Альманах
  Главная страница

 

Выпуск: N 6(18), июнь 2004г

Запад и Восток. О смысле истории

Н.И.Конрад

Программная статья о философии истории выдающегося советского востоковеда академика Николая Иосифовича Конрада. Из сборника "Запад и Восток" (1972)


О СМЫСЛЕ ИСТОРИИ.

Из книги "Запад и Восток"

***

1.

ВРЕМЯ, в которое мы живем, исключительное. Это безусловно один из важнейших по своему историческому значению поворотных моментов всемирной истории; будущее, возможно, покажет, что даже самый важный из пережитых до сих пор человечеством. Естественно, что в такой момент мысль невольно обращается к вопросу о смысле истории: так бывало всегда во время крупных исторических поворотов.

Вспомним древность - время Полибия и Сыма Цяня. Принадлежали они двум различным мирам: один - Западу, другой - Востоку. Обстановка в этих двух частях эйкумены того времени была в своих больших исторических чертах одинакова. Полибий (203-120) жил в эллинистическую эпоху в тот момент ее, когда в средиземноморском круге земель складывалась Римская держава как объединитель и гегемон обширного мира, простиравшегося от Британских островов до Среднеазиатской Бактрии, т.е. от крайней западной точки этого мира до крайней его восточной точки. Сыма Цянь (145-86) жил в эпоху Ханьской империи, объединившей в своем составе отдельные царства, существовавшие до того времени на территории Китая, и ставшей гегемоном на всем пространстве от Японских островов до "Западного края", как назывался тогда в Китае район нынешнего Синьцзяна и Средней Азии, т.е. от крайней восточной точки этой части мира до его западного края. По своему социально-экономическому содержанию это был последний этап длительной и богатой поворотами истории рабовладельческого общества, как оно было представлено в этих двух районах цивилизованного мира древности.

Этот огромной важности этап, выявившийся в каскаде бурных событий, подвергших тяжкому испытанию судьбы целых народов, но вместе с тем принесший человечеству великие ценности культуры, вызвал стремление как-то осмыслить происходящее. Именно в русле такого стремления и возникли труды Полибия и Сыма Цяня.

Оба историка увидели в образовании своих империй факт всемирно-исторического и притом высокоположительного значения: для них это был момент восхождения на вершину.

Замечательная попытка по-своему осмыслить ход истории наблюдалась и на пороге средневековья - в эпоху, переходную от рабовладельчества к феодализму. На Востоке такое осмысление дал тогда Нагарджуна (середина II - середина III в.), на Западе - Аврелий Августин (354-430).

Нагарджуна в своих взглядах, отраженных в различных его сочинениях, особенно в "Mahaprajnaparamita-sutra", исходил из положений, возвещенных в "Saddharmapundarica-sutra" (1 в. н. э.), "Сутре Лотоса". Положения эти сложились в русле концепции Махаяны, "Большого колеса", в основе которой лежала ярко выраженная универсалистическая идея. Именно эта идея позволила буддизму преодолеть местную индийскую ограниченность и вывела его на мировой простор: сначала - в прилегающие к Индии части Среднего Востока, а затем и в необъятные пространства Центральной и Восточной Азии. Это превратило буддизм - вероучение, возникшее в обстановке рабовладельческого общества, - в одну из религиозных систем, призванных служить уже новому, нарождавшемуся тогда миру-миру феодального общества.

Учение Августина, как оно выражено в его сочинении "De Ci-vitate Dei" (413-426), принадлежит христианству - религии, возникшей также в условиях рабовладельческого общества, но сложилось оно в позднеэллинистическую эпоху и отражает тот универсализм, который составляет одну из важнейших черт умонастроений эллинистического мира.

Как Нагарджуна, так и Августин чувствовали, что наступает новая всемирно-историческая эпоха, и притом эпоха восхождения человечества на вершину. Вершина эта понималась как конечное спасение" человечества божественной силой: Будды - у одного мыслителя, Христа - у другого. Нагарджуна и Августин мыслили категориями религии, но именно в таких категориях представали в умах людей того времени, чувствовавших новое, наиболее общезначимые, всеохватывающие идеи. Само же представление о восхождении основывалось на смело провозглашенной тогда и буддизмом и христианством идее единства "сансары" и "нирваны", "царства земного" и "царства небесного" - мира эмпирического и мира абсолютного. Именно эта идея и позволила буддизму и христианству полностью войти в мир реальный и решительно вмешаться в самые земные дела.

В высокой степени примечательное осмысление своего исторического момента также в свете общей истории человечества мы находим в эпоху перехода от феодализма к капитализму. Понятно, что в наиболее отчетливом виде такое осмысление проявилось там, где такой переход ощущался наиболее реально, -на Западе, в Европе. На Востоке, в Азии, складывание элементов капиталистических отношений, начавшееся в некоторых странах, например в Китае, раньше, чем на Западе, шло, однако, по определенным историческим причинам гораздо медленнее и далеко не с такой, характерной для Западной Европы, остротой. Поэтому на том этапе мировой истории для нас важна прежде всего та концепция исторического процесса, которую изложил в своей "Новой науке" Джамбатиста Вико (1668-1774).

Историческую концепцию Вико обычно оценивают как теорию круговорота. Человеческое общество в его представлении проходит три стадии: эпоху варварства, век героев, век человечества. Век человечества - высшая точка, достигаемая на этом пути, т.е. максимальное восхождение, за которым следует падение - возвращение к новой эпохе варварства. Следует, однако, учитывать, что, по мысли Вико, каждое падение низводит человечество во все большие глубины варварства, соответственно чему каждое восхождение приводит его каждый раз на новую, ранее еще не достигнутую высоту. Поэтому ход истории у Вико идет не по замкнутому кругу, а по спирали, что означает не вечное повторение одного и того же, пусть и в разных формах, а в целом движение вперед.

Для нас в данном случае важна, впрочем, не столько эта сторона учения, сколько отношение Вико к его собственной эпохе. "Век человечества" он считал "веком города, законов, разума". Но в его представлении это и была картина его собственного времени. Следовательно, его историческая эпоха была для него началом "века человечества", а это значит - эрой восхождения.

Употребляемое Вико выражение "век человечества" свидетельствует, что он мыслил категориями гуманистической философии, т.е. системы мышления в максимально возможной для того времени степени светской.

Стремление осмыслить свой исторический момент должно было проявиться и на следующем крутом повороте истории: в эпоху перехода от капитализма к социализму. Это и произошло, причем именно тогда и там, где такой переход обозначится наиболее явственно: в XX в., на Западе - в Европе. Выразительный документ этого осмысления - "Закат Европы" (1918-1922) О.Шпенглера. Эта работа создавалась в годы, последовавшие за первой мировой войной и социалистической революцией в России. Она хорошо известна, и нет надобности излагать концепции ее автора. Следует только обратить внимание на то, что является как бы основным тоном этого произведения: оно звучит совершенно иначе, чем у всех упомянутых выше предшественников этого мыслителя новейшего времени.

Как было отмечено, и Полибий и Сыма Цянь высоко оценивали свое время. Каковы бы ни были их взгляды на общий ход истории человечества, в своем времени они видели эру восхождения. Твердой верой в "конечное спасение" многострадального человечества, т.е. коренным оптимизмом, были проникнуты воззрения Нагарджуны и Августина. Вико считал, что после "века человечества" людям предстоит вновь сойти в "эпоху варварства", но это была его общая, так сказать, теоретическая платформа, практически же для своего времени у него была концепция восхождения. Иначе говоря, в пределах своей истории он мыслил оптимистически. Совершенно другое отношение к своей эпохе у новейшего представителя философии истории, у Шпенглера; оно - пессимистическое.

Вряд ли нужно особенно сложно объяснять различие исторических настроений у Полибия и Сыма Цяня, Нагарджуны и Августина, Вико, с одной стороны, у Шпенглера - с другой. Первые мыслили в русле восходящего потока своей эпохи, второй - в русле уходящего. Концепции Шпенглера надлежит рассматривать скорее в плане эсхатологических настроений, столь часто овладевавших умами многих во времена острых исторических коллизий: настроений, нашедших свое отражение в ряде по-своему замечательных произведений, ярчайшим образцом которых является "Апокалипсис" Иоанна. Мы знаем, что и в наше время острота переживаемого нами исторического момента также вызывает у многих эсхатологические настроения. И понять это можно. Понять, но не разделять. Но для этого нужно еще раз "всмотреться" в историю: в путь, пройденный человечеством до сего времени.

Нечего и говорить, что наше понимание прошлого зависит от объема и уровня наших знаний. Но и то и другое всегда относительно, всегда исторично. Что можем мы сейчас, в начале второй половины XX в., сказать о нашем знании прошлой истории человечества? Только то, что оно очень велико, гораздо больше того, что люди знали даже во второй половине XIX в. Полагать, что в дальнейшем оно не будет еще полнее, можно, лишь допуская мысль о деградации человеческого рода. Мы хорошо видим, как постепенно росло наше знание прошлого, как много вносили в это знание новые открытия, как они нередко даже заставляли менять, казалось бы, прочно утвердившиеся представления. И сколько таких открытий еще будет!

Но если даже и допустить, что в основных чертах прошлое человечества нам известно достаточно, и то новое, что еще может прийти в историческое знание, затронет лишь отдельные стороны этого прошлого или его частности, - все же и тогда наше знание исторического процесса будет по необходимости ограничено временными его рамками. Всякое осмысление человеческой истории по необходимости строится на том, что мы выводим из пережитого человечеством опыта и что на этой основе мы можем предвидеть в будущем.

Правда, опыт этот не так уж мал. Ведь если даже начинать обозрение истории с момента появления на земле первых государственных образований, а это было в IV тысячелетии до н.э., перед нами предстанет не более не менее как шеститысячелетняя движущаяся картина жизни человечества. За эти шесть тысячелетий не могли не проступить общие контуры пути, по которому человечество шло. не могло не раскрыться содержание этого пути. не могла не обнаружиться его направленность.

Есть, однако, еще одно обстоятельство, которое делает наше осмысление ограниченного временем материала не только более полным и отчетливым, но и могущим быть распространенным на будущее, во всяком случае ближайшее. Обстоятельство это - наш собственный исторический опыт - опыт современной эпохи.

Есть в истории человечества моменты, которые не только означают конец чего-то большого, существовавшего до этого, но и начало чего-то нового; моменты, которые бросают свет и на будущее. Моменты эти - революционные повороты.

Первый из них - крушение мира, называемого нами "древним обществом". В социально-экономическом аспекте это был в общем мир рабовладельческого строя. В свое время он как господствующая мировая система рухнул. Последними представителями его из числа наиболее крупных были: Ханьская империя в Восточной Азии, Римская - в Южной Европе, Северной Африке и Передней Азии. Первая рухнула во II-III вв. н.э., вторая - в IV-V вв. И эти события не только осветили прошлое, но и приоткрыли будущее. Крушение этих империй уже самим своим фактом показало, что на историческую арену выступают те социально-экономические отношения. которые складывались еще в пору этих империй, что именно за этими отношениями - будущее. Мы называем эти новые для того времени отношения феодальными.

Второй из крупнейших революционных поворотов истории - крушение мира, называемого нами "средневековым обществом". В социально-экономическом аспекте это был в общем мир феодального строя. В свое время он как господствующая мировая система рухнул. Из крупных стран, в которых этот поворот произошел ранее других, главными были Англия и Франция. В Англии это было в XVII в., во Франции - в XVIII в. События показали, что наступал исторический черед тех социально-экономических отношений, которые понемногу уже складывались раньше. Мы называем эти отношения капиталистическими.

Третий революционный поворот всемирно-исторического значения произошел в XX в. О нем возвестили революции в России и в Китае. Они означали начало крушения капиталистического строя как господствующей мировой системы: они показали, что будущее принадлежит тем новым социально-экономическим отношениям, которые стали вырисовываться еще в условиях капиталистического общества. Мы называем эти отношения социалистическими, считая при этом, что социализм является первой фазой коммунизма.

Если обратиться к истории общественной мысли, всегда можно найти свидетельства того, что на пороге каждого из этих трех поворотов находились люди, как-то провидевшие будущее, даже рисовавшие себе его конкретные черты. Так, например, еще в эпоху феодализма, но уже на пороге капиталистической эры фактически о будущем, т.е. о капиталистическом общественном устройстве, размышляли такие представители философско-исторической мысли, как Гоббс (1588-16/9) и Руссо (1712-1778). Маркс причислял Гоббса к тем мыслителям, которые стали рассматривать государство человеческими глазами и выводить его естественные законы из разума и опыта, а не из теологии" (К.Маркс. Передовица в N 179 Kolnische Zeitung. К.Маркс и Ф.Энгельс, Сочинения, изд. 2, т. 1, стр. Ill): про теорию же Руссо Маркс прямо говорил, что "это предвосхищение буржуазного общества" (К.Маркс. К критике политической экономии. М., Юсполитиздат, 1952, стр. 193), т.е. для того времени - предвосхищение будущего. Нагляднейшим примером того, как выдающиеся умы своей эпохи в преддверии революционных переворотов умеют провидеть будущее, служит вся деятельность Маркса и Энгельса. Живя и работая в условиях капиталистического строя, но стоя уже на пороге его крушения как мировой системы, они вполне отчетливо представляли себе черты будущего социалистического общественного строя.

Однако этот третий революционный поворот имеет иное историческое значение, чем два предыдущих. Там дело происходило в одних и тех же больших общественно-исторических рамках; в рамках классового общественного строя при антагонистическом характере отношений между классами. Дело шло, следовательно, о замене одной классово-антагонистической общественной системы другою, такою же, только с другими классами-антагонистами. Социалистическая революция в корне меняет самый ход истории: она ведет не к замене одних классов другими, а к отмиранию классов вообще и соединенного с ними общественного антагонизма. Поэтому эволюционный поворот социалистического содержания не занимает очередного места в ряду бывших до этого, а противостоит им, вместе взятым. Если крушение рабовладельческой системы и переход к феодализму, крушение феодальной системы и переход к капитализму означали переход от одного этапа в истории человечества к другому, в рамках одной общественной системы - классового строя, то крушение капитализма и переход к социализму есть переход к новой эре: к принципиально иной общественной системе - бесклассовому обществу. Сопоставить этот поворот истории можно только с переходом человечества от доклассового общества к классовому.

Именно поэтому настоящая эпоха и создает большие, чем ранее, возможности для понимания как прошлого, так и будущего, последнего, конечно, в обозримой для нас перспективе. В сущности лишь в свете последнего революционного поворота мы отчетливо увидели в прошлом классы как социально-экономические категории; поняли существо их взаимоотношений, их столкновении; поняли наличие на самых отдаленных этапах жизни человечества бесклассового общества и смену его классовым; поняли коренное различие между доклассовым обществом далекого прошлого и бесклассовым обществом недалекого будущего.

Таким образом, имеющееся у нас знание прошлого в соединении с тем, что нам открывает наша современная эпоха по отношению как к прошлому, так и к будущему, позволяет нам осмыслить ход исторической жизни человечества и тем самым наметить философскую концепцию истории. Сделать это можно, однако, только принимая во внимание историю всего человечества, а не какой-либо группы народов или стран. Такие понятия, как "Европа", "Азия", Африка" и т.д., - понятия географические, а не исторические. В лучшем случае они принадлежат исторической географии. Так же весьма ненадежны такие понятия, как "Восток" и "Запад". В лучшем случае они обозначают некоторые группы народов, но и то с различным у разных народов и притом меняющимся содержанием. Так, например, у китайцев древности и средневековья существовало свое представление о "Западе" , и этим "Западом" были для них тогда те районы Азиатского континента, которые впоследствииу нас получили наименования "Восточный Туркестан и "Средняя Азия"; для китайцев новейшего времени "Запад" -Европа и Америка. Для древних римлян "Востоком" были Сирия, Палестина, Персия, Армения, Месопотамия; для их потомков-итальянцев средневековья - "Восток" начинался с Византии; для современного же итальянца, как вообще для жителей стран Западной Европы, "Восток" - это Чехословакия, Польша, Румыния, не говоря уже об СССР. Поэтому строить концепцию исторического процесса на материале, ограниченном рамками Европы или Азии, Запада или Востока, невозможно. Материалом может быть только история всего человечества, которое именно в целом и является подлинным субъектом истории.

В этом прежде всего убеждает нас известный нам исторический процесс. Достаточно уже того, что два из трех перечисленных выше революционных поворотов всемирно-исторического значения - поворот от рабовладельчества к феодализму и от капитализма к социализму - начались на близком по времени промежутке друг от друга на разных концах мира: первый - в Ханьской империи на Востоке Евразийского континента и в Римской империи - на Западе; второй - в России, т.е. в Европе, и в Китае, т.е. в Азии. Даже образование мировой системы капитализма началось в XVI в. на одном конце мира - в Нидерландах, закончилось же в XIX в. на другом конце - в Японии. Следует вспомнить и о том, что наиболее мощные выступления крестьян в их борьбе с феодальным гнетом, начавшиеся в 20-х годах XVI в. Великой крестьянской войной в Германии, в дальнейшем, в первой половине XVII в., прошли почти по всему миру - от Франции до Японии: в 20-40-х годах XVII в. во Франции (кульминация - "Восстание босоногих", 1639 г.), в первом десятилетии XVII в. в России (кульминация - Восстание Болотникова, 1606-1607 гг.), в 90-х годах XVI в. -начале XVII в. в Османской Турции (Восстание Кара-ясыджи, 1600 г.), в 10-х годах XVII в. в Персии (Восстание Абиль-паши, 1629), в 20-40-х годах XVII в. в Китае (кульминация -Восстание Ли Цзы-чэна, 1639-1645 гг.), в 20-30-х годах XVII в. в Японии (Восстание в Симабара, 1637-1638 гг.). При этом по масштабу, по значению Великая крестьянская война в Китае стоит рядом с Великой крестьянской войной в Германии. И это не случайно: Китай в XVI- XVII вв. отнюдь не был страной, стоявшей по уровню своего исторического развития ниже Германии XVI в. Общее же историческое значение этих восстаний раскрывается именно при полном изучении всего этого процесса: только тогда и выступает исторический облик этих восстаний как своеобразного крестьянского "пролога" будущей буржуазной революции; только тогда становится полностью понятным, почему после всех этих народных движений во всех странах, где они имели место, сложился при всех местных особенностях в общем одинаковый по своей природе политический порядок - тот порядок, который называют феодальным абсолютизмом. Можно ли понять все это, оставаясь в рамках истории одной какой-либо страны?

Для обоснования положения, что лишь всемирно-исторический аспект открывает природу исторических явлений во всей ее полноте и значении, можно привести множество фактов и притом из самых различных отраслей деятельности человека. Так, например, в XIV в. в Италии началось движение, впоследствии получившее наименование "Возрождения". Наименование это появилось потому, что люди той эпохи считали возникшие тогда в философии, литературе и искусстве новые явления возрождением философии, литературы и искусства, существовавших когда-то в европейской античности - в Древней Греции и Древнем Риме. Движение это нам хорошо известно, но будет ли полным понимание его исторического смысла без учета того, что совершенно так же возрождением своей античности считали китайцы VIII в. те новые явления в философии и литературе, которые тогда начали возникать и которые определили всю эпоху? Китайцы, правда, говорили не о "возрождении древности", а о "возвращении к древности", но это одно и то же: и само движение по своему содержанию в существенных чертах совпадает с тем, что мы наблюдаем в XIV-XV вв. в Италии. А это заставляет ставить вопрос об "эпохе Возрождения" как о явлении, которое закономерно возникает на определенном этапе истории средневекового общества у народов с большой предшествующей историей, имевших в прошлом свою античность.

Далеко за пределы одного какого-нибудь народа выходит и история любой отрасли человеческого знания. Достаточно вспомнить хотя бы, что само название таких отраслей математики, как "алгебра", говорит о самом серьезном участии арабов в сложении этих дисциплин; и в то же время известно, сколь многим сами арабы обязаны в этой области древним эллинам и индийцам.

История логики открывает нам три линии развития этой области теоретического знания: индийскую, китайскую и европейскую. Первая Hetu-vidya восходит к Акшапада (II в. н.э.), вторая - к Мо-цзы (V в. до н.э.), третья - к Аристотелю (IV в. до н.э.). Столь привычные для нас, и, казалось бы, такие "европейские" понятия, как "гласные" и "согласные", согласные "губные", "язычные", "зубные" и т.д., были хорошо известны китайцам еще в VIII в., а узнали они об этих вещах у индийцев. Фактов, свидетельствующих, что история человечества есть история именно всего человечества, а не отдельных изолированных народов и стран, что понять исторический процесс можно, только обращаясь к истории человечества, - таких фактов можно привести сколько угодно и во всех областях. Вся история полна ими.

Это, однако, ни в коей мере не устраняет существования собственной истории отдельных народов. Каждый народ, большой или малый по своей численности, имеет свою индивидуальную историю, всегда обладающую своими оригинальными, неповторимыми чертами. Можно сказать даже, что история человечества проявляется именно в истории отдельных народов, через их историю. История человечества не какой-то безликий процесс; она очень конкретна и слагается из деятельности отдельных народов, имеющих каждый свое собственное лицо. Но в то же время как часто смысл исторических событий, составляющих, казалось бы, принадлежность только истории одного народа, в полной мере открывается лишь через общую историю человечества! Нидерландская революция XVI в. освещается данными истории Нидерландов и, если ограничиваться этим, оказывается эпизодом истории этой небольшой страны. Но стоит только учесть, что Нидерланды тогда входили в состав мировой испанской державы, вспомнить, какую роль играли они в этой державе как ее финансовый, торговый и даже промышленный центр; стоит только принять во внимание, что вслед за этой революцией развернулась голландская колониальная экспансия, охватившая и южную часть Африки, и некоторые пункты Индии, Индонезию, экспансия, дошедшая до противоположного конца мира того времени - до Японии; стоит только должным образом оценить появление голландской Ост-Индской компании как первого орудия нового капиталистического колониализма, сменившего старый, феодальный испано-португальский колониализм; стоит только учесть все это, - и революция в Нидерландах сразу же предстает как событие всемирно-исторического значения. И, может быть, это побудит историков задуматься над вопросом: не следует ли возводить начало капиталистического этапа в истории человечества именно к Нидерландской революции?

Другой пример. Русская революция 1905 г. прежде всего принадлежность истории русского народа. Ее происхождение, ее содержание, форма, наконец, ее судьба мотивируются всем ходом этой истории. Но стоит только вспомнить, что вслед за этой революцией следовало то огромное по масштабу и значению движение, которое Ленин назвал "пробуждением Азии", как это событие сразу выходит за рамки истории России. Тем самым с гораздо большей полнотой раскрывается и историческое существо этой революции.

При всякой попытке осмыслить исторический процесс неизбежно встает вопрос: имеет ли этот процесс вообще какой-либо смысл, имеет ли он хотя бы какую-то направленность? В зависимости от ответа возникают две концепции философии истории: смысла никакого нет, есть только бесконечное повторение одного и того же; смысл есть, и история есть непрерывное поступательное движение. Наиболее яркое выражение первой концепции -теория круговорота, второй - теория прогресса.

И та, и другая теория всегда подвергались критике. Критиковать теорию круговорота не трудно. Можно всегда привести любое количество фактов, свидетельствующих, что ни одна новая эпоха не повторяет какую-либо из прошлых, даже когда получаются явления как будто бы очень сходные. Вряд ли кто-нибудь станет утверждать, что демократия европейских стран XIX в. - то же, что демократия древних Афин; что Fuhrerprinzip XX в. в обстановке тоталитарного режима - то же, что римский принципат; что "Федра" Расина есть просто измененное и переработанное издание "Ипполита" Еврипида; что "Моисей" Микеланджело в общем то же, что и "Зевс" Фидия. Действительно рисунок Матисса до удивительности похож на натюрморт с апельсинами, хризантемой и кувшином Шэнь Чжоу, и в то же время это -вещи, совершенно разные: китайский художник XV в. приемом сведения предметов к плоским декоративным формам хотел несколькими ударами кисти передать самую сущность предмета - в духе эстетического учения чаньского (дзэнского) буддизма; французский же художник XIX в. этим приемом думал решить проблему уравновешения формы и цвета -проблему, абстрактную и целиком принадлежащую западноевропейскому искусству постимпрессионистической поры.

Всегда подвергалась критике и теория прогресса. Главным аргументом этой критики было указание на догматичность самого понятия прогресса, на неясность или во всяком случае спорность того, что считать прогрессивным, на зависимость понимания прогресса от различных точек зрения; приводились факты, свидетельствующие о том, что нередко то, что считалось прогрессивным, по исторической проверке оказывалось вовсе не таким. Критика теории прогресса с этих позиций очень серьезна, так как действительно в вопросе о том, что считать прогрессивным, очень часто исходят из какой-либо предпосылки абстрактно-догматического порядка.

Нам кажется, что надежный путь решения этого вопроса, являющегося основным в осмыслении истории, - обращение к самой истории: непредубежденный анализ развернувшейся перед нами шеститысячелетней движущейся панорамы истории человечества.

Мы говорим о шеститысячелетней истории потому, что доступная нашему наблюдению, зафиксированная письменными памятниками историческая жизнь началась в IV тысячелетии до н.э., когда в двух районах Старого Света - в долине Нила и в бассейне Тигра и Евфрата - сложились первые государства. Это не означает, что из истории исключается вся предшествующая жизнь человечества, но мы знаем о ней только по данным исторической антропологии и археологии, и об истории в точном смысле этого слова для той поры говорить нельзя. Но из этого никак не следует, что эта очень длительная эпоха существования человеческого рода не имеет исторического значения. Она имеет такое значение, и притом огромное.

В самом деле, появление государств есть факт, возможный только при наличии длительного предшествующего прогресса в общественном развитии и борьбе. В этом развитии притом имело место самое главное: приход человека к созданию общественных форм. Энгельс проникновенно сказал, что за это предшествующее истории время произошло самое существенное, что определило весь дальнейший ход человеческого развития: человек стал человеком: эта эпоха "имеет своим исходным пунктом выделение человека из животного царства, а своим содержанием - преодоление таких трудностей, с которыми уже никогда не встретиться будущим ассоциированным людям" (Ф.Энгельс. Анти-Дюринг. К.Маркс и Ф.Энгельс, Сочинения, изд. 2, т. 20, стр. 118).

Таким образом, даже эта доисторическая эпоха, и та свидетельствует, что развитие человечества с самого начала имеет поступательный характер.

Историческая эра в указанном смысле этого слова началась с ГУ тысячелетия до н.э., когда в долине Нила появился Египет, в Двуречье - Шумер. Особенность открывшейся эры в том, что, в отличие от предыдущего времени, когда ареной служил в сущности почти весь земной шар, отныне историческая жизнь связывается с определенными географическими районами. Долина Нила и бассейн Тигра и Евфрата и были первыми такими районами. Дальнейшее движение истории открывает нам процесс неуклонного расширения географической и этнической арены исторической жизни: в нее включаются все новые и новые народы и страны. Это наглядно видно при самом беглом обзоре прошедшей жизни человечества.

К исторической жизни первых двух центров - египетского и шумерского - постепенно стали приобщаться прилегающие районы.

Движение истории от одного центра, Египта, пошло на юг, в сторону Эфиопского нагорья, и на восток, в сторону Аравийского полуострова, главным образом ближайшей его части, получившей впоследствии название Палестины, и далее - в присредиземноморские части Передней Азии, в район современных Сирии и Ливана, через них же - в глубь Передней Азии, в сторону Двуречья. От другого центра, Двуречья, движение пошло также по двум направлениям: в сторону Малой Азии, Сирии, Ливана и Палестины и в сторону Закавказья и Ирана. Так в середине Штысячелетая до н.э. в историю вошла обширная территория, охватывающая Египет, часть Эфиопии, Палестину, Сирию, восточную часть Малой Азии, юго-западную часть Закавказья, некоторые районы Западного Ирана и Двуречье. В дальнейшем продолжалось расширение указанной территории в тех же направлениях и наряду с этим происходило включение в общую историческую жизнь нового большого района - Эгеиды, т.е. средиземноморской полосы Малой Азии, островов Эгейского моря, острова Крита и южной части Балканского полуострова. Так к середине II тысячелетия до н.э. образовался большой район исторической жизни, раскинувшийся на соприкасающихся частях трех материков Старого Света и прилегающих к ним территорий.

В том же II тысячелетии до н.э. образовались еще два района, связанные в своей исторической жизни: один - в Индии, в бассейне Инда и Ганга, другой - на территории современного Китая, в бассейне Хуанхэ. В долинах Инда и Ганга в III тысячелетии до н.э. появились первые индийские государства: в бассейне Хуанхэ - Иньское царство, первое китайское государство, доступное историческому изучению. Таковы были три первых географических центра исторической жизни человечества, три первоначальных очага культуры.

Исторический процесс в дальнейшем пошел тем же двояким путем: происходило расширение каждого из трех прежних исторических кругов и вместе с тем возникали новые. Евро -по-афро-азиатский круг земель расширялся в сторону Ирана, Закавказья и Малой Азии. С конца И тысячелетия здесь прошла история Ассирии, Ново-Вавилонского царства - с центром в Двуречье, Мидии и Персии - с центром в Иране. Царства Урарту в Армянском нагорье, Хеттской державы, Фригии и Лидии в Малой Азии, Тира, Сидона и других финикийских городов-государств в южной части средиземноморского побережья, Сирии, Израиля и Иудеи в Палестине, Минейского и Сабейского царств в Южной Аравии, Египта и Эфиопии в долине Нила. В VII-VI вв. до н.э. в стороне от этой территории возник новый район исторической жизни - среднеазиатский, представленный тогда Хорезмом и Бактрией. Этому району суждено было в дальнейшем служить звеном, связующим три старых центра исторической жизни - европо -афро-азиатский, индийский и китайский.

Европо-афро-азиатский район расширялся и в сторону западного Средиземноморья. Экспансия в этом направлении выражалась в финикийской, а затем и греческой колонизации. Финикийская колонизация захватила сначала североафриканское побережье, главным образом район современного Туниса, где в 814 г. до н.э. был основан Карфаген. Тем самым возник новый финикийский центр -Карфагенское государство, ставшее крупнейшей для того времени колониальной державой: колонии Карфагена появились в Сицилии, Сардинии, на Балеарских островах, в Испании. Это привело к образованию нового исторического района, которому и выпала задача связать страны восточного Средиземноморья со странами западного. Орудием такой связи служило торговое мореплавание, получившее у финикийцев огромное развитие. Финикийцы не только охватили своим мореплаванием восточное и западное Средиземноморье, но и произвели смелую разведку в неведомые тогда места земного шара. В VlI в. до н.э. они совершили первое в истории человечества плавание вокруг Африки, отправившись с Востока - из Красного моря, вернувшись же через Гибралтарский пролив, который от них и получил свое первое наименование: Мелькартовы столбы. Финикийцы первыми добрались и до Британских островов.

Греческая колонизация шла по нескольким направлениям. Одним из них было западное: греческие колонии возникли в Южной Италии и Сицилии; другим - северо-восточное: началась греческая колонизация северного Причерноморья. Вместе с тем развивалась и прежняя территория эллинского мира: в первой половине 1 тысячелетия до н.э. наблюдался расцвет греческих городов в Ионии, т.е. прибрежной части Малой Азии; расширялась эллинская территория на Балканском полуострове - в сторону средней его части. Входили в историческую жизнь и другие районы полуострова: в V в. до н.э. в его северо-восточной части возникло Фракийское царство, в IV в. на адриатическом побережье - Иллирийское. Там же, севернее собственно Эллады, появляется и Македонское царство.

Вместе с тем постепенно формируется и новый центр исторической активности - на Итальянском полуострове. Сначала ведущей силой в этом районе были этруски, создавшие в VIII-VI вв. союз своих городов: затем главная роль перешла к латинянам, основавшим в Лациуме в 753 г. Рим и в V-IV вв. образовавшим сильное государство, вошедшее в историю под названием Римской республики.

Неуклонно шло расширение и второго старого центра исторической жизни - индийского. Сначала оно захватывало все новые области в бассейне Ганга и Джамны: в начале VI в. до н.э. в этой части Индостана насчитывалось, по преданию, 16 государств. В дальнейшем исторический процесс стал распространяться и на центральную часть Индии - к югу от Ганга. В IV в. до н.э. в Северо-Восточной и Центральной Индии усиливается одно из старых индийских царств - Магадха. Расширение исторической территории продолжалось и далее. Империя Мауриев, заменившая Магадху в III в. до н.э., владела почти всей площадью полу -острова, за исключением его южной части. В III в. до н.э. в историческую жизнь стала вступать и Южная Индия.

Такое расширение двух старых центров мировой истории приводит их к соприкосновению друг с другом, и дальнейшая историческая жизнь в них протекает уже в условиях общения. Это особенно относится к Северо-Западной Индии, которая превращается одновременно в северо-западный форпост индийского мира и в юго-восточный форпост переднеазиатского. Это нашло свое выражение даже во вхождении этой части Индии на некоторое время в состав переднеазиатских государств - ахеменидской Персии и в дальнейшем - державы Александра Македонского. Связывается историческая жизнь Северо -Западной Индии и со среднеазиатским центром. В эпоху Кушанского царства эти два района даже объединяются в составе одного государства.

Шло расширение и третьего старого центра мировой истории - китайского. В течение I тысячелетия до н.э. в общую историческую жизнь в этой части мира вступили области не только бассейна Хуанхэ, но и бассейна второй великой реки Китая - Янцзыцзяна. Продвигалась историческая территория и на северо-восток - в сторону позднейшей Маньчжурии, и на северо-запад - будущей Монголии, и на запад - в сторону современной провинции Сычуань, и на юго-восток - будущего Вьетнама. В III в. до н.э. вся эта обширная территория вошла в состав образовавшейся тогда империи Цинь - первого государства общекитайского масштаба.

Рядом с этим третьим, все расширявшимся, старым центром мировой истории к западу от него в Центральной Азии возникает новый очаг исторической активности. Главными деятелями его были гунны. В III в. до н.э. ими был создан обширный племенной союз, часто именуемый историками "Гуннской державой". Она раскинулась на огромной территории от Забайкалья на севере до Тибета на юге, от Восточного Туркестана на западе до среднего течения Хуанхэ на востоке. Этому новому центру предстояло сыграть роль звена, связующего восточноазиатский центр мировой истории со среднеазиатским.

Так к концу 1 тысячелетия до н.э. образовалась обширнейшая территория исторической активности народов, в той или иной мере связанных друг с другом. Она имела уже не три центра, как в начальную пору мировой истории, а по меньшей мере семь. К трем старым - европо-афро-азиатскому, индийскому и китайскому - добавились североафриканский-карфагенский, южноевропейский-латинский; среднеазиатский и центральноазиатский. Историческою жизнью были охвачены: основная часть Восточной Азии, значительная часть Центральной Азии, многие районы Средней Азии, Иран, Индия, большая часть Закавказья, Передняя Азия, долина Нила, отдельные районы средиземноморского побережья Африки, островной мир Эгейского моря, Балканский полуостров, северное Причерноморье, Аппенинский полуостров, Сицилия, Испания и некоторые районы Южной Франции.

Расширение этой территории неуклонно продолжалось и далее как путем развития прежних исторических районов, так и путем возникновения новых. Рост Римской державы привел к включению в историческую жизнь во II в. до н.э. новой части североафриканского побережья - Нумидии, в I в. до н.э. -Испании, несколько позднее - Галлии и даже Британии. Это была западная периферия старого европо-афро-азиатского круга земель.

Развивалась историческая жизнь и в северной периферии центральной части этого круга - в северном Причерноморье. Здесь в IV-II вв. существовало Скифское царство с центром в Крыму: по обеим сторонам Босфора Киммерийского, т.е. Керченского пролива, в те же века раскинулось Боспорское царство. Прочно входили в историю земли Кавказа и Закавказья - Колхида, Иберия, Албания. На восточной стороне старого европо-афро-азиатского круга подобного расширения произойти не могло, так как тут этот круг уже давно подошел к своим историческим рубежам - к границам индийского круга земель. Зато крепли и развивались связи между этими двумя соседними районами. Насколько велико было значение этих связей, показывает факт превращения с IV в. до н.э. всего этого огромного мира, состоявшего из Северо-Западной Индии, Ирана, Средней Азии в составе Бактрии и Согдианы, Малой Азии, Сирии, Египта, островов Эгейского моря и Балканского полуострова с Грецией и Македонией, -в один культурно-исторический комплекс, получивший наименование "эллинистического мира". Влияние этого мира распространялось и на страны западного Средиземноморья, особенно Италию: вполне ощутимые, но еще недостаточно раскрытые веяния его дошли и до стран Восточной Азии-Китая, Кореи и даже Японии.

Шло расширение и индийского круга земель. Оно направлялось на юг и на восток. На юге в орбиту этого круга с V в. до н.э. входит Цейлон, заселяемый выходцами из Индостана; в III в. до н.э. возникают первые цейлонские государства. Индийская иммиграция непрерывным потоком шла и в островной мир Индонезии, тем самым содействуя сближению индонезийского круга земель с индийским. Ядро индонезийского круга тогда составляла территория, состоящая из прилегающих друг к другу частей Малаккского полуострова. Восточной Суматры и Западной Явы. В первые же века нашей эры на этой территории сложились первые индонезийские государства, в значительной степени индианизированные.

Расширялся и сам индонезийский круг земель, причем не только путем включения в историческую жизнь восточных областей Индонезии, но и путем колонизации далекого Мадагаскара: заселение этого острова выходцами из Индонезии, смешавшимися с местным населением, привело к образованию мальгашской народности, этнически близкой к индонезийцам.

Сближение индийского круга земель с индонезийским привело к далеко идущим последствиям: благодаря давним связям Индии с Ираном и Передней Азией с ее эллинизированной культурой индонезийский круг земель соприкоснулся и с европо-афро-азиатским. Морской путь из Индии до гаваней Яваки, как называлось государство, образовавшееся во 11-1 вв. в указанном центре индонезийского круга земель, был известен и грекам. \

Расширялся и третий старый исторический круг земель - китайский. В конце II тысячелетия до н.э. в его орбиту входила Южная Маньчжурия и прилегающие к ней части Северной Кореи. С 1 в. до н.э. на территории полуострова образуются три крупных племенных союза: в северной части - Когуре, в югозападной - Пэкче, в юго-восточной - Силла. Все эти земли при всей самостоятельности своего исторического развития вошли в состав китайского круга земель. С 1 в. до н.э. с этим кругом начинает соприкасаться и Япония.

Китайский круг земель расширялся и в юго-восточном направлении. В III в. до н.э. на юге современного Китая сложилось государство Намвьет, в которое входила и северо-восточная часть Индокитая. Во II в. это царство подпадает под власть китайской империи Хань, и с этого времени устанавливается прочная связь этого района Индокитая с Китаем. Но рядом развивается историческая жизнь и прочих районов полуострова, заселенных различными племенами, среди которых преобладали племена тибето-оирманской группы и монкхмерские. В IV-I вв. они создают свои государства.

Индокитайский полуостров был также, ареной индийской иммиграции, которая привела к тем же последствиям, что и в Индонезии: к "индианизированию" многих частей полуострова. С северо-востока же проникало влияние Китая, что приводило к "китаизированию" некоторых областей. Наименование "Индокитай", данное этому полуострову, вполне оправдано не только географией, но и историей.

Таким образом, в 1 в. н.э. за пределами "обжитого" историей круга земель, заселенных народами, так или иначе связанными друг с другом в своей исторической жизни, оставалось обширное пространство от берегов Северного и Балтийского морей на Крайнем Западе до Охотского и Японского морей на Крайнем Востоке; северную границу этого пространства составляло побережье Северного Ледовитого океана на всем его протяжении вдоль Европы и Азии; южную границу - территории, прилегающие с севера к Рейну, Дунаю, северному Причерноморью, Кавказу - в Европе, к Средней Азии, Восточному Туркестану, пустыне Гоби и Саянскому хребту - в Азии. Своей собственной жизнью, обособленной от указанного круга земель, жила континентальная Африка - от Египта и Эфиопии на восточном конце и далее к югу от областей, прилегающих к Средиземному морю, вплоть до Атлантического побережья на западном конце. Были также "белые пятна" и внутри исторического круга земель. Наиболее значительным из них был район нынешних Тибета, гималайских государств и Юго-Западного Китая. Оставалась пока вне общей исторической жизни и восточная часть островного мира Индонезии. Далее простирались Австралия, Новая Зеландия, Океания - места, ни в какое соприкосновение с исторической жизнью прочего мира еще не вступившие. В полном отрыве от указанных стран Старого Света протекала жизнь западного полушария - обеих Америк. Известная нам и, по-видимому, действительная история в них возникает сравнительно поздно.

Дальнейший ход пространственного развития истории нам хорошо известен. Наиболее существенным в нем было вхождение в общую историческую жизнь новых районов Европы: северных частей Западной и всей Восточной.

<

***

Так с возникновением в V в. н.э. Франкского королевства в общую историю вошла западная часть северной половины Европы; с образованием в IX в. Германии - центральная часть; с возвышением в VIII в. Датского королевства - скандинавский район Европы; с образованием в VI-VIII вв. союзов полабских славян в общую историческую жизнь активно вступила обширная территория бассейна рек Лабы (Эльбы), Одра (Одера) и Вислы; в VI-VII вв. появились государственные образования на землях Чехии, Моравии, Словении; в VII-IX вв. в общую историческую жизнь вошла Польша, а с появлением древнерусского государства - и эта часть Восточной Европы.

Шло расширение территории общей исторической жизни и в направлении азиатской части Евразийского континента. Оно шло с двух сторон: со стороны указанного выше восточноазиатского круга земель и значительно позднее - со стороны Восточной Европы. На обширной территории от Хинганского хребта до гор Тяньшаня в конце IУ-начале V в. образовался племенной союз жужаней. На границе со старым среднеазиатским кругом земель в районе Алтая и Семиречья в VI в.образовался союз тюркских племен, обычно именуемый историками "Тюркским каганатом". Этот союз включил в состав своих владений земли жужаней, часть Центральной Азии и даже некоторые районы Северо-Восточной Азии - вплоть до побережья Желтого моря. В другом направлении тюрки распространяли свои владения и в Средней Азии, вторглись в Междуречье Сыр-Дарьи и Аму-Дарьи. Их набеги доходили до областей к юго-востоку от Китайского моря. Тем самым новая историческая территория вошла в соприкосновение со среднеазиатским и восточноазиатским кругом земель, а также со связующей эти два круга полосой, тянувшейся от Ирана и Средней Азии через Восточный Туркестан и некоторые части Центральной Азии до западных границ Китая. Позднее стал включаться в общую историю и район Маньчжурии, бассейна Амура. В VIII в. на этой территории возникло Бохайское царство, образованное различными племенами маньчжуро-тунгусского этнического корня. Это царство в свою очередь сыграло крупную роль в расширении связей между Китаем, с одной стороны, Кореей и Японией - с другой.

Образование в начале XIII в. Монгольской державы превратило на некоторое время все пространство от берегов Японского, Желтого, Восточно-Китайского и Южно-Китайского морей до Средней Азии и Ирана включительно и далее через Восточную Европу до самых Карпат в район связанной исторической жизни.

Позднее исторические связи стали расширяться в Азии и со стороны Восточной Европы. В конце XIV в. Ногайская Орда, сформировавшаяся в Поволжье, распространила свои владения до Иртыша, а в XV в. на территории между Тоболом, Турой, Иртышом и Обью возникло Сибирское ханство, что и привело к включению в общую историческую жизнь и Западной Сибири.

Исчезло "белое пятно" истории и между Центральной Азией и Индией. В VII в. возникает Тибетское государство, расширявшееся как в сторону Западного Китая, так и в сторону Средней Азии. Входит в историческую жизнь Непал. В связи с этим к двум старым путям из восточноазиатского круга земель, одному -через Восточный Туркестан и Среднюю Азию, другому - через Бирму и Ассам, добавился третий - через Тибет и Непал. В VIII в. возникло государство в юго-западной части современного Китая, прилегавшее с одной стороны к Тибету, с другой - к Вьетнаму. В китайской историографии оно известно под названием Наньчжао. Со времени вступления на историческую арену арабов и последовавшей за этим арабской экспансией с VIII-IX вв. начинает приоткрываться историческая завеса и с континентальной Африки. Арабские торговцы проникают и в эту часть Старого Света, арабские географы дают первые сведения о странах и народах, обитавших там. В странах Восточного Судана, по среднему течению Нила, историческая жизнь начала протекать еще в древности - во времена Египта, но она была изолирована от жизни других стран; связи Судана с прочим миром стали устанавливаться благодаря арабам, проникшим не только в Восточный, но и в Западный Судан, где возникли такие государства, как Гана, Сонгаи, Мали. Входит в соприкосновение с жизнью арабских стран и восточное побережье Африки - от Сомалийского полуострова до Мозамбика; на этом побережье возникают арабские города, как, например, Малинди, откуда шли морские трассы в Аден и другие пункты Южной Аравии, а оттуда в Красное море, в Ормуз и другие гавани Персидского заливай Аравийского моря; наконец, в Каликут и другие пункты западного побережья Индостана. О том, насколько хорошо освоены были арабами эти морские пути, свидетельствует путешествие Васко да Гама: обогнув остававшиеся тогда еще неизвестными части побережья Юго-Восточной Африки, Васко да Гама дошел до Малинди и очутился в обстановке культурного мира, где путешествие из Малинди в Каликут не было чем-то необычным. Строго говоря, не Васко да Гама добрался до Индии, а его привел туда араб-лоцман Ахмад ибн Маджид.

В дальнейшем исторические связи народов континентальной Африки с народами других стран происходили в обстановке колониальных захватов западноевропейских государств, т.е. развивались в форме, задерживавшей собственное историческое развитие африканских народов. Положение стало изменяться только с середины XX в., когда обнаружился распад колониальной системы.

До начала испанских колониальных завоеваний также изолированно от исторической жизни Старого Света проходила история народов Америки. Историческая жизнь там развивалась главным образом на территории Мексики и Перу. Насколько нам известно, первой народностью на территории Мексики, образовавшей государство, были майи. Сведения об их истории начинаются с IV в. История Перу была историей инков. Образование племенного союза относится к XIII в.

Обрисованная картина наглядно свидетельствует, что исторический процесс имеет географическую направленность: с самого первого момента, который мы в состоянии установить, идет распространение исторической жизни на все расширяющееся пространство, пока наконец в общую историю не входят все части земного шара, где возможна человеческая жизнь. Столь же несомненно расширение масштаба и в этническом аспекте: на арену истории вступают все новые и новые части человечества. Видны и формы, в которых это происходило: в одних случаях к старым районам истории добавлялись новые, заселенные народами, до этого еще не входившими в орбиту общей исторической жизни; в других случаях новые народы выходили из мест своего исконного расселения и вторгались в жизнь старых районов истории. Примером присоединения к исторической жизни своих соседей может служить хотя бы история народов Японии, Кореи, латинян в Италии, кельтов в Галлии и т.д. Примером передвижений или продвижений может служить начавшееся в конце III тысячелетия до н.э. заселение Микенской области, т.е. части одного из старых исторических районов, греческими племенами; в начале II тысячелетия - заселение Сирии, Финикии, Вавилона и Северной Месопотамии арамеями; заселение в VIII в. до н.э. Закавказья и Малой Азии киммерийцами: начавшееся в IV в. н.э. заселение северо-восточных, северных и северо-западных областей нынешнего Китая сяньбийцами, гуннами, киданиями, чжурчженями; начавшееся в том же IV в. продвижение в сторону Балкан и далее, в южную половину Центральной и Западной Европы готов, сарматов, славян; начавшееся в VI в. н.э. продвижение тюрков из района Алтая в Среднюю Азию, Восточный Туркестан, в степи между Аральским и Каспийским морями и далее - в степи Восточной Европы; начавшееся в XI в. передвижение их из Средней Азии в Иран, Ирак и Переднюю Азию с захватом Азербайджана и Армении; с XIV в. продвижение их на Балканский полуостров; начавшееся в VII в. н.э. продвижение арабов в Палестину, Сирию, Иран, Среднюю Азию -в одном направлении, в Египет и далее, в страны средиземноморского побережья Африки, а оттуда в Испанию - в другом направлении, в Восточную Африку - в третьем; с конца XV в. начинается заселение испанцами Вест-Индии, а затем - Центральной и Южной Америки; с XVII в. происходит заселение англосаксами, голландцами и французами Северной Америки. Все это - различные передвижения или продвижения народов, происходившие в разное время, вызванные разными причинами, имевшие разное историческое содержание, и приводили они также к разным результатам. Нередко заселение новых земель сопровождалось подчинением своей власти) а иногда и к полному или значительному истреблению их населения. Так, если брать примеры из одного только нового времени, испанцы полностью истребили коренное население островов Карибского моря, голландцы - значительную часть бушменов и готтентотов Южной Африки; почти полностью исчезло население Тасмании, исчезла значительная часть населения Австралии, индейцев Северной Америки.

Многие из передвижений народов имели как бы цепной характер, т.е. движение одного народа приводило в движение и другой народ. Так, например, передвижение киммерийцев в Малую Азию было вызвано натиском скифов, которые вынудили киммерийцев уйти из мест их первоначального расселения; сами же скифы передвинулись в земли киммерийцев под натиском массагетов. Движение гуннов, начавшееся в 1 в. до н.э. у стен Китая и закончившееся в V в. н.э. в центре Европы, сдвинуло с места целую массу племен Центрально-азиатских, среднеазиатских, а за ними и племена Юго-Восточной Европы. Монголы в своем движении из Центральной Азии на восток и запад тянули за собой целый конгломерат племен и народностей.

В таких великих передвижениях одни племена и народности исчезали, другие, наоборот, крепли; происходило слияние племен, приводившее либо к некоторому изменению этнического облика более устойчивого компонента, либо к образованию нового этнического типа. Так, например, растворились в массе китайского населения перешедшие на его земли гунны, сяньбийцы, кидане, чжурчжени, но вместе с тем они повлияли на создание антропологического типа современного китайца. Переселение германских племен из Восточной Европы в Центральную и Западную привело к смешению пришельцев с прежним населением и послужило основой образования западноевропейских народностей нового времени: англичан, французов, испанцев, итальянцев, немцев.

Так в ходе развивавшегося исторического процесса постепенно заселялись и осваивались пригодные для человеческой жизни земли нашей планеты, пока наконец не стала заселенной и освоенной она вся, разумеется, в возможных для жизни человека частях. В сложнейшем процессе соприкосновения одних частей человечества с другими формировались этнически устойчивые племенные группы; на этой основе развивались народности, перераставшие в дальнейшем в нации; складывались языковые группы, а в их рамках - отдельные языки; менялась общественная значимость языков: языки племенные развивались в языки народностей, языки народностей - в языки наций. Во всех этих аспектах исторический процесс отнюдь не был чем-то хаотическим, а имел определенную направленность, разумеется, если рассматривать его в больших линиях.

Несомненную направленность имеет исторический процесс и в аспекте деятельности человека, прежде всего хозяйственной.

Версия для печати [Версия для печати]




Copyright (c) Альманах "Восток"

Главная страница


Николай Иосифович КОНРАД О СМЫСЛЕ ИСТОРИИ. //