Альманах
  Главная страница

 

Выпуск: N 6(18), июнь 2004г

Размышления о научном потенциале отраслевой науки

В.Пронин, Б.А. Осадин

Выведен из актива отраслевой науки научный потенциал институтов РАН и тем более институтов академий союзных республик. Практически прекратили существование отраслевые лаборатории, резко снизился уровень исследований, выполняемых НИЛами заводов. Оказались существенно обесцененными результаты НИОКР, выполненных в 1965-85 годах и не доведенных до внедрения или прекращенных по разным причинам, по ряду перспективных проектов

ОБРЕТЕТ ЛИ СТАТУС ОТРАСЛЕВАЯ?

 

ГЕНЕРАЛЫ И СОЛДАТЫ НАУКИ

Отмечали юбилей конструктора, 35 лет проработавшего в области космической техники, из них 10 под непосредственным руководством С. П. Королева. Заспорили о том, кем был Королев: конструктором? ученым? администратором? Юбиляр слушал, слушал и сказал:

— Ни тем, ни другим и ни третьим. Как и Курчатов, он был генералом.

Тогда заспорили о роли таких “генералов”: действительно ли они способствуют работе ученых, конструкторов, инженеров или, наоборот, мешают. Довольно скоро пришли к единодушному выводу, что С. П. Королев несомненно способствовал, а пришедшие на смену “королевым” способствовали далеко не всегда. Что же касается Генеральных последующих генераций, то они скорее мешали, чем способствовали.

— Чем же, по-твоему, твой нынешний Генеральный хуже Королева?

— Того техника интересовала, а этого власть. А вообще-то генералы нужны.

— Зачем? Разве ученые — солдаты?

— Солдаты не солдаты, а вот музыканты пожалуй. Это в фундаментальной науке все на солистах держится. А в деловой, в процессе воплощения идеи в изделие, каждый как бы в оркестре играет. А оркестр без дирижера никуда...

ДЕТИ СИСТЕМЫ

Они и теперь в почете. Генеральные, Герои Соцтруда, академики, лауреаты. Выступают по телевидению, на страницах газет и журналов. Рассказывают о былых достижениях и перспективах руководимых ими многотысячных коллективов, о трудностях конверсии, жалуются на административно-командную систему, с которой будто бы сражались всю сознательную жизнь. Парадокс заключается в том, что отчасти это верно. Но верно и то, что нигде в мире нет института Генеральных, аналогичного нашему, а следовательно, сами наши Генеральные рождены Системой.

Всякому состоянию общества отвечает своя организация, научно-технических разработок Работать в НИИ или КБ, даже если ты при этом целыми днями находишься за глухим забором, несомненно лучше, особенно для людей, склонных к научному или техническому творчеству, чем отбывать срок в лагере, или воевать, или стоять у станка в заводском цеху. Если к тому же ты знаешь, что твоя работа способствует укреплению обороноспособности только что победившего в войне с фашизмом, но по-прежнему окруженного империалистическими военными базами социалистического Отечества, конца рабочего дня для тебя как бы и не существует. Ну, а если твой скромный труд заметил сам главный конструктор, то тут и воскресенья не в счет, и всякие там личные дела или семейные обязанности. Люди, работавшие после войны под руководством И.В. Курчатова, С.П. Королева, других крупных организаторов нашей технической науки, создали особый стиль жизни, в которой работа не просто стояла на первом месте, но была почти тождественна жизни. А это и есть идеал Системы. За охраняемым ВОХР забором Главный конструктор был не только самым талантливым конструктором, самым блестящим ученым, самым энергичным и компетентным администратором, но и наместником самого Господа Бога. Помимо работы от него зависели все мыслимые жизненные блага и сам смысл существования. Было время, когда ученые продуктивно работали под эгидой Главных, хотя предстоит еще уточнить, какую роль здесь играли само существование Главных, их талант и феноменальная работоспособность, а какую исторически сложившиеся, а значит, преходящие обстоятельства. Будучи посредником между Системой и учеными. Главный обеспечивал возможность творчества, защиту от наиболее грубых посягательств Системы и более высокий, чем в среднем по стране, материальный достаток. Ученые старались не подводить Главного. Результат: первая в мире водородная бомба, первая АЭС, первый спутник, создание ракетно-ядерного щита страны и обеспечение военно-стратегического паритета с Западом. И забывать об этом не следует.

Но Система тем и сильна, что способна любого привести к общему знаменателю. С. П. Королев еще мог сказать министру:

“Понимаешь в моем деле больше меня? Садись вместо меня и командуй!” Преемники “королевых” на такое уже не отваживались.

Стоит ли ссориться с министром? Он может и с работы снять. Разумно ли конфликтовать с заказчиком (как правило, армией)? От заказчика зависит финансирование, перенос сроков, закрытие этапов темплана, премиальные. А с партийными инстанциями? Именно эти инстанции давали оценку всей научно-техническим достижениям и их творцам.

И вот, если с тремя ипостасями Системы — партией, государством и армией — Главный или Генеральный умел договориться, в остальном он получал полную свободу. Вплоть до феодального беспредела во вверенном ему учреждении или предприятии.

“БЕГ ПО ОСЫПИ”

В Советском энциклопедическом олова-ре издания 1982 г. читаем: : “ТОВАР— продукт труда, производимый для продажи... Всякий Т. обладает 2 свойствами: потребит, стоимостью и стоимостью... При социализме Т. представляет собой продукт, планомерно производимый социалистич. предприятиями... и поступающий потребителю посредством планово-регулируемого обращения. Продукты труда утратят свойства Т. при полном коммунизме”.

Уже утратили. Не дожидаясь полного коммунизма. По крайней мере, утратили эти свойства продукты труда нашей отраслевой науки. Если Система, тотально обирающая народ, в лице одного Генерального заказывает продукт, другому Генеральному и сама же в лице представителей армии контролирует выполнение заказа, то выбора нет, а значит, нет ни товара, ни продажи. Потребительская •стоимость становится тождественной стоимости, то есть конкретный труд, талантливый или бездарный, исчезает, а остается лишь абстрактный, никем не олицетворенный среднестатистический труд. Планово-регулируемое обращение означает: бери, что дают. Не устраивает по каким-то параметрам, просто не нужно — все равно бери. Но в таком случае, если

всей троице как следует подумать, то нетрудно разыграть спектакль, будто кто-то что-то производит, а кто-то другой это что-то потребляет, хотя на самой деле никто ничего не производит (в смысле научной продукции), но все качают средства из народа и потребляют нечто, совершенно ненаучное (продукты питания, мебель, автомобили и т. п.). Так возникали легальные научные кланы, занимавшиеся по существу криминальной деятельностью. Режим секретности, повсеместно существовавший в научно-исследовательских и опытно-конструкторских Организациях, этому способствовал.

Криминальная обстановка в нашей деловой науке начала складываться еще при Н. С. Хрущеве. После воцарения Л. И. Брежнева были подкручены развинченные Хрущевым административные гайки, и процесс коллективной коррупции приостановился. Но ненадолго. Главные и Генеральные довольно скоро научились доказывать высоким партийно-государственным инстанциям необходимость новых проектов, расширения предприятий, переноса срока выпуска продукции под видом улучшения качества и т. п. Именно в брежневские времена родился стиль руководства отраслевой наукой, в кругах специалистов получивший название “бега по осыпи”. Через ЦК и Совмин проводилось постановление, согласно которому тот или иной Генеральный обязывался создать лет эдак через пять некое техническое чудо. Через пять лет чудо не появлялось. Но ЦК и Совмин убеждали, что это даже к лучшему, так как то чудо, если бы оно и свершилось, было бы уже не чудом, поскольку наука за пять лет ушла далеко вперед. Но если подготовить ещё одно постановление, с учетом самых последних достижений науки, и еще малость раскошелиться, то тогда лет эдак через пять будет настоящее чудо. Старое чудо благополучно “осыпалось”. На горизонте появлялось новое “чудо”, а вместе с ним еще пять лет безбедной жизни. “Бег по осыпи” продолжался. И высокие партийно-государственные инстанции не только не пытались пресечь этот “бег”, но даже ему способствовали. Как из-за идеологических установок и некомпетентности, так и, с некоторых пор, из нежелания усложнять жизнь “родным человечкам” (известно, что в отраслевой науке, в той ее части, которую принято относить к военно-промышленному комплексу, кормились дети Н. С. Хрущева, М. А. Суслова, Д. Ф. Устинова и многих других высокопоставленных деятелей недавнего прошлого).

Чего стоил советскому народу псевдонаучный “бег по осыпи”, еще предстоит узнать.

ПОЧЕМУ МОЛЧАТ УЧЕНЫЕ

В перерывах руководящей деятельности один Главный писал статьи по теории электромагнитного поля и, будучи действительным членом республиканской Академии, без рецензирования публиковал их в Докладах этой Академии. Оттиски статей он любил дарить своим подчиненным. Последние благодарили, читали, вежливо спорили, но никогда не переступали невидимую грань, отделяющую солдата от- генерала. Однажды молодой физик, не знакомый с правилами игры, указал на допущенную в статье действительного члена математическую ошибку, делавшую неверными основные выводы статьи. Главный, он же Герой Соцтруда, лауреат Ленинской и Государственных премий и директор НИИ, выгнал молодого физика из кабинета со словами: “Мне ученые не нужны, я сам ученый!”

Сейчас публично критикуются все и вся, включая первых лиц государства. Но отраслевой науки ветры гласности пока не коснулись. Почему же молчат ученые- “ технари ” ?

Наука всегда была иерархичной. Но также всегда она пользовалась демократическим механизмом поиска истины (симпозиумы, семинары, дискуссии) участие в которых не связывалось ни с должностью, ни с ученой степенью, ни с возрастом. Этот механизм до сих пор действует в некоторых академических институтах. Но давно не действует в отраслевых. Дабы оставаться в глазах подчиненных самыми большими учеными и самыми талантливыми конструкторами, Главные и Генеральные должны были заменить и заменили свободные дискуссии производственными совещаниями под своим председательством, где всяк сверчок знает свой шесток. Ослушники моментально выводились из круга общения с широкой палитрой возможных последствий, вплоть до создания таких условий, которые заставляли немедленно искать работу за другим забором. А если учесть, что многие “технари” имеют довольно узкую специализацию, а все заборы связаны друг с другом через отдел кадров, то деваться “технарю”, в сущности, всегда было некуда.

Но это еще не все. Вольно или невольно храня лояльность по отношению к “родной фирме”, “технарь” постоянно чувствует, что сам он этой “фирме” не больно-то и нужен. В напутствии, с которым Главный выпроводил из кабинета молодого физика, обнаружившего ошибку в его статье, можно подвергать сомнению лишь вторую часть, после запятой. Первая часть всегда строго соответствовала нашей действительности. Главным и Генеральным на самом деле не нужны ученые. Им нужны лишь обезличенные, перемешанные и нивелированные ученые — консультанты.

Вообще-то без консультантов Главные и Генеральные не могут и шагу ступить. Но опять же для того, чтобы оставаться самыми-самыми, они пользуются по отношению к консультантам известным приемом: разделяй и властвуй. Желая составить собственное мнение по какому-то вопросу. Генеральный вызывает в кабинет по очереди сначала сотрудника А, затем Б, потом В... На другой день, уже не от Генерального, а от своего непосредственного начальства. А, Б. В... узнают, что никто из них ничего путного Генеральному посоветовать не смог и что он всеми буквами алфавита и каждой в отдельности сильно недоволен. При этом будут перечислены несуразицы, высказанные консультантами, но ни в коем случае не упомянуты стоящие идеи, из которых и складывается “собственное” мнение Генерального. Тем, кому приходилось консультировать наше высокое научное или техническое руководство, хорошо знакомо чувство отчуждения и от своих коллег, других консультантов, и от своих собственных мыслей, что возникает впоследствии : не приняты твои предложения — досадно, приняты и пошли в дело (но без тебя) — тоже досадно.

Необходимость работать в коллективе и блюсти субординацию, стремление сделать карьеру, во что бы то ни стало заполнить своей фамилией более высокую клетку штатного расписания и обрести тем самым более прочное положение делают “ технарей ” гораздо в большей степени людьми Системы, чем это наблюдается у представителей более свободных профессий. Запертые за глухими заборами, связанные подпиской о неразглашении, каждодневно ощущая свою полную зависимость от воли Главных и Генеральных, они гиперчувствительны даже к мелким служебным неприятностям, понижение же в должности часто рассматривают как жизненную катастрофу. Те специалисты, что в 70—80-х годах занимались разработкой электрореактивных двигателей, едва ли забудут Главного конструктора, который, вернувшись домой после бурного совещания, на котором он был отстранен от должности, у себя на кухне вставил себе в рот стволы охотничьего ружья и выстрелил...

СОЛДАТЫ И ПЕРЕСТРОЙКА

Ничто не проходит бесследно. Ныне “солдаты” покидают строй.

Запомнив, последовательность команд, позволяющих вводить текст в память персонального компьютера и распечатывать этот текст на принтере, только что окончившие вузы молодые специалисты уходят в кооперативы и совместные предприятия получать заработки, не снившиеся седовласым докторам и профессорам. Их места, сохраняя прежние оклады, занимают бывшие работники министерств и уволенные в запас представители заказчика, на старости лет вдруг почувствовавшие в себе научно-технические потенции. “Особо нужным” людям директора институтов дают возможность подзаработать на своем рабочем месте, сколачивая из этих людей кооперативы, члены которых трудятся над кооперативными проблемами, разумеется, в свободное от основной работы время, хотя с окончанием рабочего дня на территории научных учреждений и предприятий гуляют лишь сторожевые псы. Ожидают, что с принятием закона о выезде немалое число тех, кто действительно интересуется наукой, имеет публикации, авторские свидетельства, ученую степень, опыт научной, проектной или педагогической работы, особенно из сравнительно молодых людей, на многие годы или навсегда покинут пределы Отечества.

Пробовали ли они найти себя на “родных фирмах ” ? Пробовали. И не раз. Причем, уже и в перестроечные годы. Толкались в двери высоких кабинетов. На первый раз Генеральный высокомерно отсылал их к другому Генеральному, где якобы предлагаемые идеи уже реализуются. Когда же оказывалось, что это не так. Генеральный снисходительно отвечал, что, может, этим и в самом деле неплохо заняться, но сначала сильно перегруженный коллектив НИИ или КБ должен выполнить ранее взятые на себя обязательства. Когда же Генеральному пытались объяснить, что эти обязательства — вчерашний день и что теперь надо делать уже не то и не так. Генеральный сердился и велел секретарше больше не пускать. Еще пять лет назад идея выезда на работу за границу воспринималась в кругах специалистов как нечто крайнее и непатриотическое. Теперь отношение к этой идее спокойное, если не сказать благожелательное.

В отраслевой науке мозги нужны не меньше, чем в фундаментальной. Угроза их “утечки” должна тревожить также не меньше.

И все же, как ни велико число “солдат”, уже покинувших или собирающихся покинуть строй нашей отраслевой науки, большинство остается в строю. Они ждут.

“ГЕНЕРАЛЫ” И ПЕРЕСТРОЙКА

“Генералы” тоже ждут.

Вот когда им пригодилось их научно-технически-административное триединство! Им бы ответить за скудость результатов нашей научной деятельности, но они, хоть и ученые (многие даже члены различных Академий), но не только ученые. Им бы объяснить народу нашу техническую отсталость, но они занимались не какой-нибудь, а специальной техникой, подавляющее большинство соотечественников которой и в глаза не видело и о качестве которой может судить лишь весьма узкий круг подчиненных “ генералам ” специалистов, упрятанных за заборы. Им бы принять на себя хотя бы толику того града ударов, которому подвергается в последние годы административно-командная система. Но они не аппаратчики, а всего-навсего ученые-“технари”. Гневная критика Системы и крайнее падение престижа партийных и государственных органов даже упрочили положение Главных и Генеральных. Если раньше их могли приструнить партком или министерский главк, то теперь разве что Верховный Совет.

Летом прошлого года в одном из бывших почтовых ящиков под председательством нового Главного был организован Клуб деловых людей. В правление Клуба были приглашены заместители директора, начальники отделов, бывшие работники слегка сокращенного министерства, то есть сплошь администрация. Недоумение рядовых участников учредительного собрания натолкнулось на твердую позицию Главного: “Рядовые нам не нужны”.

Не всегда высокомерие по отношению к собственным “солдатам” и более широкой научной общественности столь одиозно. Но оно становится нормой

 

Обретет ли статус отраслевая? (Энергия №2, 91, стр20-.24).

Доктор технических наук Б.А. Осадин .



* * *

РАЗМЫШЛЕНИЯ

о научном потенциале отраслевой науки, современном статусе научного сотрудника, авторитете и компетентности

В. ПРОНИН, д.т.н., лауреат Государственной премии СССР.

ВНИИ неорганических материалов им. академика А.А. Бочвара

(Атом-Пресса №3(584), январь 2004 г. стр.3)



В последние годы множество общих для развитых стран тенденций послужило причиной повышения внимания к потребности в лучшем управлении ядерными знаниями. Средний возраст работников атомной промышленности все более приближается к пенсионному, так как нет соответствующего притока молодого квалифицированного персонала, способного заменить уходящее поколение. Все меньше молодых людей, изучающих ядерную науку и технологию в высших учебных заведениях, считают работу в атомной промышленности привлекательной. С учетом этих и других тенденций МАГАТЭ признало необходимость совместных и скоординированных мер для решения возникшей проблемы сохранения “ядерных знаний.

От решения этой проблемы зависят как обеспечение преемственности знаний и опыта уходящего старшего поколения, так и сохранение технической компетентности персонала всех уровней: от тех, кто занят научно-исследовательскими разработками, до тех, кто занимается транспортировкой ядерных материалов. Решение этих взаимосвязанных задач должно создать реальные гарантии безопасности атомной отрасли в течение многих десятилетий независимо от масштабов использования ядерной энергетики.

Практически все сложные объекты техники, использующиеся в настоящее время на атомных электростанциях, атомном флоте и др., а также производство всех компонент ядерных и реакторных материалов основаны на результатах научно-исследовательских и опытно-конструкторских разработок 15-20-летней давности.

В еще более отдаленные времена, в условиях приоритетного бюджетного финансирования и кадрового обеспечения, была создана мощная, хорошо оснащенная отраслевая наука. Совершенно очевидно, что научные знания составили и сейчас составляют основной потенциал, реализация которого предопределила становление и развитие атомной промышленности с сопутствующим производством наукоёмкой и конкурентоспособной продукции на внешнем рынке. Иными словами: знания - это основа элементной базы атомной промышленности.

 

I. О НАУЧНОМ ПОТЕНЦИАЛЕ

Основным ресурсом (в настоящее время маловосполняемым) отраслевой науки являются знания. Важность задачи сохранения этого ресурса в определяющей мере обусловлена известной стагнацией в развитии атомной энергетики и связанным с ней отсутствием научных проблем, требующих соответствующих разработок. Финансовых средств, выделяемых в настоящее время на поддержание отраслевой науки, не хватает ни на проведение поисковых (задельных) работ, ни на обновление технической базы, ни на поддержание престижности работы в отраслевой науке. Совершенно очевидным представляется, что потенциал науки вообще и отраслевой в частности определяется:

-количеством и квалификацией научных сотрудников. В отраслевой науке общее их число за последние 12 лет сократилось более чем вдвое, с соответствующим сокращением числа кандидатов и докторов наук. Неотвратимо растет их средний возраст: кандидаты наук - 59 лет, доктора - почти 70(!) лет. Пополнение коллективов молодыми специалистами малочисленно, нерегулярно и, по сути, случайно, т.к. реально предоставляемые условия работы для молодых специалистов не способствуют закреплению последних. Очевидно, это есть свидетельство не зрелости науки, а её дряхлости. И как ни странно, вследствие этого многократно выросла относительная ценность “дряхлой” составляющей науки - ученых весьма преклонного возраста;

- технической базой НИИ, которую можно охарактеризовать как “уникальную”, поскольку большинства научных приборов, которые ее составляют, уже лет 30 нет ни в одном из зарубежных центров. И, что особенно огорчительно, она отстала даже от уровня оснащенности лабораторий промышленных предприятий.

Известно, что цикл исследования (разработки), доведенного до реализации, составляет 10-12 лет. В течение этого периода только в технологических институтах выпускалось до 300 отчетов, из которых к концу активного периода разработки актуальность сохраняли лишь 20-25 %. Эта составляющая научного потенциала является базисом выполняемых в настоящее время НИР. В условиях кадрового дефицита и слабости технической базы эти ранее накопленные знания определяют сейчас и потенциал, и продуктивность науки.

К сожалению, выведен из актива отраслевой науки научный потенциал институтов РАН и тем более институтов академий союзных республик. Практически прекратили существование отраслевые лаборатории, резко снизился уровень исследований, выполняемых НИЛами заводов.

Оказались существенно обесцененными результаты НИОКР, выполненных в 1965-85 годах и не доведенных до внедрения или прекращенных по разным причинам, по ряду перспективных проектов, как то: использование топлива на основе тория, высокотемпературные газовые реакторы, быстрые реакторы повышенной мощности и др. Эти результаты исследований могут быть полезны и востребованы сейчас, на новом витке развития атомной техники, но станут бесполезными, если в ближайшее время их не обобщить и актуализировать.

Сейчас знания, необходимые для информационной поддержки действующего производства, находятся в двух “хранилищах”: во-первых - в головах ученых-специалистов, и во-вторых - в архивных хранилищах НИИ. Живыми носителями знаний по некоторым традиционным для отрасли материалам и технологиям являются один-два научных сотрудника весьма преклонного возраста (75-80 лет), у которых в ряде случаев нет никаких преемников.

Совершенно очевидно, что извлечь актуальную информацию из этих хранилищ по силам специалистам, глубоко знающим предмет, историю развития исследований, а также состояние промышленного производства. Чтобы привлечь к этому ответственному и творческому процессу таких специалистов -ученых весьма преклонного возраста - необходимо создать эффективные материальные стимулы, провоцирующие появление заинтересованности.

С учетом изложенного, т.е. при нынешней ситуации с кадрами и технической базой, часто повторяемые руководителями отраслевой науки утверждения о сохранении её потенциала неконструктивны и весьма схожи с ритуальными заклинаниями. Сейчас еще не совсем поздно, но крайне необходимо принимать не декларативные, а финансово обеспеченные меры для сохранения накопленных ранее знаний с применением современных информационных технологий. И это должно составить одну из актуальнейших задач отраслевого масштаба.

Изменение отношения к ценности знаний должно стать следствием изменения общественного мнения: общество (по крайней мере, в масштабах отрасли) обязано осознать ценность и значение знаний для собственного развития. Если говорить о корпорациях, то отношение к ценности знаний и к науке, их создающей, может являться, очевидно, одним из основных критериев уровня компетентности её менеджеров. Расширить число понимающих, какую роль играют знания и работа по их сохранению, - важная попутная задача при создании информационных систем для сохранения знаний.

II. О СТАТУСЕ НАУЧНОГО СОТРУДНИКА

Изменения хозяйственного механизма экономики в целом и науки в частности повлекли за собой принципиальные изменения как в статусе научных работников (в том числе ученых, число которых прогрессивно сокращается), так и в их отношении к предмету своей деятельности. Более того, по сути изменился и сам предмет деятельности: ведущие научные сотрудники с признанным авторитетом превратились в “бизнесменов”, основная цель которых состоит в поиске средств, достаточных для наполнения фонда заработной платы на текущий период. Это предопределяет формирование принципиально нового уклада жизнедеятельности научно-исследовательских институтов. В них не остается места заботе о развитии технической базы науки, научном заделе, воспитании достойной молодой смены. Обесцениваются и морально стареют такие понятия, как ответственность ученого”, “научная этика”. Возникает равнодушие к фактам недобросовестности и халтуры, когда за новые разработки выдаются переписанные “в новом формате” старые результаты исследований. Руководители перестают интересоваться сутью работы, доминирующим становится коммерческий интерес. Ценятся не талант и профессиональные качества, а умение продать (подать) так называемые результаты НИОКР. “Так называемые” потому, что на технической базе образца середины XX столетия (большей частью неисправной) без техников и лаборантов (1 техник или лаборант на 6-8 научных сотрудников), при среднем возрасте наиболее квалифицированных научных сотрудников - около 70 лет, в атмосфере неуважения к труду ученых настоящие научные исследования выполнить НЕВОЗМОЖНО. Возможным в основном становится лишь оказывать услуги действующему производству путем адаптации старых результатов к его текущим задачам. При этом следует с большим сожалением заметить, что по существу новых задач в атомной промышленности в последние годы не ставилось.

Все это привело к тому, что практически исчезла среда, в которой может существовать наука и могут сохраняться и развиваться ранее сложившиеся школы, созданные, например, академиками А.А. Бочваром, А.И. Лейпупским, Н.А. Доллежалем и др. И не признавать этого - значит малодушно уходить от проблемы.

 

Ш. ОБ АВТОРИТЕТЕ И КОМПЕТЕНТНОСТИ

Авторитет научного института не существует сам по себе, это интеграл авторитета работающих в нем ученых, инженеров, служащих науки. В руководстве отраслевыми НИИ (да и в отрасли в целом) произошло и происходит вполне естественное обновление руководителей. Оно происходит на том же фоне кадрового дефицита, и поэтому в социально-психологическом и ролевом планах особое значение имеют личные качества руководителя. Совокупностью своих действий руководитель утверждает определенные ценности и нормы, которые постепенно становятся нормами всего коллектива. Сообразно этим нормам формируется ближайшее окружение руководителя. Все это создает соответствующую атмосферу в коллективе, систему нравственных ориентиров и ценностей, которые существенным образом влияют на реализацию научного и творческого потенциала учреждения, его авторитет.

Следовательно, перемены в руководстве учреждения всегда и неизбежно влекут постепенные перемены во всем учреждении. Появляются в окружении руководителя посредственности, обладающие даже ограниченной властью, - перемены всегда негативны. Самый опасный результат таких перемен - появление ощущений безысходности, ненужности и выполняемой работы, и её исполнителей. Это неминуемо приводит к разобщенности коллектива и его деградации как в творческом, так и в социальном аспектах. Такие процессы становятся необратимыми тогда, когда число морально травмированных сотрудников, с безразличием относящихся к происходящим деструктивным процессам, достигает некоторой критической величины. В этом случае эти процессы не в состоянии остановить даже активная часть коллектива, поскольку исчезает почва, на которой приносят плоды инициативные начинания. Одним из признаков необратимости подобных негативных процессов может стать устойчивая невосприимчивость к новациям коллективных органов учреждения (например, научно-технических советов). В таких случаях сами эти органы стремятся оградить себя от проникновения в них людей инициативных, с активной жизненной позицией, вносящих возмущения в спокойный и привычный ритм деятельности таких органов.

При определенной “критической массе” негативных изменений омоложение коллектива принципиально не может принести позитивных результатов, поскольку молодежь будет вдыхать отравленную атмосферу безразличия и разобщенности.

В таких условиях постепенно вымываются ранее сложившиеся самоценные и специфические для данного учреждения традиции, соответствующие им нравственные ориентиры, чувство гордости за принадлежность к “фирме”.

Не менее тревожным и перспективно еще более опасным проявлением перечисленных негативных изменений является нарастающий уровень некомпетентности работников, особенно среднего и высшего звеньев управления. Снижение уровня компетентности проявляется в узости кругозора, поверхностности знаний, часто в воинствующем пренебрежении к знаниям и опыту старших коллег. Это отражается на всех аспектах деятельности учреждения: управлении, проведении и координации научных исследований и разработок, принятии ответственных решений тактического и стратегического характера и т.п. Некомпетентный работник занимается имитацией деятельности, требует неукоснительного послушания от всех, кто под ним, издавая ненужные или даже вредные для дела распоряжения, указания.

Следствием снижения персонифицированной компетентности сотрудников является еще большая опасность снижения корпоративной компетентности. Она возникает по причине невосполняемого оттока высококвалифицированных работников, в результате чего снижаются качество исследований и критичность восприятия их результатов. Это сказывается на уровне обоснованности и оперативности принимаемых на их основе технических решений. Ведь из правил менеджмента хорошо известно, что даже правильное решение оборачивается ошибочным, если оно принято слишком поздно.

Все это, безусловно, отражается на авторитете научно-исследовательских учреждений. Если же принять во внимание, что атомная промышленность в целом потенциально является опасной отраслью, с экологической точки зрения, то нетрудно представить себе цену некомпетентности ее работников.

 

IV. ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ

Некоторые разделы знаний в области технологий реакторных материалов стали критическими. Это является следствием того, что утраченный кадрово-интеллектуальный потенциал уже практически невозможно восстановить, а накопленные научные знания не актуализированы, не систематизированы и не обобщены. Такое положение не только нарушает совершенно необходимый для науки процесс преемственности знаний и практического опыта, но и постепенно вымывает оставшийся потенциал отраслевой науки,

Востребованность труда ученых и научных сотрудников в атомной промышленности незначительна, а престижность работы в ее научных учреждениях и того меньше, если принять во внимание характер и условия работы, уровень оплаты труда и степень технической оснащенности.

Иллюзия сохранения потенциала отраслевой науки - всего лишь удобная позиция, особенно для руководства, от которого зависят принципиальные решения и выбор средств для возрождения отраслевой науки. Иллюзии не конструктивны и в данном случае опасны в национальном масштабе.

Суммируя перечисленные негативные моменты, можно с сожалением констатировать факт смещения отраслевой науки на периферию отраслевых приоритетов. В связи с падением её потенциала и невостребованностью в настоящее время, в ближайшем будущем неизбежным представляется замещение её места в промышленности разработками, заимствованными за рубежом.

Из этого следует, что для сохранения отечественной атомной науки необходима новая концепция отраслевой науки, учитывающая совокупность современных обстоятельств, отмеченных и не отмеченных выше. Совершенно очевидно, что только системный подход к созданию новых организационных принципов функционирования отраслевой науки позволит остановить процесс её самопроизвольной деградации.

 

 

Версия для печати [Версия для печати]

Гостевые комментарии: [Просмотреть комментарии (0)]     [Добавить комментарий]



Copyright (c) Альманах "Восток"

Главная страница