Альманах
  Главная страница

 

Выпуск: N 12(24), декабрь 2004г

Философия практики, революция и история

Кровавое воскресенье

С.Тютюкин, В.Шелохаев

Текст петиции широко обсуждался на рабочих собраниях, причем в него вносили много дополнений и уточнений. В итоге этот яркий, выдержанный в духе церковной риторики документ представлял собой поразительную смесь смиренных просьб и почти ультимативных требований, адресованных правительству.
К 100 летию Русской Революции

 

ГЛАВА 1. КРИЗИС ИМПЕРИИ

  1. Кровавое воскресенье

В истории государств и народов бывают годы и даже дни, которые вслед за знаменитым русским поэтом Ф.И. Тютчевым можно назвать "роковыми" или, как теперь часто говорят, судьбоносными. Именно в такие моменты происходят резкие качественные сдвиги в социальной психологии и сознании масс, круто меняющие не только темп, но часто и само направление развития исторического процесса. К их числу, несомненно, относятся и кровавые события 9(22) января 1905 г., положившие начало первой российской революции.

В этот день в Петербурге войска расстреляли мирное шествие рабочих, направлявшихся с портретами царя и иконами к Зимнему дворцу, чтобы вручить Николаю II петицию об улучшении своего невыносимо тяжелого положения. "...Нет больше сил, государь. Настал предел терпению. Для нас пришел тот страшный момент, когда лучше смерть, чем продолжение невыносимых мук"1, — так говорилось в этом документе, который и сегодня трудно читать без волнения. И как знать: не прояви царь явно неуместного в этот драматический момент "спокойствия", не откажись он по оставшимся неясными причинам от встречи с рабочими,—может быть, последующие события в России выглядели бы совсем иначе. Ведь 9 января правительство в очередной раз упустило шанс отсрочить взрыв народного

гнева и тем самым продлить время существования самодержавного режимэ.

Более чем стотысячная манифестация, в которой участвовали рабочие, их жены,, дети, престарелые родители, была организована находившимся под покровительством полиции "Собранием русских фабричных рабочих г. С.-Петербурга", созданным в феврале 1904 г. Характеризуя первоначальные цели этой организации, директор Департамента

полиции Лопухин писал: "Собрание это имело целью предоставить рабочим и их женам возможность разумно и трезво проводить свободное от работы время, а также распространять среди рабочего населения, на нача-

  1. Революция 1905-1907 гг. в России. Документы и материалы. Начало первой русской революции, январь-март 1905 г. М., 1955. С.28 (далее: Начало первой русской революции).

лах русского национального самосознания, просвещение и способствовать улучшению условий труда и жизни рабочих"2. Члены "Собрания", которых к концу 1904 г, по ориентировочным подсчетам, было уже около и тыс. человек — собирались для обсуждения своих нужд, устраивали лекции, концерты. У них были свои чайные, касса взаимопомощи, потребительская лавка. Однако постепенно у части рабочих обозначился повопо в сторону политики, что отнюдь не входило в планы властей и заметио изменило облик всего "Собрания".

Возглавлял эту организацию хитрый, изворотливый и по-своему талантливый 34-летний священник Георгий Гапон, который пытался угодить одновременно и царским властям, и рабочим, но больше всего-собственному тщеславию. По сути своей это был азартный политический игрок, образ которого совершенно не укладывается в наши привычные представления о церковнослужителях, полицейских провокаторах и тем более о революционерах.

Гапона часто называют харизматическим лидером, т.е. человеком, пользующимся у своих последователей высочайшим авторитетом, основанным на исключительных качествах его личности—мудрости, аскетизме, способности принести себя в жертву интересам народа. Думается, что в подобных оценках есть немалая доля преувеличения, хотя Гапон, видимо, действительно обладал некоторыми экстраординарными качествами. Как явствует из мемуарных источников, рабочим и их женам нравилось, что во главе организации стоит красивый молодой священник, который просто и с неподдельным сочувствием говорит о жизни простых людей, Гапон был незаурядным проповедником и неплохим организатором, но никогда не отличался ни необходимой священнику высокой нравственностью, ни последовательностью и принципиальностью своих взглядов.

Выходец из зажиточной украинской крестьянской семьи, Гапон закончил сначала Полтавскую семинарию, а потом Духовную академию в Петербурге и в 1903 г. получил место священника при столичной пересыльной тюрьме, которое и занимал до 31 января 1905 г., когда после событий "Кровавого воскресенья" Синод лишил его сана. Еще в 1902 г. Гапон вошел в контакт с петербургской полицией, а затем близко познакомился и с С.В. Зубатовым—жандармским полковником, начальником особого отдела Департамента полиции, духовным отцом "полицейской социалима" в России. Связи с полицией сохранялись у Гапона и поел отставки Зубатова в 1903 г. На протяжении всего 1904 г. он регулярно брал в Департаменте полиции деньги на расширение и нормальное функционирование своей организации, хотя и возражал против прямого вмешательства властей в ее дела. При этом официально во главе "Собрания"

*Цит.по: Красная летопись. 1922, № 1. С.330.

стояло правление, а четыре его члена (И. Васильев, бывшие социал-демократы Кузин и А. Карелин, а также Н. Варнашев) составляли по сути "тайный комитет", как выражался сам Гапон.

У рабочих вожаков складывались с Гапоном довольно сложные отношения Они были настроены гораздо радикальнее своего "пастыря", с подозрением относились к его связям с полицией, предлагали ему полностью порвать с властями. В итоге Гапон оказался в очень щекотливом положении: он чувствовал, что рабочее движение становится неуправляемым и идет уже как бы помимо него, увлекая за собой все новые и новые массы столичных пролетариев. Поэтому, чтобы сохранить свой авторитет Гапон вынужден был маневрировать, политизировать свою программу , делать ее все более и более радикальной, вести двойную игру уже не только с рабочими, но и с полицией.

Осенью 1904 г., когда в России заметно активизировалось земское либерально-оппозиционное движение и началась так называемая "банкетная кампания", в гапоновском "Собрании" тоже заговорили о составлении петиции к царю, где были бы намечены основные контуры экономических и политических реформ, отвечающих интересам рабочего класса. Скоро эта идея стала в деятельности "Собрания" доминирующей и дала новый, и притом довольно сильный, импульс процессу расширения его влияния на народные массы. Несмотря на то, что сам Гапон недолюбливал интеллигенцию, он вынужден был вступить в контакт с некоторыми деятелями левого крыла либерального "Союза освобождения", отдельными социал-демократами и эсерами, которые помогали ему в составлении петиции.

В успехе Гапона сыграли свою роль многие факторы и, прежде всего, включение в движение не искушенных в политике масс пролетариата, еще не затронутых революционной пропагандой и веривших царю. Как ни значительны были успехи петербургских социал-демократов на рубеже

веков, они смогли включить тогда в орбиту своего влияния лишь очень тонкий слой рабочих, значительно обогнавших в своем развитии основную массу пролетариата. Пролетарская же масса шла в революцию своими, далеко не всегда прямыми путями, в том числе и через религию с ее проповедью равенства, братства и человеческого единения. По сути, гапоновская петиция, в которой громко прозвучали общедемократические требования (в нее вошли и программа либеральных кругов из "Союза освобождения", и почти вся программа-минимум РСДРП), носила достаточно радикальный характер и текст ее мог привлечь к себе даже многих революционно настроенных рабочих. Он широко обсуждался на рабочих собраниях, причем в него вносили много дополнений и уточнений. В итоге этот яркий, выдержанный в духе церковной риторики документ представлял собой поразительную смесь смиренных просьб и почти ультимативных требований, адресованных правительству.

Среди рабочих "просьб", включенных в петицию, были:

1) "меры против невежества и бесправия русского народа" (предостай ление гражданам России политической свободы; амнистия всем постра-давшим за политические и религиозные убеждения, участие в стачках и крестьянских волнениях;.введение всеобщего, обязательного и бесплатного народного образования; созыв Учредительного собрания; установление ответственности министров перед народом; отделение церкви от государства и т. д.);

2)"меры против нищеты народной" (введение прогрессивного подоходного налога, отмена выкупных платежей, передача земли народу. прекращение войны по воле народа);

3)"меры против гнета капитала над трудом" (введение 8-часового рабочего дня и государственного страхования рабочих, право на создание профессиональных союзов и проведение стачек, повышение заработной

платы, учреждение фабрично-заводских комиссий для разбора трудовых конфликтов с участием рабочих и т.п.).

"Вот, государь, наши главные нужды, с которыми мы пришли к тебе, — заканчивали рабочие свою петицию. —...Повели и поклянись исполнить их, и ты сделаешь Россию и счастливой, и славной, а имя твое запечатлеешь в сердцах наших и наших потомков на вечные времена. А не поверишь, не отзовешься на нашу мольбу, — мы умрем здесь, на этой площади, перед твоим дворцом. Нам некуда больше идти и незачем. У нас только два пути: или к свободе и счастью, или в могилу... Пусть наша жизнь будет жертвой для исстрадавшейся России. Нам не жаль этой жертвы, мы охотно приносим ее!"*

Таким образом, петиция отнюдь не была таким "безобидным" для царского правительства документом, как ее нередко изображали в прошлом в нашей исторической литературе. Кроме того, многие рабочие откровенно говорили, что не верят в царскую милость, но хотят испробовать любую, даже самую призрачную возможность мирного решени конфликта, а в случае неудачи готовы будут идти даже на баррикады-

Следует подчеркнуть и еще один очень важный момент: событиям января предшествовала по существу первая общегородская забастовка менее 150 тыс. петербургских рабочих. Поводом к ней послужило довол но рядовое по тем временам событие — увольнение на Путиловск заводе четырех членов гапоновского "Собрания", но вскоре стачка приняла отчетливо выраженный антиправительственный характер.

' Начало первой русской революции. С.31.

Если учесть, что она происходила в разгар русско-японской войны, то ее политическая суть станет еще более очевидной. В ход событий вмешались Петербургский большевистский комитет и меныпевистская- группа РСДРП, призвавшие рабочих расширить стачку и дополнившие экономические требования бастующих политическими. В последние дни перед 9 января Гапон фактически вырвался из-под поля полиции и, чтобы соответствовать чрезвычайно импонировавшей ему роли народного вождя, вынужден был пойти гораздо дальше своих первоначальных планов.

Однако и в этой обстановке Гапон оставался верен себе, продолжая вести двойную игру. По свидетельству либерально-народнического литератора В.А. Поссе, беседовавшего с Гапоном в 1905 г., последний признался ему, что предвидел два возможных варианта развития событий: либо он уговорит царя пойти на уступки рабочим и станет первым советником Николая II, а фактически правителем России, либо возглавит народное восстание и превратится в нового, мужицкого царя*.

Характерно, что накануне 9 января царские власти отдали распоряжение об аресте зарвавшегося "проповедника", но было уже поздно.

Все попытки социал-демократов доказать бессмысленность и подозрительность затеи Гапона остались безрезультатными. Идея доверительного разговора между царем и его "детьми" — рабочими оказалась на какое то время сильнее революционных лозунгов. В этих условиях большевистский Петербургский комитет РСДРП 8 января 1905 г. выпустил листовку к солдатам, в которой призывал их не стрелять в рабочих и переходить на сторону народа. В тот же день ПК РСДРП издал еще одну листовку "Ко всем петербургским рабочим", где, в частности, говорилось: "Такой дешевой ценой, как одна петиция, хотя бы поданная попом от имени рабочих, своооду не покупают. Свобода покупается кровью, свобода завоевывается оружием в руках, в жестоких боях. Не просить царя, и даже не требовать него, не унижаться перед нашим заклятым врагом, а сбросить его с тола и выгнать вместе с ним всю самодержавную шайку — только этим путем можно завоевать свободу"**. Однако влияние большевиков на рабочую массу было тогда еще очень невелико, тем более что гапоновцы призывали не верить революционерам и рвать их листовки. Видные представители демократической и либеральной интеллигенции пытались воздействовать на царских сановников,включая

Председателя Комитета министров С.Ю. Витте, и предупредить

о возможных последствиях расстрела рабочих. Однако они натолкну

* Поссе В.А., Воспоминания - Пг„ 1923. С. 48

** Листовки большевистских организаций в период первой русской революции 1905-1907 гг. в Зч.ч 1. М.1956, с.213

лись на глухую стену непонимания и враждебности, а некоторые чл делегации, в том числе и A.M. Горький, подверглись после 9 января аресту

Накануне шествия, 8 января, Гапон отправил в Царское село , куда выехала из столицы царская семья, письмо Николаю II, в котором предлагал ему прибыть 9 января в столицу и лично принять на Дворцовой площади петицию от рабочих. В противном случае, говорилось дальше письме, "ты порвешь нравственную связь, существующую между тобой и твоим народом. Доверие, которое он питает к тебе, исчезнет. И на этом месте между тобой и народом прольется невинная кровь. Я, представи. тель рабочих, и мои мужественные товарищи — мы гарантируем неприкосновенность твоей личности"*. Письмо с заверениями в полной личной безопасности царя было направлено в тот же день Талоном и министру внутренних дел П.Д. Святополку-Мирскому.

Однако 9 января вместо монаршей милости рабочие получили пули и казацкие нагайки. Это была вполне сознательная акция властей (не случайно накануне "Кровавого воскресенья" Петербург превратился в настоящий военный лагерь), рассчитанная на то, чтобы запугать народ и отбить у него охоту к подобным выступлениям.

Корреспондент английской газеты "Daily Telegrph" Диллон вспоминал о разговоре, который произошел у него 9 января с одним из придворных. Англичанин спросил его, почему войска убивают безоружных рабочих и студентов? Придворный ответил: "Потому что гражданские законы отменены и действуют законы военные... Прошлой ночью его величество решил отстранить гражданскую власть и вручить заботу о поддержании общественного порядка великому князю Владимиру, который очень начитан в истории Французской революции и не допустит никаких безумных послаблений. Он не впадет в те ошибки, в которых были повинны многие приближенные Людовика XVI; он не обнаружит слабости. Он считает, что верным средством для излечения народа от конституционных затей является повешение сотни недовольных в присутствии их това-ришей... Чтобы ни случилось, он будет укрощать мятежный дух толпы. даже если бы ему пришлось для этого послать против населения вс войска, которыми он располагает"**.

Откровенно провокационный характер носили накануне 9 января<действия полиции, которая совершенно не препятствовала подготовке манифестации, как бы поощряя рабочих к участию в шествии.

Все очевидцы кровавого побоища, устроенного царскими властям января, единодушны в том, что шествие рабочих к Зимнему дворцу носило совершенно мирный характер. Петербургский корреспондент

*Вперед. 1905. 31 (18) января.

**Цит.по: Красная летопись. 1922. № 1. С.43.

 

социалистической газеты "L'Humanite" писал: "Сказать, что манифестация 9 января была мирной, недостаточно. В ней было что-то душевно- религиозное, и в ней невольно видишь характерное проявление русского народного духа" *. Тем не менее власти были поистине беспощадны, сочинив затем легенду о том, что рабочие сами напали на воинские части. Все последующее, согласно этой версии, и было логическим результатом "агрессивных" действий толпы.

Правительство пошло на сознательный подлог, сообщив в печати смехотворно заниженные данные о 96 убитых и 333 раненых, из которых затем умерли еще 34 человека. Точное количество жертв неизвестно, по подсчетам петербургских журналистов, проводивших независимое расследование событий 9 января, число убитых и раненых составило в тот страшный день около 4600 человек. В газетах появлялись также сообщения о 1000-1200 убитых**. Так или иначе, это была страшная, кровавая трагедия. Среди погибших были старики, женщины, дети, заплатившие своей жизнью за веру в царя. Жертвами оказались и некоторые представители левых партий, включая социал-демократов, которые шли в колоннах вместе с рабочими или сопровождали шествие, считая своим нрав- ственным долгом в трудный час быть вместе с народом.

Смятение и ужас быстро сменились у рабочих взрывом ненависти к палачам, желанием бороться. На Васильевском острове появились 12 баррикад. В ряде мест происходили стычки рабочих с войсками и полицией.

Сам Гапон, который шел во главе одной из рабочих колонн, в самом начале расстрела выбрался из толпы и скрылся. В полночь 9 января с помощью эсера П.М. Рутенберга он написал воззвание к рабочим, в котором клеймил "зверя-царя" и его министров, звал народ на баррикады, Разрешал от имени церкви применять бомбы и динамит, освобождал дат от присяги царю. Этот документ получил большой общественный резонанс и был перепечатан в ряде эмигрантских революционных пе-социалистисческих изданиях и распространялся в виде листовки некоторыми демократическими организациями***.

В январе-феврале 1905 г. за подписью Гапона, который вскоре после 9 января скрылся заграницей и вступил там в контакт с лидерами русских революцонных и оппозиционных партий, были изданы воззвания к крестьянам и солдатам. В сотнях тысяч экземпляров они распрост-

* Красная летопись. 1922. № 1. С.41. •*Там же.С.5.

**Центр хранения и изучения документов новейшей истории (далее

ф.25-Оги.Д.112.Л.93

ранялись революционно-демократическими организациями, студенческой молодежью и интеллигенцией по всей стране.

Особенно большое воздействие на массы оказало воззвание Гапона "К петербургским рабочим и ко всему российскому пролетариату", опубликованное в социал-демократических и эсеровских газетах*. В нем содержался призыв к рабочим не падать духом и объединяться "без различия партий, веры и национальности" с учащейся молодежью, интеллигенцией, солдатами и крестьянами. Воззвание призывало рабочих взять на себя инициативу в подготовке вооруженного восстания — создавать боевые дружины, собирать средства на закупку оружия, тайно изготовлять его на заводах и в мастерских. Подготовка восстания должна была сопровождаться организацией массовых забастовок в городах, крестьянских выступлений в деревне, переходом солдат на сторону рабочих и крестьян. Целью вооруженного восстания, по мнению Гапона, было свержение самодержания, создание временного революционного правительства, немедленное освобождение всех борцов за политические и религиозные убеждения, созыв Учредительного собрания на основе всеобщего, равного и прямого избирательного права, передача земли крестьянам. В феврале 1905 г. Гапон обратился с новым письмом к Николаю II, предлагая ему добровольно отречься от престола и отдать себя на суд русскому народу.

19 января 1905 г. Николай II принял в Царском селе тщательно подобранную полицией "депутацию" от петербургских рабочих, причем император не нашел ничего лучшего, чем обвинить их в преступном, с его точки зрения, покушении на бунт против основ существующего строя. Царь откровенно заявил, что "стачки и мятежные сборища только возбуждают безработную толпу к таким беспорядкам, которые всегда заставляли и будут заставлять власти прибегать к военной силе, а это — неиз- бежно вызовет и неповинные жертвы". В заключение Николай лицемерно простил рабочим их "вину" и призвал вернуться к мирному ТРУДУ- Коснувшись вопроса о тяжелом положении пролетариата, он признал, что "много надо улучшить и упорядочить", но добавил: имейте терпение, будьте справедливы к вашим хозяевам и считайтесь с теми условиями, в которых находится русская промышленность**. Содержание беседы царя с рабочими не оставляло сомнений в том, что отстоять свои права пролетариат, как и весь народ, сможет лишь путем борьбы.

Российские марксисты, которые не вели за собой массы ни накануне событий 9 января, ни в день "Кровавого воскресенья", немедленно заполнили, однако, политический вакуум, образовавшийся после провала га-

*См.: Вперед. 1905. 21 (8) февраля; Искра. 1905. 10 февраля; Революционная Россия. 1905. 23(10) февраля.

**См: Правительственный вестник. 1905. 20 января.

 

поновской затеи и его бегства за границу. Тот факт, что они с самого начала выступали против идеи обращения к царю, придавал им дополнительный авторитет в глазах рабочих и побуждал последних прислушиваться теперь к советам революционеров. Между тем и большевики, и меньшевики расценили все происшедшее 9 января как начало демократической революции в России. Петербургским комитетом РСДРП было выпущено несколько листовок, носивших резко антиправительственный характер и призывавших рабочий класс и весь народ к открытой борьбе с преступным самодержавным строем, фактически развязавшим в стране гражданскую войну. Откликнулись на события в столице Московский, Тверской, Рижский, Самарский, Саратовский, Казанский, Бакинский, Одесский, Екатеринославский и другие комитеты РСДРП, выпустившие по этому поводу специальные прокламации. Не молчали также меньшевики и эсеры. Все они призывали рабочих к забастовкам протеста, к сплочению вокруг РСДРП и партии социалистов-революционеов.

Горячо и гневно осудила царские власти демократическая интеллигенция. A.M. Горький в воззвании "Всем русским гражданам и общественному мнению европейских государств" обвинил царизм в предумышленном и бессмысленном убийстве множества ни в чем не повинных людей и заявил, что "далее подобный порядок не должен быть терпим". Он призвал народ к немедленной, упорной и дружной борьбе с самодержавием*. Открыто заявили о своем сочувствии народу писатели Л.Н. Толстой и В.Г. Короленко, ученый К.А. Тимирязев, композитор Н.А. Римский-Корсаков, художники В.А. Серов и В.Д, Поленов и многие другие представители творческой интеллигенции.

В издававшемся за границей либеральном журнале "Освобождение" появился ряд статей П.Б. Струве ("Палач народа", "Анархия самодержавия" и др.), где подчеркивалось, что Николай II стал врагом и палачом своего народа**. В высказываниях некоторых "освобожденцев" появились даже нотки сочувствия идее цареубийства. Так, в дневнике А.В. Тырковой имеется запись от 23 февраля 1905 г., где она откровенно выразила те чувства, которые охватили ее после "Кровавого воскресенья". "Убить его, — писала Тыркова, — убрать, чтобы не душил Россию окровавленными цепями***.

Драма 9 января дала богатый материал для размышлений о механизме подготовки народного взрыва, о соотношении стихийности, сознательно-и организованности в историческом процессе, о роли в нем вождей,

*См.: Горький A.M. Собр.соч.: В 30т. Т. 23. М., 1953. С.335-336. **См.: Освобождение. 1905. № 64. С.233; № 66. С.259.

***Государственный архив Российской федерации (далее ГАРФ). Ф.629. Оп. 1.Д.16. Л. 10.

партий, трудовых масс. Революция в России началась не штурмом Бастилии, как Великая французская, и не открытым восстанием народа, как германская 1848 г. Понадобилось почти двенадцать месяцев, чтобы в декабре 1905 г. события здесь дошли в ряде мест до точки кипения, причем и тогда многие "медвежьи уголки" страны еще продолжали спать беспробудным сном, наглядно демонстрируя тем самым колоссальную неравномерность в развитии исторического процесса. Основными очагами революции вслед за Петербургом стали сначала национальные районы страны, особенно западные, а потом уже центр России. При этом город вел за собой деревню и явно лидировал в процессе общественно-политического пробуждения народа.

Заметно сказывалось на ходе революции отсутствие в России парламентских учреждений и демократических свобод, в том числе свободы печати. Не выдвинула русская революция в 1905 г. и лидера общенационального масштаба: Гапон быстро сошел с политической сцены, вожди революционных партий находились в подполье или в эмиграции, а руководители либеральной оппозиции не пользовались популярностью в широких народных массах. Что касается политических партий, то они в основном еще находились в процессе становления и чаще всего отставали от хода общественно-политических процессов в стране. Довольно медленно шел в России и процесс организации масс по профессиональному признаку.

Особенно остро отставание субъективного фактора от стихийного хода событий ощущалось в начале революции.

События 9 января обнаружили гигантский запас социальной энергии пролетариата, с одной стороны, и явную недостаточность организации социал-демократов — с другой, что вынужден был признать и лидер большевиков В.И. Ленин*. Спустя годы, оглядываясь на пройденный путь, Н.К. Крупская честно напишет: в острые, переломные моменты развития рабочего движения "возможность руководства со стороны партии слабее. Разве наша партия руководила рабочей массой перед 9 января 1905 г., во время Февральской революции влияние партии тоже было невелико. Вопрос не в одних лозунгах, а в возможности их провести**.

И большевики, и меньшевики (они, кстати говоря, больше контактировали накануне 9 января с гапоновцами) сильно запоздали с реакцией на деятельность "Собрания русских фабрично-заводских рабочих",не выработали четкой оценки поведения Гапона и вначале не сумели противопоставить его лозунгам собственной программы конкретных действий, понятной рабочим, В докладе Петербургского комитета III съезду РСДРП

* Ленин В.И. Полн.собр.соч. Т.9. С.264

**Известия ЦК КПСС. 1989. № 2. С.208.

 

отмечалось, что накануне 9 января столичная большевистская организация находилась "в крайне плачевном состоянии": среди членов городского комитета партии не было ни одного рабочего, связи с массами были нарушены, дело доходило до избиения рабочими партийных агитаторов и уничтожения листовок комитета*.

Столичные социал-демократы просмотрели рост гапоновских организаций, с большим запозданием увидели их превращение в своеобразные рабочие политические клубы. Подозрения о сотрудничестве Гапона с полицией, доходившие и у большевиков, и у меньшевиков до прямых обвинений его в провокаторстве, заслонили для них тот объективный факт, что Гапон, в отличие от марксистов, нашел путь к умам и сердацм простых рабочих. Когда же успех Гапона был осознан социал-демократами, то было уже поздно, тем более что силы обеих фракций РСДРП в значительной мере уходили не столько на работу в массах, сколько на ожесточенную борьбу друг с другом.

Первый бой за умы и сердца рабочих был социал-демократией фактически проигран. Разумеется, эта невыгодная для РСДРП ситуация отнюдь не носила необратимого характера. Но для того, чтобы поправить дело, социал-демократам необходимо было значительно расширить контакты с рабочими, лучше учитывать их социальную психологию, повседневные нужды и заботы. Появление на политическом горизонте такой фигуры, как Гапон, который прекрасно владел искусством общения с рядовыми рабочими и членами их семей, особенно с женщинами, ставило РСДРП перед необходимостью искать новые приемы агитационной работы, идти не только к наиболее грамотному, политизированному слою пролетариата, но и к недавним выходцам из деревни.

По иронии истории переломить настроение рабочей массы 9 января помог сам царь, пулями ответивший на мольбу рабочих о помощи. В итоге "гапонада" оказалась лишь проходным, кратковременным эпизодом в истории рабочего движения, прелюдией к революции. Рабочие, еще недавно не желавшие даже слушать революционных агитаторов, жадно ловили после 9 января каждое их слово**.

Рабочие, студенты, демократическая интеллигенция ответили на "Кровавое воскресенье" волной стачек, демонстраций, митингов, собраний.

Не останавливаясь подробно на международных откликах на события 9 января 1905 г., следует отметить, что реакция мировой общественности на этот варварский акт русского самодержавия носила очень бурный

*См.: Третий съезд РСДРП: Протоколы. Апрель-май 1905г. М., 1959. С.544-545 (далее: Третий съезд РСДРП: Протоколы).

*См.: Третий съезд РСДРП: Протоколы. С.545.

характер. Митинги солидарности, сборы средств в фонд помощи жертвам "Кровавого воскресенья" и русским революционерам, демонстрации протеста у зданий царских посольств и миссий, собрания, многочисленные статьи в демократической и социалистической печати — таковы лишь наиболее яркие формы поддержки зарубежным пролетариатом и прогрессивной мировой общественностью начавшейся в России революции. В январе-феврале 1905 г. волна выступлений солидарности с русским народом прокатилась по Германии, Франции, Италии, Австро-Венгрии и многим другим странам.

"Кровавое воскресенье" всколыхнуло всю Россию. Активно выступил пролетариат Польши, Прибалтики, Москвы, Украины, Поволжья. В Риге, Ревеле, Варшаве, Лодзи вновь пролилась кровь рабочих. Кривая забастовочного движения резко пошла вверх: в январе 1905 г., по далеко не полным официальным данным, бастовало более 440 тыс. рабочих {из них почти 60% по политическим мотивам), а в феврале — около 300 тыс. человек. Таким образом, общее количество бастующих за первые два месяца революции примерно на 200 тыс, человек превышало число участников забастовочного движения за предреволюционный период XX века (1901-1904 гг.). Особенно опасные для царизма очаги революционной борьбы возникли в начале 1905 г. в Петербурге, Царстве Польском, Прибалтике, на Украине. В активизации пролетариата национальных районов большую роль сыграли Социал-демократия Королевства Польского и Литвы, Польская социалистическая партия (ППС), Латышская социал-демократия, Бунд.

К рабочим стало присоединяться крестьянство, поднимавшееся на борьбу с помещиками. Пришли в движение национальные окраины. Оживилась либеральная оппозиция.

В России началась первая в ее истории народная революция.

 

 

 

ГЛАВА II. ВЫРАБОТКА МАРКСИСТСКОГО КУРСА В РЕВОЛЮЦИИ

    1. 1. Российская социал-демократия в начале 1905 г.

К началу 1905 г. социал-демократическое движение в России представляло собой довольно сложную и противоречивую картину. Начавшаяся революция ставила перед марксистской партией очень масштабные и тРудные задачи, а между тем она продолжала находиться в состоянии острейшего идейно-политического и организационного кризиса, возник-щего после II съезда РСДРП.

В РСДРП яростно боролись две фракции — большевистская и меньше-вистская, которые вес больше напоминали уже две самостоятельные партии. Раскол российской социал-демократии, который произошел в 1903-1904 гг., накануне революции, не только не был преодолен, но, наоборо^ принял еще более драматические формы. Руководствуясь общей программой, большевики и меньшевики создали, однако, обособленные идейно-организационные центры (Бюро комитетов большинства и редакция газеты "Вперед" — у большевиков, редакция "Искры" — у меньшевиков) . Обострялись и тактические разногласия между обеими фракциями; так, большевики резко критиковали план земской кампании "Искры", направленный на соглашение социал-демократов с либералами, а мень> шевики, в свою очередь, упрекали их в сектантстве и излишней прямолинейности.

Однако большинство организаций РСДРП оставались объединенными, что отражало реальную ситуацию в "низах" партии, хотя в ее "верхах" фракционное деление прослеживалось совершенно четко и определенно. Общее направление деятельности той или иной местной организации в конечном счете определялось составом ее руководящего органа — комитета РСДРП. В историческую литературу уже давно вошли данные о том, что к марту 1905 г. в России действовали 32 комитета и 35 групп большевистского направления, у меньшевиков было 23 комитета и 27 групп, 10 комитетов и 43 группы занимали более или менее нейтральные; внефракционные, позиции. В ряде мест (Петербург и др.) возникли параллельные большевистские и меньшевистские местные организации РСДРП.

Весной-летом 1905 г. наиболее крупные и политически дееспособные большевистские организации были в Петербурге (1200 членов), Москве (более 1000), Саратове (около 1000), Казани (750), Иваново-Вознесен-ске (600), Нижнем Новгороде (500) и некоторых других местах. Меньшевики были сильны в западных районах страны, на Украине, в Закавказье. Крупные меньшевистские организации действовали, в частности, в Петербурге (1200членов), Екатеринославе (более 1000), Одессе (700), Киеве (500), Полтаве (400) и т.д.* Общее же количество членов РСДРП, по подсчетам историков, составляло к лету 1905г. 26,5 тыс. человек (14тыс. большевиков и 12,5 тыс. меньшевиков)**. Налицо был практически паритет фракционных сил.

Сравнивая положение дел у большевиков и меньшевиков, Ленин писал в начальный период революции: "У меньшевиков больше денег, больше литературы, больше транспортов, больше агентов, больше "имен", больше сотрудников. Было бы непростительным ребячеством не видеть этого"***.

*См.: Политические партии России в период революции 1905-1907 гг. С.27-46.

*Тамже. С. 12.

**Ленин В.И. Полн.собр.соч. Т.9. С.246.

; В тех местах, где сохранялись объединенные организации РСДРП, между большевиками и меньшевиками шла ожесточенная борьба за руководство комитетами, причем большую роль в ее исходе играли такие факторы, как энергия, обаяние, ораторские и организаторские способности партийных лидеров, помощь кадрами и литературой из-за границы или из других городов России, аресты членов комитетов, которые вели к частой смене их состава и т.д. Неизбежные в условиях подполья ограничения внутрипартийной демократии, с которыми вынуждены были мириться обе фракции РСДРП, порой приводили к тому, что политическая линия того или иного местного комитета или группы и настроения рядовых членов данной организации не только не совпадали, но и существенно отличались друг от друга.

Все это дестабилизировало обстановку в партии, отвлекало ее силы от выполнения главной задачи — борьбы с самодержавием. Постоянно давали знать о себе взаимная нетерпимость большевиков и меньшевиков, а также чисто личностные моменты, поскольку интеллигенция часто вносила в идейную борьбу элементы крайней амбициозности и политического интриганства, что еще больше накаляло обстановку в организациях. При этом общая атмосфера революции с ее быстрыми, часто драматическими переходами от одной ситуации к другой, неожиданными взрывами стихийных массовых выступлений, сложными маневрами политических противников пролетариата и колебаниями его друзей способствовала еще большему обострению фракционной борьбы. В целом же, несмотря на сложность и крайнюю противоречивость обстановки, ведущая тенденция развития социал-демократического движения в России характеризовалась в 1905 г. быстрым ростом рядов РСДРП и значительным расширением ее влияния на рабочий класс, а также на непролетарские слои населения. Провал "гапонады" усилил тягу рабочих к социал-демократам, а активная роль РСДРП в начавшейся революции привлекла к ним симпатии всего демократического лагеря.

С началом революции активизировали свою деятельность не только большевики и меньшевики, но и национальные социал-демократические организации. Большим влиянием среди рабочих пользовалась Социал-демократия Королевства Польского и Литвы (СДКПиЛ), возникшая в 1900 г, при слиянии СДКП и Рабочего союза Литвы и действовавшая на территории Царства Польского, Литвы и Белоруссии. Достаточно ярко проявила себя и Латышская социал-демократическая рабочая партия, °оразо- ванная в 1903 г. Обе эти партии выступали за совместную борьбу пролетариев всех национальностей России против самодержавия и разде-Јяли основные положения программы РСДРП. Отказ руководства ^ДКПиЛ признать программное требование РСДРП о праве наций на Сам°определение, стремление латышских социал-демократов к установлению федеративного принципа построения партии, а также непонима-ими сущности разногласий между большевиками и меньшевиками помешали в 1903-1905 гг. их объединению с РСДРП. Оно произошло лишь на IV съезде российских социал-демократов в 1906 г.

С другой стороны, в социал-демократическом движении в национальных районах довольно активно действовало и правое крыло. Во многом близкую к меньшевикам позицию занимал Всеобщий еврейский рабочий союзе Литве, Польшей России (Бунд), возникший в 1897г. и входивший с 1898г. в РСДРП в качестве ее автономной организации. Однако в 1903г. бундовцы вышли из партии, которая отказалась признать их притязания на роль единственной марксистской организации, ведущей работу среди еврейского пролетариата. К началу революции Бунд пользовался значительным влиянием в западных районах России. Разветвленная сеть его организаций охватывала значительные массы еврейского, главным образом ремесленного, пролетариата.

Во многом близки были к бундовцам члены Армянской социал-демократической рабочей организации ("специфики"). Они требовали построения РСДРП на федеративных началах и выдавали себя за единственных представителей армянского пролетариата. Сходные настроения были характерны и для Революционной украинской партии, расколовшейся в 1905 г. на Украинскую социал-демократическую рабочую партию (УСДПР) и Украинский социал-демократический союз ("Спилка"), тяготевший к меньшевизму.

Начавшаяся революция еще больше обострила идейную борьбу в РСДРП и в национальных социал-демократических организациях. Большевики считали, что наиболее радикальным средством преодоления раскола является созыв нового партийного съезда и последовательное проведение в жизнь его решений всеми членами РСДРП. При этом они рассчитывали, что большинство социал-демократов в России поддержат их линию. Меньшевики, наоборот, видели в созыве нового съезда за границей дорогостоящую и ненужную затею, которая лишь разожгла бы бушующие в социал-демократических организациях фракционные страсти.

Такой же точки зрения придерживались и члены ЦК Л.Б. Красин, И.О. Дубровинский, В.А. Носков и др., искренне стремившиеся к примирению большевиков и меньшевиков. Они резко критиковали Ленина и считали, что лидер большевиков плохо знает нужды местных партийных организаций, не обеспечивает руководство партией, отличается излишней задиристостью и непримиримостью к инакомыслию. Еще в июле 1904 г. они повели открытую атаку на Ленина: лишили его прав заграничного представителя ЦК и заявили, что отныне ленинские работы будут печататься лишь с согласия коллегии ЦК*. Одновременно ЦК запретил всякую агитацию за созыв III съезда партии.

*РЦХИДНИ. Ф.278. Оп.1. Д.7. Л.б-8.

- Характерно, однако, что июльская декларация ЦК получила одобрение лишь четырех комитетов РСДРП в России.

На состоявшемся 7 февраля 1905 г. в Москве заседании ЦК было принято решение о выводе Ленина из состава Центрального комитета и Совета партии. Лишь после ареста большинства членов ЦК РСДРП 9 февраля 1905 г. на квартире писателя Леонида Андреева оставшиеся на свободе Л.Б. Красин и А.И. Любимов дали согласие на проведение III съезда партии и вступили для этого в контакт с Бюро комитетов большинства.

Что касается меньшевиков, то, отчаяно сопротивляясь созыву III съезда РСДРП, они решили прибегнуть к помощи лидеров II Интернационала, чтобы оказать давление на большевиков. А.Н. Потресов писал, например, в мае 1904 г. П.Б. Аксельроду: "Как бить Ленина, вот вопрос. Прежде всего, мне думается, следует на него выпустить авторитетов — Каутского (уже имеется), Розу Люксембург и Парвуса"*. И надо сказать, что вначале этот план удался, ибо К. Каутский и Р. Люксембург открыто выступили в 1904 г. в печати с осуждением организационных принципов большевизма**. Осенью того же года А. Бебель предложил провести объединительную конференцию с участием большевиков и меньшевиков, а лидер австрийских социал-демократов В. Адлер пошел еще дальше, считая необходимым пригласить на эту конференцию эсеров, польских социалистов (ППС) и ряд более мелких национальных марксистских и неонароднических организаций России. В начале 1905 г. возникла идея организации третейского суда между большевиками и меньшевиками под эгидой Международного социалистического бюро. Однако большевики от такого суда категорически отказались***.

В первые месяцы революции социал-демократам пришлось столкнуться и с серьезными претензиями Гапона на роль "объединителя" всех русских революционных течений. Приехав в начале февраля 1905 г. в Швей- царию, Гапон вошел в контакт с В.И. Лениным и Г.В. Плехановым и даже собирался одно время вступить в ряды социал-демократии, но вскоре сблизился с эсерами.

В начале февраля 1905 г. состоялась встреча Ленина с Гапоном. Как вспоминала позже Крупская, "Гапон был живым куском нараставшей в России революции, человеком, тесно связанным с рабочими массами, беззаветно верившими ему..." Поэтому Ленин, несмотря на доходившие До него слухи о провокаторстве Гапона, хотел ближе присмотреться к Этому необычному человеку, попытаться понять, чем мог Гапон влиять “а рабочие массы****.

*Социал-демократическое движение в России. Материалы. ТЛ. М., Л., 1928. С. 125. **См.: Искра. 1904. 15(28) мая; 10(23) июля.

*В дальнейшем МСБ возобновил свои предложения о посредничестве, и в сентябре '"05 г. большевики приняли их. Однако вскоре была достигнута договоренность об объединении РСДРП без участия МСБ.

***Крупская Н.К. Воспоминания о Ленине. 2-е изд. М,, 1972. С.96.

Кроме того, лидера большевиков, вероятно, заинтересовала возмо: ность установить через Гапона контакт с эсерами для совместной под: товки вооруженного восстания в России.

На III съезде РСДРП Ленин сообщил делегатам, что Гапон произ на него впечатление человека, "безусловно преданного революции, и циативного и умного, хотя, к сожалению, и без выдержанного револю] онного миросозерцания"*. Плеханов также видел в Гапоне вожака с хинного рабочего движения"** и находил его человеком искренним! по-своему привлекательным, хотя и невежественным. Однако очень ско ро он охладел к бывшему "батюшке". Характерно, что и Ленин, и Плеханов посвятили Гапону сочувственные статьи, опубликованные в газетах "Вперед" и "Искра".

За границей Гапон опубликовал "Открытое письмо к социалистическим партиям России" с призывом объединить все наличные силы для практической подготовки вооруженного восстания и предложил созвать конференцию всех социалистических партий и организаций России. Письмо Гапона обошло практически всю социалистическую прессу — русскую и европейскую — и встретило сочувственные отклики. Большевистская газета "Вперед" писала 21(8) февраля 1905г.: "Пожелаем, чтобы его (Гапона. - Авт.) призыв к боевому соглашению для восстания увенчался успехом". Положительно отозвались на предложение Гапона и эсеры***. Кроме того, его идею поддержало Международное социалистическое бюро. Вместе с тем Каутский и Плеханов отнеслись к призыву Гапона скептически, а находившийся в руках меньшевиков Совет РСДРП отказался от участия в конференции, мотивируя это "ненадежностью попыток соглашения различных партий, которые исходят от отдельной личности, стоящей над партиями''****.

Из 18 действовавших в то время на территории России социал-демократических и неонароднических партий и организаций на призыв Гапона откликнулись 11, в том числе большевики (их представлял сам Ленин), бундовцы, латышские и армянские социал-демократы*****. Конферен-

•Ленин В.И.Полн.собр.соч.ТЛО.С.180.

**См.: Плеханов Г.Б. Соч.: В 24т. Т.13. М.; Л., 1926. С. 201.

***См.: Революционная Россия, 1905, 23(10) февраля.

****Искра, 1905, 23(10) апреля.

*****Кроме того, в конференции участвовали эсеры, ППС, дашнаки, грузинские социалисты-федералисгы, Белорусская социалистическая громада, Финляндская партия активного сопротивления, Латышский социал-демократический союз. Теперь установлено, что к организации этой конференции (как и Парижской конференции революционных и оппозиционных партий России в 1904 г.) приложила руку и финансировала ее проведение японская разведка в лице полковника Акаси (см.: Тайны русско-японской войны. М, 1993. С.43-46).

ция проходила в Женеве с 2 по 8 апреля (н.ст.) 1905 г. Однако большевики быстро убедились в эфемерности гапоновской затеи и в доминирующей роли на конференции эсеров и ППС. Поэтому вместе с представителями других социал-демократических организаций Ленин покинул конференцию в самом начале ее работы*. Остальные участники конференции приняли две совместные декларации с призывами к вооруженному востанию, созыву Учредительного собрания, созданию в России федеративной демократической республики и к социализации земли.

Но главные усилия большевиков были направлены весной 1905 г. на созыв III съезда РСДРП, который должен был коллективно выработать программу действий партии в начавшейся революции.

* 0тдельные контакты большевиков с Гапоном и гапоновцами продолжались и позже, однако практических результатов они не имели, если не считать получения небольшой партии оружия с парохода "Джон Графтон". В сентябре 1905 г. Гапон вместе с эсерами организовал перевозку в Россию на параходе "Джон Графтон" оружия, закупленного, как позже выяснилось опять-таки на японские деньги, в Европе. При не выясненных до конца обстоятельствах (возможно здесь имела место провокация, связанная с участием в этой операции Е.Ф.Азефа) пароход сел на мель, и революционерам удалось получить лишь часть оружия. Осенью 1905 г. в Женеве было получено письмо Гапона с предложением об установлении тесного политического союза с ЦК РСДРП (РЦХИДНИ. Ф.17. Оп.1, Д.564. Л.1-2). Гапон писал, что большевики представляют собой наиболее влиятельную из всех пролетарских организаций России. Ответили ли большевики на это обращение, неизвестно. Жизнь показала, что влияние Гапона на рабочих неуклонно падало, а его политическая репутация становилась все более сомнительной. Вернувшись в Россию после объявленной в октябре 1905г. амнистии, Гапон вступил в контакт с Витте, получил от правительства деньги на возобновление деятельности своей организации, но был изобличен в связях с полицией и в марте 1906 г. казнен эсеровскими боевиками как провокатор в Озерках под Петербургом.

Версия для печати [Версия для печати]

Гостевые комментарии: [Просмотреть комментарии (2)]     [Добавить комментарий]



Copyright (c) Альманах "Восток"

Главная страница