Альманах
  Главная страница

 

Выпуск: N 4(16), апрель 2004г

Управление и новые социальные формы

Граница идеи "последних рубежей"

С.П. Никаноров

Теперешние государственные формы повсеместно, не только в СССР/России, но повсеместно, идут от экстенсивных форм общества. Когда были территории, деревни, большие армии, когда интенсивное развитие ничего не определяло, нужно было иметь много населения, завоевывать территории. И формы государственного управления - империи, царства, республики - они все сложились в тот период. Сейчас уже 150 лет идет интенсивное развитие, которое само интенсифицируется, то есть развитие развития имеет место. Уже никто не знает, как квалифицировать то, что происходит. А формы государственного управления по-прежнему остаются экстенсивными. Я это объясняю цивилизационно, диалектик это же самое формационно объясняет, и гораздо лучше, чем я. Основная проблема - это обобществление человека. По существу, это та же самая идея, что и идея столкновения либерализма и социализма, частного интереса и общего интереса. Но тот, кто говорит о столкновении либерализма и социализма, говорит не в диалектических терминах. Надо установить, что было. Социализм был, и это абсолютно бесспорно, но квалификация его как вида социализма - это большая проблема. . Мучительный путь, но результаты, которые возникают при прохождении этого мучительного пути, все оправдывают.

ПЕРЕД ЛИЦОМ НЕИЗВЕСТНОСТИ.

Конспект беседы со Спартаком Петровичем НИКАНОРОВЫМ, главой школы концептуального проектирования систем организационного управления

О мировой ситуации. У меня представление, что ситуация с террористами имеет провокационный характер, причем отчетливо выраженный. Талибов создали американцы, чтобы иметь повод для реализации некой долговременной программы. Естественно, с разнообразными хитростями. Причем в разработке этих хитростей, мне кажется, женский ум проглядывает, ум бабы, которая "в три узла совьется, но своего достигнет".

Создается плацдарм - медленно, поэтапно. Его общая задача ясна: разоружение мира. Оружие должно быть только в Соединенных Штатах и больше нигде. А кто и зачем на свете нужен, кто чем будет заниматься - решение этих вопросов отложено на период, когда будет ликвидировано оружие.

Тактика очень невинная: Европу мы не трогаем, Японию, Китай не трогаем -боремся только с террористами. Поэтому все помалкивают, о большой замысле никто не говорит. Правительство России колеблется - либо полностью перс-стать вооружениями заниматься, либо сопротивляться.

Однако по большому счету смысла теперешних событий, и тем более их последствий, не знает никто. Но ведь что-то в них заключено! Все считают, что американцы будут завоевывать мир, будут ликвидировать вооружения. А неизвестное где-то сидит, и оно сработает. Все уже подготовлено.

Я писал о том, что политический лидер среди нас. Я подразумевал, что имеется неизвестное, которое для самого этого человека, политического лидера, неизвестно.

Наш исследовательский коллектив направлял в Совет Безопасности РФ свою работу о том, что нельзя изучать намерения противника. Ведь противник сам не знает, что он будет делать. Нужно изучать возможности, то есть какие реально комбинации могут возникнуть: материальные, экономические, финансовые, психологические. Причем изучать, исходя из иных, чем ныне доминируют, представлений.

При экстенсивных формах экономики короли, цари, президенты дорожили каждым человеком - ведь он был их подданным, то есть приносящим дань, платящим налоги, чиновником или военным. Большое войско легче собрать, если у тебя большое население. Захват территорий служил не только для приобретения ресурсов, богатств, но также и для приобретения населения.

Нынче преобладающим становится интенсивный тип развития. Предпочтительным направлением решений, фактором, который определяет политику, численность населения перестает быть. Люди, как таковые, достались государствам в наследство от экстенсивных форм. Сами по себе они сейчас никому не нужны -они нужны только постольку, поскольку нужно обслуживать интенсивные формы. То есть численность населения стран, численность населения Земного шара оказалась под вопросом.

Скрыто такой вопрос уже поставлен. Маргарет Тэтчер озвучила расчеты по поводу того, поскольку Россия - это сырьевой придаток Европы и Америки, то 50 миллионов человек для обслуживания сырьевых отраслей ей вполне достаточно. Остальных, конечно, истреблять не нужно, но они социально незначимы. Их некуда девать, у них нет рабочих мест и не будет никогда.

Вот такая точка зрения. Определением квот населения для всех стран Земного шара занимался Римский клуб, потом Организация Объединенных Наций. Есть даже соответствующие таблицы. Но, подчеркнем, вся эта работа велась в разрезе нынешних представлений о ценностях. Однако нынешние ценности вовсе не окончательные.

Ну создается единая мировая система. А кому и для чего она нужна?

То же в разрезе всего человечества. Вроде бы на Земле достаточно 1 миллиарда населения. А что делать с остальными 5 миллиардами?

Такой вопрос политически не поставлен. И думаю, что он еще долго политически не будет поставлен. Его никуда не спрячешь. Особенно в отношении молодежи, оказывающейся в основной своей массе ненужной. И как ее ни отвлекай идеологически, морально и материально от осознания этой вселенской проблемы, угроза налицо. Рано или поздно она созреет, выявится. Молодые появятся голоса. И со стороны молодежи возникнет принципиальное требование объяснить, зачем они в этом мире? Для того, чтобы бессмысленно смотреть телевизор или еще чем-нибудь заниматься? Начнется соответствующее движение. Процесс этот не остановить. У бессмыслицы есть предел. Бессмыслица порождает свою противоположность - стремление осмыслить. Начнутся столкновения - идеологические, политические, военные. Я боюсь произносить тяжелые слова, но в принципе могут быть очень тяжелые последствия, огромные жертвы.

Огромное количество жертв будет ценой понимания того, какие должны быть ценности у населения Земного шара. Если людям "написано" жить для того, чтобы утром встать, позавтракать, потом идти в бассейн, потом развлекаться, потому что работы нет и не будет, то можно ожидать чего угодно.

Так называемые личные потребности человека, стремление к личному богатству, оказываются глупостями. Назревает смена типа жизни. Дело не в социализме и не в капитализме, это мелочи такие по сравнению с начинающимся грандиозным процессом. Вопрос о том, для чего нужны 6 миллиардов людей, это лишь часть вопроса о том, что должно быть ценностью? Для завоевания космоса даже миллиарда не нужно. В Советском Союзе космосом занимались 200 тысяч человек. И прорыв в космос был осуществлен. Раскрепощение сексуальности, наркомания, терроризм, стремление Америки к господству и т.д. - все это только частные проявления проблемы ценностей, это как бы формы, в которых она решается.

Поскольку в первую очередь проблема бессмысленности нынешних ценностей касается молодежи, то будут происходить просто ужасные вещи: уход в какие-то вещи, которые с точки зрения морали абсолютно недопустимы.

Да, возникновение в России и в мире социалистических отношений является абсолютно неизбежным. Но это не будет социализм советский. Появится какой-то существенно другой тип общества. Представления о советском социализме, приверженность формам советского социализма в настоящее время играют негативную роль, хотя советский опыт очень ценный и каждое событие, каждый шаг в истории Советского Союза следует детальнейшим образом описать, оценить, раскритиковать и, может быть, перенять. Не брань, а изучение должно быть. Это социальный опыт колоссального значения. Это должно быть сделано.

Но советские формы исторически ограничены. Потому приверженность формам советского социализма, стремление вернуться к ним является сдерживающим фактором, так как связывает, не дает возможности продумывать и искать новые формы. В судьбе социализма сейчас ключевым является не приверженность советским формам, а понимание того, какие формы вообще могут быть. И в каком смысле мы все их называем социалистическими.

В "Экономической газете" выступают много авторов со своими концепциями социализма. По моим представлениям, все, что можно было по этому поводу сказать - и с точки зрения обделенных слоев населения, и с точки зрения научно-технической интеллигенции, и с точки зрения рафинированных идеологов разнообразных мастей, - все в основном уже сказано. Реальные общественные силы распределяются по концепциям. Между ними возникает сотрудничество и борьба. Но как развернутся реальные события, об этом никто сейчас ничего не знает. Потому что не известно распределение сил. И не известно, как это все сработает. Мы стоим перед лицом колоссального неизвестного.

Допустим, левые силы придут к власти. Что они будут делать, скажем, с законодательством? Ведь нынешнее, плохое оно или хорошее, создавалось десятилетием страшного труда. У меня на глазах это происходило, когда наш коллектив сотрудничал с Аналитическим управлением Исакова в Госдуме. Нужно создать индустрию законодательства. Не законодательный процесс, а индустрию. Допустим, мы считаем, что нужно изменить положение женщины. Это частная идея. Но за ней сразу тянутся вопросы рождения, воспитания, обучения, всех отраслей науки, тысяча всяких вопросов, которые должны быть законодательно отражены, воплощены. Все нужно законодательно перерабатывать. А как это сделать?

Возвращаюсь к началу разговора. Итак, социализм, с моей точки зрения, является абсолютно неизбежным. Но это будут формы, о которых мы сейчас еще мало знаем. Потому любые формы, в которых левое движение сейчас будет проявляться, следует поддерживать. Поддерживать общественное движение выработки новых социальных форм. Вполне возможно, что и капиталист, владелец какого-то предприятия, человек лично богатый, способен следовать социалистической ценностной системе. Его личное богатство не обязательно должно противопоставляться социализму. Его личное богатство может являться условием того, что он окажется неплохим творцом справедливой системы.

Проблема сегодня заключается не в формулировке идеи, концепции, теории. Проблема - в носителе: кто это будет делать. Ключевой вопрос - не в описании какого-то города будущего, какой-то утопии. Информограды описаны, эдемы и пути к ним известны. Имеются и авторы этих идей, и группы людей, которые их хотели бы реализовать, в том числе и среди молодежи.

Но для того, чтобы одну из выдвинутых идей реализовать, необходим колоссальный, титанический труд, огромная физическая, психическая и так далее нагрузка. То есть нужна организационная деятельность. Нужен, может быть, один человек, способный привлечь к себе людей, согласовать действия... Гумилев нам объяснил, что тяжесть, нагрузка такой работы настолько велики, что обычные люди этого делать не могут. Потому-то новые социальные формы обычными людьми с обычной энергией, с обычной психикой никогда не создаются. Только люди, от природы наделенные огромной силой, огромной энергией, огромной цепкостью и прочим. Это вожди. "Пассионарии" - по Гумилеву -это нечто космическое. У них должна быть энергия, которая в сотни раз превосходит энергию обычного человека. Это Кромвель, Наполеон, Ленин. Это -единицы. К тому же то, что сейчас предстоит делать, по-видимому, требует энергии большей, чем даже у Кромвеля, Наполеона. Ленина.

И они обязательно появятся.

ПЕРЕД ЛИЦОМ НЕИЗВЕСТНОСТИ. // Экономическая газета (Москва).- 03.01.2002.- 001.- C.2
Номер:  020 Автор:  Спартак Петрович НИКАНОРОВ, глава научной школы концептуального проектирования организаций
Страница:  6 Дата загрузки:  01.06.2002 15 ч.

ГРАНИЦА ИДЕИ "ПОСЛЕДНИХ РУБЕЖЕЙ".

Уходят последние люди, в которых еще горел огонь Великой революции. У них нет и не может быть преемников, другая эпоха требует других героев. Разве можно найти сейчас ветеранов Кромвеля или Робеспьера? Носители идеалов революционного действия все больше занимаются перелицовкой исторически изношенных идей. Психологически эти люди воспринимают происходящее как личную катастрофу, как катастрофу страны, как катастрофу важнейшей для человечества стороны текущего развития, за победу которой заплачены не только десятки миллионов жизней, но и высокие устремления сотен миллионов. Их бескомпромиссность делает масштаб их личной трагедии сравнимым с масштабом вселенского катаклизма. Кто знает, где и как творится история, может быть, ПОКА она неизбежно происходит в этих формах. О чем думал умирающий Ленин? Без людей эпохи не могут совершаться эпохи.

Герои Великой революции стремятся постичь ошибки своей эпохи. Но история не ошибается, не ошибаются и ее творцы, ошибаться могут только те, которые игнорируют доказанное, например, что дважды два - четыре. Немногие их них мыслят в терминах исторически назревших задач и степени их решения данной эпохой.

Герои Великой революции стремятся найти причину конца эпохи. Эти поиски в большинстве случаев ведут к нахождению и обвинению "виновных". Виноваты евреи, масоны, большевики, западник Петр I, виноват Маркс, виноват Сталин, не давший развиваться теории, виноват советский народ, не потянувший идею социализма. Но выводы идеологов обвинительного уклона всегда непродуктивны. Они заключены в бессмысленной фразе "надо было". Но все эпохи ПОКА кончаются. Поэтому обвинительный уклон неизбежно ведет к абсурдному выводу, что история - это скопище слабоумных, негодяев и злодеев.

История движется через эпохи, но она - совсем другое, чем эпохи. Возможно, что эпохи - не более чем выразительные жесты истории, ее немногие слова, обращенные к людям. Или по-другому - лишь мелкие шестеренки огромного механизма исторического развития. Совсем другие люди, чем герои эпохи, посвятили свои жизни изучению этого механизма. Разве можно назвать Вернадского героем эпохи?

Противоречие, далекое от разрешения, но уже отчетливо проявившееся, заключается в том, что личность героя эпохи и личность героя истории несовместимы в одном лице. Все эпохи кончаются, но каждая, политизируя свою идеологию, мыслит себя бессмертной ("тысячелетний рейх"), герои эпохи должны так поступать, иначе они не будут выполнять тяжелую, сопровождающуюся огромными жертвами историческую работу. Но тем самым они отрицают историю как смену эпох. Герои истории итерируют эпохи ("человечество не может вечно жить в колыбели"), а также отрицают историю как смену эпох. Люди, которые пытаются в себе совместить идеологию эпохи и идеологию истории, из-за неразрешенности этого противоречия обычно плохо кончают. Троцкий, несомненный герой эпохи, как свидетельствует Джон Рид, еще в 1917 году настаивал на том, что Октябрьская революция может победить, только если она перейдет во всемирную революцию.

Однако колоссальное увеличение масштабов исторических процессов, их углубление и ускорение ныне ведут уже к таким жертвам смены эпох, которые сравнимы с наличной цивилизацией. Поэтому и говорят о "конце света". Борются за "устойчивое развитие". Предлагают оставить "золотой миллиард". Но подобные идеи не содержат принципа разрешения противоречия между эпохой и историей. Скрыто или неосознанно они проводят идею вечности эпохи.

Теперь уже многие понимают, что назревающие в мире изменения, или кризис, или катастрофа беспрецедентны. Это верно, но из этого не следует, что развитие после этих изменений будет происходить не в форме смены эпох. До овладения развитием еще очень далеко. Однако хота бы частичное разрешение противоречия между историей и эпохой абсолютно необходимо.

Его разрешение может быть произведено только одним способом - отделением себя от себя. Или, выражаясь менее метафорично, подъемом общественного сознания. Или усилением общественной рефлексии. Иди, уж совсем определенно, полаганием себя. Огромное, опасное и быстро растущее неизвестное, окружающее нас, позволяет нам развиваться, только испытывая себя, то есть весь мир. Но для этого нужно точно знать, что мы испытываем. Поэтому "светлое будущее" и другие формы политизации общественной жизни абсолютно неприемлемы. Мы не знаем жизненности (в каком-то смысле) конкретной социальной формы, это можно узнать только "прожив" ее. Но для этого ее надо положить. Если государство не соответствует своему понятию, говорил великий Гегель, то оно не существует. Поэтому строжайшая, но не насильственная догматизация жизни неизбежна. Типичная и роковая для современности односторонность развития может быть преодолена только путем ее признания как односторонности, т.е. ее полагания. Неконтролируемая обществом односторонность неизбежно приводит к феноменам типа "техногенных цивилизаций", а в конечном итоге - к отрицанию человека. Смена эпох - это решение общества по результатам испытания используемой системы, а не заговор гениальных алкоголиков. Люди ни в чем не виноваты, и развитие социальных форм не может быть направлено против них. Но, разумеется, полагание себя должно обеспечивать изменение людей при смене эпох. Именно в этом состоит важнейшая, но не решенная историческая задача. Она очень трудна, образ канатоходца, решающего в уме за один проход дифференциальное уравнение, делает ощутимым масштаб этой трудности.

Версия для печати [Версия для печати]




Copyright (c) Альманах "Восток"

Главная страница


Спартак Петрович НИКАНОРОВ, глава научной школы концептуального проектирования организаций ГРАНИЦА ИДЕИ "ПОСЛЕДНИХ РУБЕЖЕЙ". // Экономическая газета (Москва).- 22.05.2002.- 020.- C.6