Альманах
  Главная страница

 

Выпуск: N 8(20), август 2004г

Чертова дюжина украинской независимости (ч.2)

Г. Сысоев

Продолжение.

Минус шестой. Крах промышленности

 

Теперь от земли перейдем к тракторам.

В СССР в последние годы его существования выпускалось тракторов больше, чем в любой другой стране – свыше 550 тыс.штук в год, втрое больше, чем в Японии, вчетверо – чем в США, почти в шесть раз больше, чем в ФРГ. Но при этом на 1000 гектаров пашни тракторов у нас было примерно вдвое меньше чем в США и в 11 раз меньше, чем в ФРГ (12, 26 и 135 тракторов соответственно). Было так в основном потому, что, во-первых, выпускать больше всех мы начали только в конце 70-х, во-вторых (это собственно другая сторона медали) – сельхозтехника в упомянутых странах имела гораздо большие сроки надежной эксплуатации.

Наши трактора были хуже американских, японских и уж конечно немецких. Но помнили ли мы тогда, в период «перестройки», о том, что в мире существуют не только эти страны? Были ли наши трактора хуже польских, турецких, китайских?

На мировом рынке наши трактора были вполне конкурентоспособны. В конце 1980-х Харьковский тракторный завод выпускал порядка 50 тысяч тракторов в год [1], из них 4-5 тысяч (300-400 штук в месяц) - на  экспорт. Тогда я работал на ХТЗ и помню, как работники отдела сбыта хвастались (наверное, вполне оправданно), что харьковские трактора экспортируются на все континенты, кроме Антарктиды. Причем продавались машины не только в страны СЭВ, Никарагуа или Китай, но и, например, в Австралию, Канаду, США и Францию. Сегодня в это трудно поверить, правда?

В 2003 году ХТЗ выпустил полторы тысячи тракторов – в 33 раза меньше, чем при СССР. И сейчас большинство из них экспортируется – в Россию, отчасти в Казахстан (но насколько же этот «экспорт» отличается от того!). Поставляются харьковские трактора в Северную Корею, ведутся переговоры с Китаем, Монголией. Рынки уже вписанных в мировую долларовую систему стран для нас оказались закрыты. А украинский аграрий покупает мало. В основном благодаря нескончаемой поддержке отечественного производителя, из-за чего наши трактора стали едва ли не дороже импортных.

Почему же так было и так стало? Когда задаешь этот вопрос производственникам, причем не только производителям тракторов, почти все в один голос отвечают: из-за распада СССР. В данном конкретном случае причина была прямая и непосредственная – во времена Советского Союза экспортом занималось всесоюзное объединения «Совтрактороэкспорт». Все советские трактора красились в алый цвет и продавались под одной, признанной в мире маркой «Беларусь». Таковы были тонкости тогдашнего маркетинга.

После распада СССР Беларусь, естественно, сказала: ребята, хватит. И наши, и российские производители тракторов были вынуждены пробиваться на рынок с нуля. [2]

Конечно, это только одна из причин. Бензину в пожар подлило и открытие (читай – лишение защиты) отечественного рынка, и лишение предприятий инвестиций одновременно с лишением их оборотных средств суровым налогообложением. Это было свойственно для всех промышленных предприятий СССР, и почти все разорились, выкарабкиваются только сейчас.

Тогда в результате своеобразного «общественного договора» мы как бы согласились, что государственное – значит, ничье. Потому у предприятий вдруг в одночасье «не стало» хозяина. Хотя хозяин – государство – никуда не делся. Он просто сбросил с себя обузу о хозяйстве и поехал на конференцию в Давос. (Как сейчас, кстати, по советам тех же мировых финансовых структур, пытается сбросить с себя заботу о коммунальном имуществе, о здравоохранении, образовании.)

И конечно, у других предприятий были свои палки в колесах. Например, завод имени Малышева [3], один из крупнейших производителей танков в СССР, после разрушения Союза оказался вынужденным практически полностью перестроить структуру поставок комплектующих. Многое для танков в Украине не выпускалось – а стало выпускаться. Большой труд, и он дал результаты. Вскоре после Независимости завод имени Малышева заключил знамениты Пакистанский контракт – на поставку 300 танков по цене свыше 2 миллионов долларов каждый. И завод имел шансы подняться. Если бы получил эти деньги сполна.

Но примерно в то же время в Украине была создана такая структура, «Укрспецэкспорт», и поставки вооружений за рубеж стали идти через нее. Уж не знаю, как там маркетинговал «Укрспецэкспорт», но после пакистанского контракта (заключенного во многом благодаря усилиям самих малышевцев) никакого сопоставимого контракта у завода уже не было. И деньги от Пакистана поступали вначале в Киев, а на предприятие-изготовитель – как в известной кинокомедии: «Отдам. Половину. Потом». Это в общем-то известно от самих заводчан, которые очень возмущались поведением «Укрспецэкспорта». И – директор завода был уволен, теперь там другой директор. И танкостроители уже не возмущаются.

Имеем: во времена «Совтрактороэкспорта» украинская техника активно продавалась за рубеж, во времена «Укрспецэкспорта» торговля увяла. Сильнейшей оплеухой  для малышевцев стала победа на тендере в Малайзии польского танка, который был только переделанным советским Т-72 образца 70-х годов прошлого века (своего танкового производства в Польше не было и нет, если не считать переделочного). Но он был признан лучшим, чем современный украинский. Причем до последнего момента украинский танк по всем параметрам, в т.ч. и по главному «цена-качество», признавался лучшим, чем у всех прочих участников тендера. Но… не срослось. «С позиций нормальной логики объяснить этот факт мы не можем», - признавались вернувшиеся из Малайзии малышевцы.

Было бы наивно объяснять все подобные случаи примитивными «откатами». Ну, вот например, о каком «откате» могла идти речь, когда харьковский завод «Турбоатом» отказался от крупного (сотни миллионов долларов) Бушерского контракта – на поставку энергетического оборудования для электростанции в Иране?

В советские времена «Турбоатом», как и ХТЗ, очень значительную долю своей продукции отправлял на экспорт. И точно так же, как для ХТЗ, для турбостроителей оказались закрытыми рынки многих бывших партнеров. А Иран жил под ярмом эмбарго на поставку оборудования для АЭС, и с радостью купил бы наши турбины. Но в Украину приехала Мадлен Олбрайт, тогдашний госсекретарь США, и велела тогдашнему нашему президенту контракт запретить (уж не помню, Кравчук был или уже Кучма, да и какая разница?). Велела - и запретили.   

Сегодня, при посещении этих предприятий поражает то, что я назвал бы «мерзостью запустения». Громадные чуть не километровые цеха – и два-три десятка работающих… Предприятия постепенно вписываются в новую украинскую экономику. На заводе имени Малышева организовано ковровое производство. Ничего не имею ни против ковров, ни против фаст-фуда, и даже благодарен людям, которые обеспечивают рабочие места для наших девочек, но почему-то сразу вспоминается, что в Гражданскую войну на Путиловском заводе в Питере наладили отличное производство зажигалок…

Часть площадей «Турбоатома» отдана под строительство фабрики для производства лапши быстрого приготовления. ХТЗ продал часть своего испытательного полигона, теперь тут будет новая табачная фабрика компании Филипп Моррис Украина». Что-что, а производство сигарет в отмечающей свое тринадцатилетие Украине растет.

 

***

Меньше всего я хотел бы быть понятым таким образом, что все, происходящее с нашей экономикой, является результатом какого-то заговора против Украины. Это не только примитивное, но еще и лишнее объяснение, а значит, должно быть нещадно отсечено.

Дело, наверное, в том, что мировая система, в которую мы стали интегрироваться, ориентирована на получение прибыли. Со всего и со всех. Это не плохо и не хорошо, это так есть. И мы все, бывшие советские, для этой системы могли быть приемлемы только в виде либо субъектов получения прибыли (и тогда быть принятыми «в свои»), либо объектов, с которых и имеют эту самую прибыль.

Ну, как например, в рамках формальной логики, понять такое суждение: в результате вступления в Евросоюз новых членов Украина потеряет сколько-то миллионов долларов? Мы эти миллионы уронили? Наши предприятия прогорели? Нет, всего-навсего где-то (не у нас) изменилось законодательство, кто-то изменил правила игры. И Украина потеряла. А кто нашел? Если не изменять логике, то понять это можно только так, что Евросоюз расширяется и за наш (в том числе) счет.

И любую вновь вступающую в систему часть она (система) перестраивает по своему образу и подобию.

Когда мы это поймем, мы поймем и многое другое. И перестанем наконец удивляться тому, что деньги «уплывают» из Украины, а не инвестируются к нам, как было обещано в период «перестройки». И что «виноваты» в этом не наши «продажные» чиновники и депутаты, не способные принять «правильные» законы. Можно принять законы, ограничивающие или даже воспрещающие вывоз денег (капиталов) из страны. Но они, в условиях свободного хождения у нас доллара, работать не будут ни при каких обстоятельствах. И можно создать соответствующие бизнес-структуры. Но они проработают ровно до тех пор, пока не разорятся, но все равно не заставят воду течь вверх по стене.

Потому что вывоз капиталов и скрытый импорт под видом совместных производств – это ВЫГОДНО. И плевать, выгодно это или нет в Украине – важно, что выгодно в глобальной системе. И любой, будь то правительство «независимой» страны, или руководство корпорации, или единичный предприниматель, - очень быстро проживется дотла, если попытается идти против этой выгоды.

Экономика – это сумма воль. И участвовать нам в этой мировой конкуренции можно было только имея сопоставимый потенциал. Мы собственно и участвовали – в образе СССР. Теперь на оставшимся пустым после распада СССР второй полюс силы медленно, но уверенно взбирается Китай. И социализм, и капитализм тут по боку, это только инструментарий. Важный вопрос один: кто с кого поимеет прибыль? Потому что деньги ведь не Гринспен делает, и если у кого-то прибыло – значит, ищи, у кого убыло.

Вначале, как указывал Горбачев в первые годы своей власти, еще до перестройки, нам следовало «расширить и углубить». Капитал течет туда, где глубже.

 

***

Конечно, не обойтись без вопроса: так почему же к нам так и не пришли инвестиции?

Ну, во-первых, если подходить строго формально, то таки пришли. В отраслях, рентабельных и без всяких инвесторов, можно сказать, бюджетоподдерживающих, например, пивной, табачной промышленности, - появились инвесторы и в России, и в Украине.

Потом, кто ж не слыхал о совместных предприятиях по производству автомобилей? Недавно прочел, таких СП у нас уже больше сотни. Это же уму не растяжимо: более сотни автостроительных фирм! Какой прогресс!

В советские времена из было всего трое – Запорожский, Луцкий и Львовский автозаводы. Но «Запорожцы» и военные ЛуАЗики отлетали на экспорт со свистом, а теперь…

Вся сотня производителей делает импортные машины. «Производят» их, похоже, одним способом. Где-нибудь – возможно, в Турции, а может, в Малайзии – делается «японский» или «немецкий» автомобиль. Перед загрузкой на пароход автомобиль разбирают. Привозят в Украину. После пересечения границы, на одном из СП, его собирают снова. Это и называется «совместное украинско-…-… производство». Потому нынешние «автозаводы» выгодно строить не там, где производственные мощности, квалифицированная рабочая сила и прочие никому не интересные глупости, а поближе к границе. В порту Ильичевске, например.

Короче, есть такое мнение, что никакие это не СП, а просто скрытый импорт, но если подходить строго формально, то инвестиции – присутствуют.

Только этого ли мы ждали? Нет, мы ждали, что инвестиции хлынут, зальют и подымут нашу экономику. Этого не случилось.

Недавно от одной неглупой и информированной девушки услышал: «Под Ющенко пойдут инвестиции».

Нет, вы как хотите, а я устал… До каких пор эта музыка будет вечной? Инвестиций не дают под Горбачева, но дадут под Ельцина, ура! Под Ельцина не дали… Но снова:  под Зюганова инвестиций не дадут, значит, голосуй за Ельцина, под него… гм, дадут. Опять не дали. И снова: под Ельцина не дали, но теперь уж точно дадут под Путина… Не под Кравчука, а под Кучму… Не под Кучму, а под… Сколько можно, резво трепеща ушами, бежать за привязанной к палке морковкой?

Нам говорят: Украине нужно установить прозрачное, демократичное законодательство, и тогда, наконец, инвестиции пойдут. Ладно. Мы уже по указаниям «мирового сообщества» приняли немало законов. Какие еще законы нужны? Может, нам следует ограничить право какой-либо национальности на получение образования на родном языке, как Латвии? Или в России стоит восстановить смертную казнь, и приговаривать к ней людей, открыто выступающих за самостоятельность любых территорий,  находящихся ныне в составе РФ, как это сделали турки с лидером курдов? А кстати, с Турции недавно был снят мониторинг ПАСЕ. Это значит, попросту говоря, что Турцию Совет Европы признает своей и вполне демократичной. Но если у тех – демократия, то у нас, наверное, рай на земле.

Но впрочем, всё это пустой трёп. Во-первых, потому что вложения в восточноевропейские страны, как выяснилось, для западноевропейских стран были инвестициями не внешними, а внутренними, а следовательно, к нашей ситуации не имеют никакого отношения.  Во-вторых, потому что никаким боком демократия, хоть истинная, хоть мнимая, политику инвестирования не определяет. А определяет ее только одно: насколько окупятся вложения. И если вложения обеспечивают хорошую прибыль в коммунистическом Китае, где однопартийность (фактическая), нарушения прав нацменьшинств, расстрелы за экономические преступления и неконвертируемый внутренний юань, - то инвестиции текут туда рекой.

Одно из объяснений – почему к нам не идут инвестиции – принадлежит Андрею Паршеву, автору книги «Почему Россия не Америка?», очень интересной. Если вкратце, то потому, что у нас холодно, соответственно, у нас выше все расходы, связанные с теплопотреблением. Это так, но этим, полагаю, вопрос не исчерпывается.

Просто потому, что расходы на энергопотребление – не основные. Основные (в большинстве отраслей) – расходы на персонал. И главная причина обильного инвестирования в Китай и восточную Азию вообще – именно дешевизна тамошней рабочей силы. На Украине рабочая сила тоже дешева, но там – дешевле. И там ее больше, и там она дисциплинированнее, и проживает компактней.

Мы бы, конечно, могли конкурировать с китайцами (не в борьбе за инвестиции, а вообще – конкурировать), используя другой ресурс – автоматизацию, наукоемкие отрасли. в первую очередь ВПК, как это описано в «Экономических беседах» академика Яременко, увы, покойного [4]. Но для этого нам и начинать надо было раньше, еще при СССР, и начинать совсем по-другому.

Ведь что в Китае? Там в любой год внешние инвестиции не  превышали 10 процентов всех объемов вложений (6-7 %). То есть львиную долю всех инвестиций составляли не внешние, а внутренние. То есть мы с полным правом можем сказать, что Китай поднялся скорее благодаря политике «четырех модернизаций», чем политике привлечения внешних инвестиций.

Что было у нас? Все наоборот. Первым делом Гайдар лишил предприятия всех «дотаций», а на самом деле – всех на тот момент возможных внутренних инвестиций. И сложивши ручки, уселся ждать, «под кого» придет иностранный инвестор. (А на Украине обошлись и без Гайдара.)

А ведь любой человек, хоть немного имевший дело с инвестированием, скажет, что далеко не в последнюю очередь инвестор смотрит, насколько хозяин предприятия вкладывает деньги в его развитие. Если инфраструктура проедается, производство не обновляется и работает на износ – перед вами предприятие, которое готовятся банкротить. А какой дурак вложит деньги в банкрота?

Это – другая причина. А еще одну, видимо, в простоте душевной высказал артист-экс-президент Вацлав Гавел: «Лучше больная Россия, чем здоровый Советский Союз». Профессиональные политики подипломатичнее, а у этого, видимо, что на уме, то и на языке оказалось. Но факт остается фактом: очень многим и многим крупнейшим корпорациям «первого мира» было бы очень выгодно, чтобы некоторые советские производства побыстрее умерли, в первую очередь как раз хай-тековые производства. [5] Впрочем, теперь на бывших советских высоких технологиях можно ставить жирный крест, а особенно – после того, как вступим в ВТО на приготовленных для нас условиях, - дай Бог, если в Украине останется металлургия и переработка сырья, о каком-то «машиностроении» придется забыть. Но альтернативы вступлению в ВТО, как всем известно, нет.

Словом, инвестиции к нам могли бы придти, если бы уровень потребления, и соответственно запросы трудящихся, упали у нас ниже, чем в традиционно инвестируемых странах «третьего мира» и Китае. При верности нынешнему курсу реформ это более чем реально, но к тому времени, полагаю, численность населения в Украине упадет настолько, что инвестирование любых производств будет нецелесообразно по чисто инфраструктурным соображениям. Да и вообще, экономически гораздо выгоднее, чтобы наша рабочая сила ездила к работодателю, т.е. в Европу, а не наоборот. Она (рабочая сила) это и делает. По данным различных источников, ежегодно за рубежами Украины, преимущественно в Европе и России, зарабатывает от шести до восьми миллионов человек.

 

***

Второй миф эпохи перестройки и либерализации, или, если хотите, другая несбывшаяся надежда – это надежда на приход эффективного собственника. Который пришел и который на виду и на слуху – это не эффективный собственник, а… что-то другое.

Выше я уже показал, как было и как стало. Как стала работать украинская экономика, ведомая по рыночному пути. Еще раз повторю: я НЕ СЧИТАЮ, что прежняя советская экономика была эффективной, но если уж нынешняя ЕЩЕ ХУЖЕ, значит, советская была БОЛЕЕ ЭФФЕКТИВНА. Это не эмоции, не идеология, это чистая логика. 

Недавно разговаривал с коллегой. Это человек умный и гораздо более моего сведущий в экономике, более знающий украинские предприятия. Он высказал мысль: вся наша беда, что мы поддерживаем неэффективные производства. Нужно их не поддерживать, а банкротить, невзирая на лица…

Ну хорошо, обанкротим, дело не хитрое, ломать – не строить, это мы уже научились. А что дальше, спросил я.

А дальше, отвечает, придет эффективный собственник, и…

Где он, говорю. Кто, назови поскорее.

Называет. Компания, ставшая, в числе прочего, владельцем (м.б., не стопроцентным, не суть) одного из харьковских станкозаводов. Коллега на протяжении получаса рассказывает об ОРГАНИЗАЦИОННЫХ мерах, которые предпринял новый владелец. Или, по Чубайсу, о выстраивании бизнеса. Все, что он говорит, звучит прекрасно, это вполне в русле поучений и чикагских мальчиков, и римских мудрецов.

Но у меня, наверное, мышление не рыночное, а базарное. Хотя надеюсь, толики здравого смысла я тоже не лишен. И я спрашиваю, а каков РЕЗУЛЬТАТ? Сколько, например, они выпустили станков?

Десять станков. На восемь миллионов, в пересчете на доллары. За год.

И дело даже не в том, что в советские времена завод выпускал ДВЕ ТЫСЯЧИ станков в год. В конце-концов, лет пятнадцать  прошло, а станки разные. Но все же количество… сумма… Будем называть вещи своими именами: это теперь штучное, КУСТАРНОЕ производство на месте МАССОВОГО.

Коллега говорит, что ведь не тем мерятся эффективность. Эффективность в том, что сейчас предприятие работает БЕЗ УБЫТКА. Но разве можно мерять эффективность только этим? Заказывая бутерброд, я интересуюсь качеством и количеством колбасы, мне совершенно плевать, наварил ли на бутерброде хозяин ресторана или разорился.

В конце концов, зажигалки на Путиловском заводе в Гражданскую войну тоже выпускали не в убыток.

А советские заводы – разве работали в убыток? Да, многие предприятия и целые отрасли, как угольную, приходилось поддерживать за счет других, которые вследствие этого предполагалось сдерживать. В этой системе сдержек и противовесов система не была АБСОЛЮТНО эффективной, но она была ДОСТАТОЧНО эффективной, чтобы в целом держать темпы развития советской экономики, даже на заключительном этапе существования СССР, более высокими, чем в США (http://tenet.narod.ru/ussr.htm). И это конечно не только мое мнение, для выводов подобного уровня я недостаточно компетентен. Это уже общее место, данность, аксиома. На западе это было известно и до 1991 года [6], а у нас (после 1991 года) впервые сформулировано, пожалуй, одним из ведущих нынешних российских экономистов Григорием Ханиным (помните, в «перестройку» - Ханин, Селюнин?). В частности, вот что Ханин пишет в своей работе «Десятилетие триумфа советской экономики. Годы пятидесятые»: «До начала развала политической системы СССР в 1990-1991 годах не было ни продолжительного абсолютного падения ВВП, ни (в послевоенный период) падения уровня жизни населения, ни приостановки технического прогресса - все это случилось уже после отказа от командной экономики».(http://saint-juste.narod.ru/hanin.htm)

Да, были дотационные заводы и целые отрасли, но видимо, дотировать их заставляла экономическая целесообразность, раз В ЦЕЛОМ экономика СССР была второй мире и могла содержать крупнейшую в мире социальную и коммунальную сферу, что оказалось совершенно непосильным для «освобожденных от пут коммунизма» экономик новых постсоветских государств.

Не спорю, что приведенные коллегой в пример менеджер – более эффективен, чем был его предшественник, но он (в нынешних условиях Независимой Украины) менее эффективен, чем был любой директор этого завода за все 60 лет его работы при советской власти.

Я констатирую это с горечью, потому что и мне, всем украинцам было бы приятнее и выгоднее, если бы он был более эффективен. Но я вынужден это делать, потому что цифры и логика сильнее политических пристрастий.

Так что, если кто придет и скажет: вот, мол, я пришел, эффективный собственник, – не верьте. Это самозванец под маской эффективного собственника.

Конечно, мы можем пойти по другом пути. Просто назвать, назначить эффективными собственниками тех бизнесменов, которые более эффективны, чем их коллеги. Но ведь это будет совсем не то. Эффективный собственник, который нужен, который нарисован в наших либеральных мечтах – это человек, предприниматель, который способен поднять экономику Украины. А не просто человек, который работает без убытку и на каждом деле имеет свой, маленький или большой, профит.

А такой, что был бы способен вывести нашу экономику из кризиса – не придет. Потому что по таким параметрам эффективным собственником можно назвать не того, кто просто более эффективен, чем коллега-неудачник, а более эффективен, чем его конкурент в США, Европе, Польше, Турции, Китае. Скорее всего, он не придет по независящим от него самого причинам. Они комплексны, назову, на мой взгляд, основные.

1. Конвертируемость украинской гривни и свободное хождение в Украине иностранных валют (что делает не только экономически целесообразным, но и прямо экономически неизбежным отток капиталов туда, где они приносят больший доход, и отток рабочей силы туда, где ее дороже покупают).

2. Экономической политике украинского правительства, на словах «обеспечивающей поддержку отечественного производителя», а на деле лишенной даже зачатков здорового меркантилизма и попугайски затвердившей постулаты о благости свободной торговли; конечно, свободная торговля – благо, но для сильных и развитых экономик, а для развивающихся и слабых – это медленная смерть.

Пожалуй, и хватит. Что воздух сотрясать – названных двух причин вполне достаточно, чтобы крепко задуматься: это какой же избиратель поддержит программу, которая запретит ему ездить на заработки в Польшу или Португалию и свободно менять баксы в ларьке? Какой ПАСЕ разрешит нам возродить железный занавес на пути турецко-польского и прочего новоевропейского импорта? Эти условия невыполнимы, а значит эффективный собственник (понимаемый как сила, способная вывести из кризиса) не придет ни при каких условиях.

 

Минус седьмой. Разруха бьет по голове.

 

А дома у нас сейчас рушатся в самом прямом смысле слова.

В прошлом году пришлось делать репортаж: женщину с внучкой чуть не убил сорвавшийся кусок балкона. Бабушке досталось очень крепко, не потерять сознание ей помог только плач внучки: "Я подумала - сейчас упаду, а что с маленькой будет?".

Годовалой Сашеньке тоже досталось - сорвавшийся пласт штукатурки задел и ее, на лбу у девочки вскочила шишка. Слава Богу, произошло это у самой двери расположенной на первом этаже фирмы. Промыли рану, вызвали "скорую помощь" (женщине пришлось накладывать несколько швов).

Попытки же вызвать на место работников жилищно-эксплуатационной конторы ни к чему не привели. Те сказали, что уже конец рабочего дня, управляйтесь пока своими силами, а мы постараемся выслать людей в понедельник.

Когда же приехали, поступили по-простецки: отбили оставшуюся угрожавшую обрушиться часть фасада. Однако и это полумеры – рухнуть могут и сами балконы. Денег на их ремонт нет, потому балконы, скорее всего, просто уберут – завершат то, что недоделала разруха.

И получается, винить их вроде и нельзя: если у хозяина - государства - нету денег на содержание домов, то нужно ли искать стрелочников?

Произошло это в центре Харькова, где сейчас недвижимость стоит довольно больших денег. Однако на ее ремонт средств не находится. (Кстати, здесь, на улице Культуры в 20-30 годы жили многие духовные отцы нынешней украинской независимости, например, Мыкола Хвыльовый.)

Дом, носящий несчастливый номер "13", принадлежит организации "Жилстрой-2".

В годы развитого и не очень социализма трест "Жилстрой-2" сдавал ежегодно тысячи квадратных метров жилья для харьковчан. А сегодня не имеет средств отремонтировать всего четыре десятка домов, построенных для своих работников. Денег нет ни на текущий, ни на капитальный ремонт. Потому "Жилстрой-2" планирует от них отказаться, тем более, что прежних владельцев, получавших квартиры во времена "застоя", уже почти не осталось.

Сегодня закон это позволяет – организация, которая не в состоянии содержать здания, может бесплатно передать их в собственность районных властей. И тогда дома можно будет приватизировать: с одной стороны, по дешевке, как ветхие, с другой - вряд ли в ущерб самим приватизаторам.

Правда, перед тем, как районные власти примут аварийные дома на баланс, прежний собственник обязан их отремонтировать или оплатить стоимость ремонта. Но средств-то у нынешнего хозяина нету...

Казалось бы, все правильно: раз у сегодняшнего собственника нет денег, разрушающиеся дома нужно отдать тем, у кого они есть, новые хозяева и отремонтируют. Рынок, так сказать, все расставит по местам. Однако эта благая мысль, на которую мы уповаем вот уже почти двадцать лет, почему-то никак не работает.

Вспоминается трагический случай этой зимы – сорвавшейся крыши глыбой льда в Харькове убило студентку, спешившую сдать книжки в библиотеку после успешно сданной первой в жизни сессии. Тогда речь шла даже не о том, что нужно отремонтировать дом – следовало только почистить крышу от снега. Но новые владельцы, выкупившие и арендовавшие помещения (кстати, тоже в центре города) до трагического случая сделать этого не удосужились.

А куда уходят наши десятки и сотни гривен квартплаты, которые в масштабах крупного города складываются в миллионы? В советские времена мы платили за квартиру просто смешные суммы. Тогда львиную долю расходов по содержание жилья (да и нежилых зданий) несло государство, бывшее собственником всех заводов, газет и пароходов.

Сегодня старый собственник – государство – как бы самоустранился, активно внедряя в жизнь и сознание сограждан догму "государственное – значит, ничье". И, говорят мне, если кто-то (подразумевается – эффективный собственник) придет и возьмет это самое "ничье", хотя бы даже и бесплатно, то все наладится само собой и будет нам счастье. Но вот приходит другой, "эффективный собственник", и как он заботится о своей собственности, выше мы видели.

Предприятия скорее мертвы, нежели живы, и государство не может на налоги содержать дома, еще остающиеся в его владении. Потому мы все – в соответствии с законами рынка – вносим довольно внушительную, по доходам большинства, квартплату. Даже те, кто является собственником квартиры, хотя этим-то за что платить? Наверное, за то, что жилищно-коммунальные организации ремонтируют жилье? Но многие ли украинцы могут вспомнить, когда в их доме проводился ремонт?

Харьковские промышленные предприятия точно так же страдают от разрухи. Практически на каждом из них действуют различные предпринимательские структуры. Но разруха, как выясняется, формой собственности не интересуется – царит в головах и коммерсантов, и красных директоров. Вот лишь два случая. На территории Харьковского электромеханического завода (бывший индустриальный гигант ХЭМЗ) пятидесятилетний шофер проходил мимо одного из корпусов, переданных коммерческой фирме. Сорвавшийся крыши обломок убил водителя на месте. А на заводе "Электротяжмаш"[7] обрушилась здоровенная часть целого пролета производственного корпуса. К счастью, этот цех уже был признан аварийным, потому рабочих в нем не было и люди в этом случае не пострадали.

Смертельный производственный травматизм в Харьковской области (думаю, ситуация типична для всех бывших индустриальных регионов Украины), как и почти все прочие наши беды, сильно возрос как раз на переломе Независимости - с приблизительно ста случаев в год в конце 80-х до 150 в 1992-м. Потом, к концу 90-х, снизился до 70-75 смертей в год. Т.е. сократился примерно на четверть. Но ведь численность работающих в регионе за это время сократилась почти наполовину.

В Украине проводится паспортизация - для "обеспечения надежности и безопасной эксплуатации зданий, сооружений и инженерных сетей". В переводе на обычный язык это означает, что дома осматривают и признают аварийными. Такая паспортизация, конечно, не дает ответа на вопрос,  где взять деньги на ремонт после того, как здание будет признано аварийным. Или достаточно констатировать - и пусть рушится дальше?

 

***

Оно, конечно, можно круто поднять эффективность производства, если перестать вкладывать деньги в инфраструктуру. У тебя здорово падают производственные затраты, соответственно и себестоимость. А... трубы? Как-нибудь продержатся еще лет десять. Или шесть. Как в преферансе, сколько получится.

Сегодня мало кто думает о будущих годах. Живут даже не одним днем, а одним контрактом.

Вкладывать деньги в инфраструктуру, в т.ч. и коммунальную, перестали несколько раньше, чем наступила Независимость. А основной объем строительства, как известно, приходился у нас на 70-е - начало 80-х годов. Что это означает? А то, что инженерные сети работали 10-20 лет при советской власти (с обслуживанием), а потом еще лет 15 - без всякого планового и капитального ремонта, только с аварийным - это если где прорвало, то чинят, как уж без этого... И даже иногда поражаешься: черт, а капитально строили эти тупые совки!

На мой взгляд, мы все (кто в больше, кто в меньшей мере) живем сейчас за счет инфраструктуры и производственных мощностей бывшего СССР. Как черви на трупе слона. Но слон, хоть большой, все равно когда-то кончится.

 

***

А что бывает, когда наконец приходит долгожданный эффективный собственник? Он, вопреки нашим чаяниям, не начинает ни с ремонта, ни с "улучшения качества коммунальных услуг", о чем так пекутся отцы города. Как говаривал Чубайс, прежде чем инвестировать, мы должны выстроить бизнес. С "выстраивания" эффективный собственник и начинает.

Вот передо мной короткий документ, всего на листок, уведомляющий жильцов одного из общежитий, как им теперь платить. Теперь - означает после того, как общежитие перестало быть заводским и стало принадлежать обществу с ограниченной ответственностью.

До жильцов подробненько доводятся все расходы постатейно, и высчитывается средняя сумма, которую придется платить, в среднем, каждому. Почти 300 гривен. Фактически - за комнату в общежитии. Эту цифру написала не невидимая рука рынка. В Харькове за эти деньги - 50-60 долларов - можно снять изолированную квартиру. В то время (документ датирован 2003 годом) даже меньше (порядка 200-250 гривен) коммунальных платежей приходилось на трехкомнатную квартиру.

Быть может, эффективные собственники собрались закупать газ, воду и электричество в Европе? Там квартплата конечно выше. Но мы-то не в Европе! А эффективные собственники, похоже, уже там.

На мой личный, опять-таки, взгляд большинство усилий в нашей экономике нынче направляется не на то, чтобы она работала, а на то, чтобы это ее можно "правильнее" посчитать. Ну, вот сейчас чуть ли основным "направлением" так называемой коммунальной реформы стала установка  счетчиков. Агитация ведется крайне популистская: установи счетчик, и ты не будешь платить за потери тепла, воды в сетях, т.е. за потери по вине коммунальников. Фактически это означает: установи счетчик, и за потери будет платить твой сосед, который еще не установил.

А что будет, когда и сосед, наконец, дотумкает и установит счетчик? Кто тогда будет платить за потери. Никто? Нет, будешь платить и ты, и сосед. Хозяин – хоть государство, хоть эффективный собственник – просто вздует тариф. Ведь потери никуда не денутся, деньги идут в установку счетчиков, а не перекладку труб, в "учет и контроль", а не в производство. Точно так же мы будем потреблять по три куба, а три, или, как говорят, даже семь кубов будут "теряться". И будем мы платить строго по счетчику, ровно за три. Но – за три столько же, сколько прежде за шесть или десять. И не потому, что собственник зол и алчен, а потому, что ему некуда деваться.

В советские времена дело фактически шло к бесплатному потреблению коммунальных услуг. Нам такой коммунизм не понравился, мы его похерили. Хорошо, теперь давайте создавать кондоминиумы. Давайте глянем и на опыт стран, где они уже работают. Государство (украинское, по крайней мере, пока, по крайней мере) - гуманное, оно не хочет выгонять людей на улицу. Пусть люди это делают сами - "плательщики" пусть выселяют "неплательщиков". Соберется правление или общее собрание членов кондоминиума (рязановский "Гараж" помним? в такой примерно обстановке) и обсчитает стоимость квартиры должника. И продаст. А не мною подмечено, что когда МЫ ПРОДАЕМ, квартира (да что угодно) стоит гораздо меньше, чем когда МЫ ПОКУПАЕМ.

(Есть объяснения и этому, в частности - существование посредников, которым нужно наварить и на нашей покупке, и на нашей продаже.)

Да с учетом того, что из этой МЕНЬШЕЙ суммы будет еще вычтен долг – другую квартиру выселенный сможет только, например, однокомнатную вместо трехкомнатной. Ладно, пускай, раз уж оказался настолько неприспособленным, что не сумел выстроить свой личный бизнес. А у кого однокомнатная? Для тех, видимо, придется строить "жилища меньшей комфортности", попросту говоря, лагеря, бараки, о чем уже поговаривают власти на местах.

А жилища обычной и повышенной комфортности, видимо, придется обнести колючей проволокой и охранять с автоматическим оружием [8], примерно как в Бразилии, идущей по светлому пути МВФ чуть дольше нас.

 

***

В СССР в 1983 году на 10 тысяч человек строилось в среднем 75 квартир. В пересчете на Харьковскую область (тогда ок. 3,5 миллионов жителей) получается чуть больше 26 тысяч квартир. Двадцать лет спустя, при независимой Украине, в 2003 году в Харьковской области построено 3686 квартир, то есть ВСЕМЕРО МЕНЬШЕ. [9]

При таких темпах, пожалуй, не было враньем обещание обеспечить к 2000 году каждую семью отдельной квартирой. По моим подсчетам получается, что к началу 90-х годов был бы аннулирован прирост очереди на жилье, а к началу 2000-х - и сама очередь. В коллективах, где я работал до 1991 года, четыре человека получили новые квартиры именно в этот период - с 1986 до 1991-го. А это были маленькие коллективы, в одном - полтора десятка, в другом - сорок сотрудников. И в 1985-86 объемы строительства еще увеличились. Но к началу 1990-х - упали практически до нуля. Перестройка и стройка оказались несовместимы.

А теперь вот оказывается, раз строится в семь раз меньше, значит, и нужно было харьковчанам квартир в семь раз меньше. Ведь даже из того мизера, который строится сейчас, остается немало невостребованных (дороговаты). А раз квартиры не покупают, значит, они не нужны. Рынок все расставил по местам. А при Совке просто строили слишком много лишних квартир.

Но зато сейчас каждый может купить квартиру – были бы деньги. Не только купить, но и построить – за ипотечный кредит, говоря по-русски, за кредит под залог недвижимости, т.е. этой самой квартиры. "Ипотека" – это сейчас тоже очень популярное в чиновничьих устах словцо.

Были бы деньги. Но правда, введение "ипотеки" не требовало смены власти. И при советской власти человек с деньгами мог точно так же купить квартиру. Только тогда это называлось не ипотечным, а кооперативным строительством. И условия кредитования, когда я сравниваю их с сегодняшними, были не в пример более стимулирующими.

Начальный взнос составлял 25-30 %. Двухкомнатная квартира (однокомнатные тогда были не популярны, люди "заводили детей") стоила, сколько помню, в начале 80-х 11 тысяч рублей, советских рублей, конечно (средняя зарплата была около 150-200 рублей в месяц). Таким образом, начальный взнос составлял 3-4 тысячи. Кредит погашался в течение 25 лет. И он был беспроцентным. Видимо те, кто организовал кооперативное строительство, имели целью не экономическую эффективность, проще, собственную прибыль, а  обеспечение жильем, привлечение в жилищное строительство частных денег. Можно сравнить с сегодняшними условиями кредитования, только стоит ли расстраиваться?

Так почему же тогда не строили? Да нет, строили. Моя тетя, например, "построила кооператив" (купила, вместе с мужем, трехкомнатную квартиру). Дома были - вот наш, а напротив - "кооперативный". Таким способом в начале восьмидесятых строилось до четверти всего жилья. [10]

Но тут я, пожалуй, кое в чем ошибся. Для введения ипотеки смена власти действительно была нужна. Потому что как же «народное» государство» может требовать с «народа» залог и проценты? А процентов хотелось, и не каким-то злодеям-олигархам, а нам, всем, простым гражданам, решившим, что так дальше жить нельзя. Нам показалось, что проще разрушить государство, чем построить дом.

 

Минус восьмой. Крах надежд

 

А чего же мы, собственно, ждали?

Пытаюсь вспомнить «перестройку», времена развала СССР, годы «строительства демократии на постсоветском пространстве». И вспомнить свои надежды. Они, как я уже говорил, не особенно отличались от надежд большинства сограждан.

Чего ж мы ждали? Что, когда в стране плохо, то плохо будет всем поровну, как то обещал Ельцин? Или что на приватизационный ваучер каждый получит две «Волги»,  как обещал Чубайс? Сегодня такие ожидания выглядят очень большой наивностью и глупостью.

Тогда почему мы верили? Неужели в советские времена нам не врали, и у нас не выработался иммунитет к вранью? Нет, тогда тоже врали. Еще как! Но все-таки не так, в смысле – по-другому. Ведь чистого вранья, как идеального газа, наверное, не бывает, в любом есть доля истины.

Например, в СССР мы еще в 30-х годах начали «догонять и перегонять» Европу и Америку. И жизнь нескольких поколений прошла под этими лозунгами, станок даже такой был, «ДиП» назывался. В процентах и показателях никто разбираться не желал, а обещание воспринималось как не реализуемое при моей жизни, а значит, для меня несомненно лживое.

Но, с другой стороны, человек ощущал, что каждое последующее поколение живет все же лучше, чем каждое предыдущее, а значит, что-то в этих показателях было правдивым?

А на исходе «перестройки» мы столкнулись с ложью иной, гораздо более концентрированной и высокопробной, в которой процент истины был сведен до минимума, ложью, я б сказал, геббельсовского закала[11]. В чем разность вранья? Когда при Советах человеку обещали две «Волги», то получал он в лучшем случае «Запорожец». Когда то же самое обещали в эпоху накопления начального капитала, то человек не только не получал двух «Волг», но и своего «Запорожца» лишался.

К примеру, я продал свой приватизационный сертификат «инвестиционной компании», которые расплодились мгновенно, как поганки после дождя (наверное, их учредители все дружно продали свои квартиры, чтобы составить начальные средства для покупки многих тысяч ваучеров). Получил 2 миллиона купоно-карбованцев, 20 гривен по-нынешнему, около 5 долларов. На пять бутылок водки со скромной закуской.

Ну, я, допустим, был дурак и пьяница, а умные люди не продали, не пропили. Они вложили. И – an mass – они не получили вообще ничего.

Вложили они, конечно, не самостоятельно, - частные лица на украинском фондовом рынке оперировать не могли, пожалуй, не могут и сейчас. Не то, чтобы такая невозможность регламентировалась какими-то законами, просто «не принято» - не приняты были в этот процесс «люди с улицы». Потому умные мои сограждане вложили свои сертификаты через посредников - те же инвестиционные компании, которые ваучеры и покупали. Дурак продал за пятак, а умный отдал за так.

Прав был украинский экономист и депутат Пилипчук, в последние годы как-то сошедший с политической сцены, который тогда еще предупреждал: денежные пирамиды покажутся нам детской шалостью по сравнению с пирамидами ваучерными.

Но приватизация – это только один из кусочков в большой мозаике общества. Если отойти подальше и наблюдать мозаику целиком, как мы можем сделать это через 13 лет, то открывается примерно такая картина. Мы ожидали чего-то среднего между Америкой с картинки СиЭнЭн и Голливуда, и Российской империей, как она выглядела в описаниях Гиляровского и Власа Дорошевича. Общество, в котором двигателями прогресса являются именитые купцы, честь имеющие, для которых уговор дороже денег, но модернизированные, обученные правильному маркетингу, активно использующие лизинг и опирающиеся на здоровый гибкий консалтинг. Получилось, мягко говоря, другое.

В начале 2004 года социологи информационно-аналитического отдела Харьковского регионального института Национальной академии государственного управления при Президенте Украины провели социологическое исследование среди населения Харьковской, Полтавской. Луганской и Сумской областей. Было опрошено 899 человек, представляющих социально-демографические и профессиональные группы населения упомянутых регионов, опрос проводился по многоступенчатой квотной, районированной, пропорциональной по полу и возрасту выборке. Допустимая ошибка выборки составляет 5%.

«С целью выявления произошедших социально-статусных изменений» респондентов спрашивали, к какому социальному слою они относили себя в начале 90-х годов и к какому – теперь. Вот как люди отвечали – тогда и сейчас:

 

 

Особенно наглядно для любителей повторять анекдот о «моем дедушке, который, наоборот, хотел, чтобы не было бедных» [12]. Что удивительно, повторяющих этот анекдот полно и сейчас. Несмотря на то, что «хотевшие, чтоб не было бедных» увеличили число бедняков, если судить по диаграммам, примерно втрое, а слой относительно обеспеченных ужали раза в полтора.

Для наглядности здесь взяты только два слоя. Распределение ответов, помимо прочего, показывает, что до 1991 года у нас был довольно толстый средний класс, а когда мы его начали декларировано создавать, то этот класс процентов на двадцать пять усох. Причем сегодня к среднему классу относят себя и люди, для которых проблемой является покупка, например, телевизора. Думаю, в 1990-м такой человек относил бы себя к бедным.

А вот как распределились ответы на вопрос о бюджете семьи.

А на мой взгляд, если брать по западным мерками, люди, относящиеся к среднему классу могут позволить себе купить машину. Советский средний класс массово позволить себе этого не мог. Получается, по западным меркам к среднему классу может быть безусловно отнесен только один процент нынешнего населения Украины. По советским меркам – только 13 процентов.

«Наиболее болезненно социально-экономические преобразования 90-х годов пережили пенсионеры и работники бюджетной сферы - учителя, врачи и другие. Если в 1990 году 51% сегодняшних пенсионеров уверенно относили себя к среднему слою, то в 2003 году "средними" себя считали лишь 13%. Та же тенденция наблюдается в ответах медработников (47% против 29%) и учителей (50% против 25%)», - сообщают нам авторы опроса.

Что касается пенсионеров, то не мною подмечено: в общество, которое стреляет в свое прошлое из пистолета, будущее в ответ выстрелит из пушки. А каким будет это будущее, если врачи и учителя по своим доходам ближе к бомжу, чем к бизнесмену и более-менее значимому чиновнику? – закрой глаза и представь.

Судя по опросу, сегодня больше половины жителей Украины пребывает ниже даже официально признанной черты малообеспеченности. Да в общем-то и к социологам ходить не надо, чтобы понять, что подавляющее большинство народа Украины после объявления Независимости стало жить хуже (и тем не менее, мне на открытие этого факта понадобилось не меньше десятка лет, а многие и сейчас не видят очевидного).

Но если большинство народа стало жить хуже, почему же тогда народ не бунтует?

Может быть потому, что народ наш туп, ленив и покорен?

Такой ответ мне представляется неверным, потому что как раз бунтует, да еще как! В истории трудно найти другой народ, который бы так часто и кроваво бунтовал, так яростно сопротивлялся власти, которую не хотел принимать, чем русский народ (а не будем забывать, что у русского и украинского народа многие века была общая история).

Да и в современности – с каким событием по накалу протеста можно сравнить вооруженное восстание 1993 года в Москве?

А более мирные акции протеста типа митингов, пикетов, преграждения магистралей наблюдаются сплошь и рядом. Но они не перерастают рамки «общественного консенсуса» (к примеру, в случае московского восстания выход за рамки мог означать, что танки были бы и с той, и с другой стороны, как это было во время августовского путча 1991 года [13]).

Не перерастают – значит, общество в большинстве своем принимает все происходящее. Принимают в том числе и те, кто стал жить хуже.

Я этого не понимал (к слову, не могу сказать, что понял сейчас, скорее, пытаюсь понять).

Раньше я думал, ну, вот на улицах стало больше ярких красивых машин – значит, народ живет лучше? Такое мое умопостроение метко и ехидно высмеял один водитель, который вез меня по харьковским улицам: «Да это ж все с европейских свалок, даже мериносы в большинстве такие, что их уже кто-то имел!».

А потом пониманию вещей поспособствовал еще один подвозивший меня водитель, на этот раз пожилой. «Вот, три гривны (около полудоллара по тем временам. – Г.С.) с тебя получил, да столько же – в банке, в компенсацию за советский вклад». А до «перестройки» у него на сберкнижке было 6 тысяч советских рублей, за которые он тогда мог купить полторы тонны мяса на рынке или 30 тонн хлеба в магазине, или такие «Жигули», на которых он меня вез.

Еще я видел полки магазинов, ломящиеся от продовольствия, и верил нашим чиновникам в том, что народ стал жить лучше, раз в магазинах есть все. Только со временем до меня дошло, что смотреть-то надо не на прилавки магазинов, а на полки домашних холодильников. Вы можете представить себе вид холодильника пенсионерки, которая покупает на неделю столько колбасы, сколько кошка слопает в полминуты?

Но больше всего к пониманию предмета приблизил меня 11-летний Сергей, он же Яша, живущий при железнодорожной станции на восточной Украине. Впрочем, живет он там только зимой, а летом – где попало. Мать, еще довольно молодая, пьет-гуляет, и с нею Сережа-Яша не живет. Я на этой станции оказался по редакционному заданию, и пацан оказал мне множество консалтинговых услуг высокого качества за мзду весьма малую. И он ничего не просил. Это дурной тон. Просил бы – получил меньше. И ни разу не выругался. Кроме единственного. Это когда я спросил, хотел бы он жить в семье, ходить в школу и т.п. Он сплюнул и ответил:

-          А на фига?

Именно такими словами, не матом, но прозвучало как матерщина.

Зачем ему семья, школа и на десятилетия вперед регламентированная жизнь, когда тут при вокзале он свободен, в том понимании, что может делать, что хочет? Хотя, может быть, и не доживет до совершеннолетия, но «он выбрал себе это сам». Разве нас не учили, что это одна из главнейших «общечеловеческих ценностей»?

Понятно, почему нет протеста в том очень тонком слое, представители которого могут позволить себе почти все (хотя именно среди них я часто встречал людей, очень умно ностальгирующих по прошлому и недовольных нынешним положением вещей, хотя оно способствует их личному обогащению; я начал понимать, почему миллионер Морозов жертвовал деньги революционерам).

Главное мы поймем, когда поймем, почему не протестует тот, кто лишился многого или всего.

Давайте спросим бомжа, который зимой наполовину покрывается инеем, наполовину пригорает на теплотрассе, хотел бы он вернуться в ЛТП [14], где он будет спать в тепле и на чистом, где его будут кормить и лечить?..

Или обратимся к инженеру или рабочему. В годы перестройки и либерализации тысячи из них [15] стали челноками или торговцами на рынках. Вначале потому, что это казалось выгоднее, потом потому, что заводы стали угасать… Любой из них расскажет, почему он ушел от станка на лоток, и какая это собачья работа, в смысле на рынке – зимой холод, летом жара, круглый год наезды… Но среди многих и многих ни разу не встречал человека, который пожелал бы вернуться от лотка с пивком к станку с молотком.

Может, и не нужно изобретать лишних сущностей? И стоит принять, что люди решительно не протестуют просто потому, что довольны? Мы все стали свободны, как тот приятель Яша. Хорошо сказал автор интернет-двустишия, к сожалению, не помню имени:

 

Женщина! Кончай на заводе околачиваться!

Проституция и приятней, и лучше оплачивается.

 

Грубо, конечно…

В пост-перестроечные годы случилось еще одно изменение. По нынешнему закону нельзя определять сумасшедших на излечение без их согласия. Кто ж спорит, что советская психиатрическая система бывала жестокой, и ее следовало очень и очень менять? Но получилось дурацкое положение, хотя букве примата общечеловеческих ценностей соответствует на все сто. Поэтому на улицах появилось так много «городских сумасшедших». И это здорово напоминает мне все, что произошло «с Родиной и с нами». Мы все стали немножко городскими сумасшедшими. Редкий дурак захочет вернуться в больницу, и редкий алкаш добровольно отправится в лечебницу.

Свобода, как известно, опьяняет. А после пьянки наступает похмелье.

 



[1] Максимальный выпуск в 1986-м – 56 тысяч. Эти цифры характерны для производства мощных, так называемых энергонасыщенных тракторов Т-150 и Т-150К (мощностью по 150 л.с.). До этого, когда выпускались менее энергонасыщенные машины, годовой выпуск доходил до 90 тысяч.

[2] По-видимому, трактора Минского завода действительно были лучшими. Тогда МТЗ выпускал больше ста тысяч машин в год, из них больше трети (!) – на экспорт. К слову, и сейчас белорусские предприятия сохранили объемы производства гораздо ближе к советским, чем мы. Конечно, и на МТЗ производство упало, но в три, а не в тридцать три раза.

[3] Завод имени Малышева, названный именем бывшего наркома тяжелого машиностроения,  был крупнейшим в Харькове, здесь работало около 50 тысяч человек. И уж его-то продукция использовалась на ВСЕХ БЕЗ ИСКЛЮЧЕНИЯ континентах – даже и в Антарктиде, где работали громадные малышевские супер-тягачи.

[4] Очень интересные «Беседы» (http://science.csa.ru/Info/yar_pub.htmr), жаль, что ни народ, ни партия его не слушали: вернее, жаль, что слушали НЕ ЕГО.

[5] Ну чем, например, можно объяснить такой факт: на одном из ведущих харьковских «космических» предприятий директор в качестве первого шага реформ распорядился похоронить уникальное и новейшее оборудование, комплекс, которых в мире единицы. Похоронить – буквально, залить бетоном и прекратить к нему доступ. А оборудование такое, что без постоянной профилактики помирает через неделю и восстановлению уже не подлежит. То есть не продать, даже на слом, на металл, а похоронить… Это можно объяснить только умопомешательством или вредительством. Да простят меня твердокаменные демократы за употребление словца сталинского лексикона, но ЧЕМ ЕЩЕ можно объяснить такое?

[6] Темпы развития советской экономики в оценках ЦРУ были одними из самых быстрых в мире; вот как там оценивали среднегодовой прирост ВНП СССР по периодам (в процентах):

1928-1940 гг. - 6,1; 1940-1950 гг. - 2,0; 1950-1960 гг. - 5,2; 1960-1965 гг. - 4,8; 1965-1970 гг. - 4,9;

1970-1975 гг. - 3,0; 1975-1980 гг. - 1,9; 1980-1985 гг. - 1,8; 1985-1987 гг. - 2,7; 1928-1987 гг. - 3,9.

[7] Завод "Электротяжмаш" во времена СССР работал в две-три смены и поставлял тяжелое оборудование для электростанций и в Европу, и в Азию, и в Латинскую Америку. В "андроповские времена", в соответствии с курсом партии на выпуск ширпотреба, тут освоили производство стиральной машины "Малютка" - действительно очень маленькой, удобной в современных квартирах и вполне дешевой. "Малютку" предприятие могло бы выпускать и сейчас. Но в подавляющем большинстве харьковских магазинов предлагается аналогичная (и много более дорогая) бытовая техника с известными именами японских и германских фирм. Но увы - произведенная большей частью в Китае, Турции или Польше, что для большинства харьковчан достаточно характеризует их "качество".

[8] Шутки шутками, а взрывы уже гремят. В городке Лозовая, между Харьковом и Днепропетровском, мужика «отрубили» от газа, а он взорвал дом. Неспециально – полез самостоятельно подключаться, и… Три человека, в том числе он сам,  с сильными ожогами оказались в больнице, разрушены, больше или меньше, 16 квартир, 28 жильцов пришлось эвакуировать. А ведь всерьез, как, скажем, в Прибалтике или России, отключения должников у нас еще не начинались.

[9] Это сравнение по числу квартир, на мой взгляд, наиболее правильное. Есть сравнение по квадратным метрам: в 2003 году на территории Украины введено в эксплуатацию 6,433 млн. кв. м жилья, в  1989-м – 21,4 млн.кв.м (http://www.from-ua.com/eco/eco2/40a34d7d0b787/view_print/ ). Разница с советскими временами – примерно в 3,3 раза меньше.

[10] Жилищная проблема, на мой взгляд, является одной из основных причин нынешнего вымирания Украины. А в советские времена рассуждали примерно так: пока ребенок вырастет, лет за 20 или на кооператив ему накопим, или на государственную в очереди выстоим.

[11] Доктор Геббельс во многом предопределил пути развития того, что мы нынче называем public relations. Его действия в этой области до сих пор образцовы и вряд ли превзойдены. Чего стоит, например, его опровержение еврейских погромов. Когда после «хрустальной ночи» всю мировую прессу обошло фото разгромленного дома, Йозеф Геббельс не стал вдаваться в объяснения. Он просто опубликовал сообщение, что в Германии не только нет такого дома, но и улицы, на которой он стоял, нет и никогда не бывало. И подобному пиару верили: западное общественное мнение узнало о том, как решался в Рейхе еврейский вопрос, только после захвата концлагерей.

[12] Может, кто забыл, в перестройку начал гулять такой анекдот. В Питере 1917 год. За окном стреляют. Старая дворянка спрашивает свою горничную, что там такое? «Большевики революцию делают». «И чего хотят?» «Чтобы не было богатых». «А мой дедушка-декабрист хотел, чтобы не было бедных».

[13] Сегодня не лишне помнить, что тогда изо всех боевых частей, введенных в Москву, только единственная боевая часть имела конкретную боевую задачу, а именно часть генерала Лебедя, получившая от генерала Грачева приказ охранять ельцинский «белый дом».

[14] Дя тех, кто забыл - ЛТП - это лечебно-трудовой профилакторий.

[15] В полуторамиллионном – тогда – Харькове, по самому скромному счету – около 200 тысяч.

Версия для печати [Версия для печати]

Гостевые комментарии: [Просмотреть комментарии (0)]     [Добавить комментарий]



Copyright (c) Альманах "Восток"

Главная страница