноземье. Однако коренных сдвигов - несмотря на крупные инвестиции!- не видно. Причина? В шаблонном, без учета особенностей зоны, хозяйствовании. "Забыли" кое-где про бездорожье и мелкоконтурные поля, про бесчисленные маленькие деревушки и их жителей, про притягательную силу развивающихся тут же городов. Местное сельское население из производителя продукции стало его потребителем. И лишь в последнее время в ряде районов Псковской и некоторых других областей положение стало меняться, хотя, конечно, медленней, чем хотелось бы. Помогли нестандартные подходы к делу: в селах получают развитие мелкогрупповая, семейная и арендная формы подряда, развернуто жилищное, дорожное и культурное строительство (и далеко не только на центральных усадьбах колхозов и совхозов), началось освоение соответствующей данным условиям системы агропромышленного производства, возрождаются на селе промыслы. Разумеется, впереди поистине гигантская работа. Но осуществлять ее надо, в том числе с оглядкой на Чаянова.

Да, предстоит заново осваивать его труды, причем делать это надо еще со студенческой скамьи. И тогда выдержавшие испытание временем чаяновские идеи станут нашим рабочим инструментом.


Публикацию подготовил В. ГОЛЬДМАН.

Версия для печати [Версия для печати]

Гостевые комментарии: [Просмотреть комментарии (0)]     [Добавить комментарий]



Copyright (c) Альманах "Восток"

Главная страница