Альманах
  Главная страница

 

Выпуск: N 3, июнь 2003 года

Легенда о царицынской барже

И. Пыхалов

Миф и история... Два этих слова обычно воспринимаются как понятия, абсолютно исключающие друг друга. Если под историей с тех пор, как существует особая историческая наука, мы привыкли понимать достоверный рассказ о прошлом, в котором автор отвечает за каждое свое слово, за каждый упомянутый факт, то мифом мы, как правило, называем нечто прямо противоположное такому рассказу, а именно повествование, наполненное всевозможными чудесами, событиями невероятными, невозможными, если подходить к ним с точки зрения нормального человеческого рассудка. (Андреев Ю.В. Поэзия мифа и проза истории. Л., 1990. С.3.)

Процитированная выше работа ленинградского историка Юрия Андреева посвящена анализу древнегреческой мифологии. Скрупулезно разбирая сюжетные линии, автор книги попытался отыскать первоисточники известных мифологических сюжетов, выяснить «происхождение» их центральных персонажей.

Однако вынесенные в эпиграф слова вполне приложимы и к тому, что пишется сегодня о недавней истории нашей страны. В самом деле, посмотришь, во что верит насмотревшийся радзинских и начитавшийся солженицыных с солоухиными, вкупе с буничами и резунами, российский интеллигент, и видишь сплошь «чудеса, события невероятные, невозможные». Особенно если подходить к ним «с точки зрения нормального человеческого рассудка». Налицо мощнейший пласт современной мифологии. А отсюда вытекает необходимость демифологизации советской истории. Тем более, что если вопрос о том, существовал ли в действительности царь Крита Минос, а если да, был ли он мудрым правителем или наоборот, кровавым тираном — для нас чисто академический, то вот деяния того же Сталина — отнюдь нет. В зависимости от их оценки советские люди должны или рвать на себе одежду и посыпать головы пеплом, заходясь в пароксизме покаяния, или же, напротив, спокойно и с достоинством гордиться своим прошлым.

Впрочем, по сравнению с исследователями древнегреческих мифов у нас есть серьёзное преимущество — как правило, нам доступна и первоначальная, документальная версия происходившего. Поэтому, в отличие от книги Ю.Андреева, мы можем сделать прямо противоположное: взяв подлинное событие, шаг за шагом проследить, как под руками либеральных щелкоперов оно превращается в миф.

 

Как известно, вскоре после начала гражданской войны Сталин был командирован на Юг России в качестве чрезвычайного уполномоченного ВЦИК по заготовке и вывозу хлеба с Северного Кавказа.

Ключевым пунктом разворачивающейся борьбы являлся в то время Царицын. Через этот город проходили пути, связывавшие центральные районы России с Нижним Поволжьем, Северным Кавказом и Средней Азией, откуда шло снабжение центра продовольствием и топливом. Взятие Царицына позволяло осуществить столь желанное соединение контрреволюционных сил Юга России и Сибири.

Прибыв 6 июня 1918 года в Царицын, Сталин навёл там порядок, обеспечив бесперебойную доставку продовольствия в Москву. Когда же Донская армия Краснова начала наступление и 19 июля был создан Военный совет Северо-Кавказского военного округа, Сталин стал его председателем. Совместно с К.Е.Ворошиловым он сумел отстоять город и предотвратить соединение армий Краснова и Дутова.

Головной болью формируемой Красной Армии были постоянные измены служивших в ней «военспецов» — бывших офицеров. Естественно, это вызывало недоверие к военспецам со стороны многих советских деятелей. И нельзя сказать, чтобы это недоверие было совсем уж неоправданным: в условиях, когда, к примеру, трое первых командующих созданной в июне 1918 года 2-й армии один за другим оказываются предателями, поневоле станешь подозрительным. Не обошлось без «пятой колонны» и на Царицынском фронте. Возглавлял её начальник штаба Северо-Кавказского военного округа бывший полковник Носович.

О том что случилось дальше, предоставим рассказать Дмитрию Волкогонову:

«Несмотря на помощь Деникину со стороны предателя, бывшего царского полковника военспеца Носовича, штурм Царицына не принес успеха белогвардейцам.

...

Измена Носовича, ряда других бывших офицеров царской армии усилила и без того подозрительное отношение Сталина к военспецам. Нарком, облечённый чрезвычайными полномочиями по вопросам продовольственного дела, не скрывал своего недоверия к специалистам. По инициативе Сталина большая группа военспецов была арестована. На барже создали плавучую тюрьму. Многие были расстреляны».

(Волкогонов Д.А. Сталин. Политический портрет. В 2-х книгах. Кн.1. 4-е изд. М., 1997. С.91)

Как это ни странно для историка-антисоветчика, но Волкогонов здесь достаточно адекватно излагает суть дела. При этом действия Сталина выглядят вполне оправданными. Ну может быть, слегка погорячился. Также ничего особо странного нет в том, что арестованных разместили на барже. Ну, создали плавучую тюрьму. Эка невидаль. То же самое делали, к примеру, англичане во время англо-бурской войны. Или французы в оккупированной Одессе.

Но не таков наш интеллигент, чтобы принять подобную прозаическую трактовку событий. Он воспитан на художественной литературе. Ему ещё в школе объяснили, что если в первом акте пьесы на стене висит ружьё, то в конце спектакля оно просто обязано выстрелить. Разумеется, в жизни такое бывает далеко не всегда. Точнее, в большинстве случаев всё как раз наоборот: ружьё, повешенное на стену, мирно висит себе, никому не мешая, понемногу покрываясь пылью и вовсе не обнаруживая желания стрелять. Но разве может подлинный интеллигент руководствоваться в своих суждениях презренной житейской прозой?

Возьмём царицынский эпизод в интерпретации Волкогонова. Интеллигентское подсознание с неизбежностью фиксирует в нём «неправильность»: арестованных разместили на барже. Именно на барже, а не в здании тюрьмы или ещё каком-нибудь помещении. Ружьё должно выстрелить. А как может быть задействована баржа? Ну, например, так:

«Несколько десятков военспецов, в своё время назначенных Снесаревым в свой штаб, пытались разъяснить Сталину, что надо всё-таки уделять внимание столь нелюбимым им чертежам и планам. В ответ Сталин приказал местным чекистам разобраться, и в ночь на 22 августа чекисты, забив арестованными военспецами вместительную баржу, вывезли их на середину Волги и расстреляли, а трупы сбросили в воду».

(Бурин С.Н. Григорий Котовский: Легенда и быль. М., 1999. С.219)

 

Вот и первая ступень лестницы, ведущей из реальности в миф. Видите различия? Согласно Волкогонову, причиной плохого отношения Сталина к военспецам была измена Носовича и других бывших офицеров. То есть Сталин, конечно же, самодур, не доверяющий специалистам, но у этого недоверия есть некая «уважительная причина». Образу злодея не достаёт цельности — его злодеяние как бы имеет разумное оправдание. Новая версия исправляет этот недостаток. «Лишняя» деталь в виде измены Носовича убрана. Причина сталинского приказа об аресте военспецов — в том, что они пытались разъяснить ему необходимость работы с картами. Сталин приобретает классические черты невежественного тирана, казнящего не в меру надоедливых «мудрецов» из своего окружения.

Что там дальше у Волкогонова? «Многие были расстреляны». Как-то неопределённо звучит. Что значит «многие»? Это даже не половина арестованных, иначе бы вместо «многие» было сказано «большинство». Зато теперь всё понятно: «забив арестованными вместительную баржу». Сколько в баржу влезло, столько и расстреляли. Энергичное словечко «забив» вызывает прямые ассоциации с автобусом в «час пик», дескать, пока двери не закроем — не поедем ... то есть не поплывём. А баржа-то не простая, а «вместительная»! Находит объяснение и само использование баржи. Она выступает, как ей и положено по штату, в роли транспортного средства, призванного доставить жертвы к месту казни — на середину Волги.

Нетрудно догадаться, какой должна быть следующая стадия мифотворчества. У баржи есть ещё одно, пока неиспользованное, свойство. Как и остальной водный транспорт, она может не только плавать, но и тонуть. Должно получиться что-то вроде:

«В 1918 г. в Царицыне по личному распоряжению Сталина затопили в Волге баржу, трюмы которой были набиты пленными».

(Илизаров Б. Об историческом гештальте, историческом пространстве и тварях истории // Индекс. Досье на цензуру. 2001. №14. С.142)

 

Попутно, в качестве дополнительного «отягчающего обстоятельства», пассажиры баржи из арестованных заговорщиков (пусть даже и ложно обвинённых) превращаются в военнопленных, казнить которых категорически запрещается всякими конвенциями.

Но и это ещё не конец. «Преступлению» Сталина не хватает масштабности. Этот недостаток также следует исправить:

«Сталин — это чистейший злодей, который начал свои преступления ещё со времён гражданской войны. Он утопил под Царицыным в баржах всех этих белых генералов, офицеров, которых собрал со всех войск...»

(Историк Юрий Жуков и журналист Александр Сабов отвечают на вопросы читателей // Комсомольская правда. 3.12.2002)

Именно так! А тем, кто не влез в баржи, пришлось ждать 1937 года, чтобы быть расстрелянными вместе с Тухачевским. С такой «версией событий» не стыдно и на телевидении показаться, и в газете напечататься.

Версия для печати [Версия для печати]

Гостевые комментарии: [Просмотреть комментарии (4)]     [Добавить комментарий]



Copyright (c) Альманах "Восток"

Главная страница