Альманах
  Главная страница

 

Выпуск: N 4(40), сентябрь 2006г

Фашизм, легок на помине

Alex~1

Итак, фашизм жив и чувствует себя совсем неплохо, строя далеко идущие планы на будущее. Сделать такой вывод можно, не рискуя ошибиться – слишком много о фашизме говорят, спорят, проклинают его и восхищаются им. И чем дальше, тем больше. Актуальность налицо, и это IMHO вполне достаточное обоснование для написания данной статьи.

Фашизм

 

Итак, фашизм жив и чувствует себя совсем неплохо, строя далеко идущие планы на будущее. Сделать такой вывод можно, не рискуя ошибиться – слишком много о фашизме говорят, спорят, проклинают его и восхищаются им. И чем дальше, тем больше. Актуальность налицо, и это IMHO вполне достаточное обоснование для написания данной статьи.

 

Введение

 

Так сказать, академические споры о фашизме не прекращались никогда. На сайте http://alestep.narod.ru/lubin/discussion_tot.htm можно найти краткий обзор наиболее интересных обсуждений темы фашизма, который содержит большое число ссылок. Новым качеством является то, что дискуссия о фашизме «пошла в народ».

Борьба (а также «борьба») с фашизмом принимает даже наукообразную форму. Для обеспечения законодательной базы для борьбы с оным злом потребовалось дать определение – что же такое, собственно, фашизм. Была привлечена, как и полагается при проведении серьезной кампании, Академия Наук. Определение (оно для справки будет приведено ниже) было успешно найдено. Как и следовало ожидать, никого это определение не удовлетворило и никакую ясность по обсуждаемому животрепещущему вопросу не внесло. И вообще, по некоторым подсчетам, известны десятки определений фашизма, и конца поиску дефиниций не видно.

 

Причин для такого печального состояния дел достаточно. Здесь и недостаточная «зрелость» фашизма в идеологическом плане, и многообразие его форм, и способность эволюционировать и развиваться, и заинтересованность «борцов с фашизмом» в проталкивании собственных идеолого-пропагандистских концепций, и крайняя неопределенность терминов, используемых в определении фашизма. Чего стоит один термин «демократия», которую фашизм «отрицает».

 

Не похоже, что ситуация улучшится в ближайшее время. Наивные времена, когда слова действительно что-то означали, а то, что нужно было до поры до времени скрыть, прятали с глаз долой, давно прошли. Умные люди давно поняли, что скрыть суть какого-либо явления проще всего, выпустив для  его обсуждения свору хорошо оплаченных демагогов, которые надежно утопят любые здравые мысли в потоке бессмысленной и противоречивой болтовни. Если добавить к этому кучу непризнанных (и признанных) гениев и рядовых обывателей, одержимых чувством гражданина, но не обремененных знаниями, то задачу создания «информационного обеспечения» кампании по продвижению фашизма можно считать решенной.

 

В данной статье, разумеется, не дается попытка дать точное и всеобъемлющее определение фашизма – это в принципе невозможно, так как фашизм – явление развивающееся и меняющееся. Цель статьи – попытаться сформулировать некоторые положения, которые позволят выделить фашизм как самостоятельный социально-культурный феномен.     

 

Итак, для начала, определение Академии Наук РФ:

 

“Фашизм - это идеология и практика, утверждающая превосходство и исключительность определенной нации или расы и направленная на разжигание национальной нетерпимости, обоснование дискриминации в отношении представителей иных народов, отрицание демократии, установление культа вождя, применение насилия и террора для подавления политических противников и любых форм инакомыслия, оправдание войны как средства решения межгосударственных проблем”.

 

Данное «определение» вызвало шквал насмешек, и удивляться этому нечего.

 

Начнем с того, что понятия «нации» и «расы» не имеют ни малейшего отношения ни к национальной нетерпимости (национальная нетерпимость свойственна народам - точнее, этносам - а не нациям или расам), ни к демократии, ни к насилию, ни к террору, ни к культу вождя, ни к политическим противникам, ни к инакомыслию. Впрочем, мой личный опыт говорит, что средний русский интеллигент понятия не имеет о том, что такое нация, что такое народ, чем эти два понятия отличаются друг от друга и отличаются ли вообще (я не претендую на слишком серьезные обобщения).

Далее, об отрицании демократии. Реальная, историческая демократия вполне сочетается с лишением абсолютного большинства населения каких бы то ни было гражданских прав, с лишением огромного количества людей человеческих прав вообще, с террором и геноцидом, с гонениями на инакомыслящих, с публичными казнями, с расправами без суда, с провозглашением морального, интеллектуального и нравственного превосходства над другими нациями, с войнами как средством решения государственных проблем. И даже с культом вождя. «Должен быть один человек, стоящий над всеми, и даже над законом» - это демократ (без кавычек) Пушкин, а вовсе не признающий свободных демократических выборов по иракскому и афганскому образцам тиран.  Нынешняя  демократия прекрасно сочетается с массовым оболваниваем большинства населения и превращение его в невежественное стадо с управляемыми и легко предсказуемыми реакциями. Кстати, Муссолини в своей «Доктрине фашизма» прямо утверждал, что если демократия – это полноценное участие индивида в политической жизни в соответствие с убеждениями и реальными возможностями этого индивида, то фашизм – за демократию.

 

Самое интересное, что из «академического» определения следует, что фашистами не являются те, кто готов заниматься террором, преследованием инакомыслящих, осуществлять диктатуру, отрицать демократию и вести войны по иным причинам, нежели расово-национальные. 

Правда, подобные этим академикам «борцы с фашизмом» всерьез подобные «определения» не принимают и с легкостью от них отказываются. Например, среди русских прогрессивных «интеллектуалов» правилом хорошего тона является отождествление фашизма и коммунизма, хотя коммунизм по определению индифферентен по отношению к нациям и расам – эти вопросы коммунистов просто не волнуют.

 

Перейдем к признанным и непризнанным гениям. Б. Стругацкий, антифашист:

А, между тем, фашизм — это просто. Более того, фашизм — это очень просто! Фашизм есть диктатура националистов. Соответственно, фашист — это человек, исповедующий (и проповедующий) превосходство одной нации над другими и при этом — активный поборник „железной руки“, „дисциплины-порядка“, „ежовых рукавиц“ и прочих прелестей тоталитаризма. И все. Больше ничего в основе фашизма нет. Диктатура плюс национализм. Тоталитарное правление одной нации. А все остальное — тайная полиция, лагеря, костры из книг, война — прорастает из этого ядовитого зерна, как смерть из раковой клетки…

Так и хочется сказать: старость – не радость. Слишком, видимо, поздно объяснять человеку, который к тому же охвачен специфическими еврейскими и русско-интеллигентскими фобиями, что диктатура (т.е. «железная рука» и «дисциплина-порядок», в понимании мэтра) и тоталитаризм – совершенно разные вещи, что «диктатура плюс национализм» - это практически вся история человечества, что тайная полиция, лагеря, костры из книг (кстати, насколько я знаю, книги в нацистской Германии сжигали в виде «показательной акции», вроде той, которую устроили «Наши» юные либеральные борцы с фашизмом, и не надо выдавать это за «общепринятую практику») и войны проистекают отнюдь не из «тоталитарного правления одной нации». Впрочем, у меня сильное подозрение, что Борис Натанович и сам понимает, что несет ахинею – другое дело, что для того, чтобы оставаться в рядах «интеллектуальной элиты», нужно что-то убедительно и пламенно говорить, а сказать что-то стоящее ему уже не под силу.

Впрочем, в глупых обобщениях наш коммунаро-демократо-либерал не одинок. Вот определение фашизма, опубликованное в газете «Завтра»: “Фашизм — это идеология расового превосходства и национальной исключительности, направленная на завоевание Мира для установления Нового Мирового Порядка Богоизбранным народом...”

Намек, как говорится, понятен (в данном случае этот намек следует не их приведенной фразы, а из общего контекста и терминологии газеты «Завтра»), и Борис Натанович может скорбно, горько и понимающе улыбнуться. Но и это определение глупое. Любой «Богоизбранный народ» с мессианскими склонностями определяет себя не в терминах нации или расы, а в терминах принадлежности к религии, и евреи (что имеет в виду автор письма в газету «Завтра») не исключение. Кстати, отождествлять евреев и иудеев склонны в первую очередь те русские патриоты, которые в свою газету «Завтра» пишут письма о том, что не может быть истинно-русский не-православным.

На основании «завтрашнего» определения фашистами, например, являются англо-саксонские протестанты c XVII в и до чуть ли не наших дней, что является очевидной чушью.

 

Очень нестандартная точка зрения на фашизм следующая:

 

 Идеология фашизма обеспечивает единство субъекта истории на основании противостояния представителям иноязычной среды как коллективному образу врага. Обостренное внимание к идеологии основано на том, что феномен фашизма имеет языковую природу. Философия человека-оператора полагает, что в основе фашизма лежит неспособность населения определенных территорий освоить языки пришельцев или побороть страх толпы перед иноязычием трудовых мигрантов индустриальной эпохи. Лидерами фашизма могут и становятся полиглоты (Муссолини говорил на 4 языках), но фашистская толпа требует языкового единства. Фашизм - языковая государственная корпоративность, когда в качестве одного из цехов социальной машины востребована нации или группа, исторически объединенная языком. Иноязычие - угроза номер один для фашиста. Иноязычие - один из китов, на которых стоит фашистский дом. (http://polygamist.narod.ru/0400/0010.htm)

 

Для коллекции – еще несколько определений:

 

Фашизм - oбщественнo-пoлитическoе устрoйствo, кoгдa интересы гoсудaрствa стaвятся выше интересoв личнoсти.

 

ФАШИЗМ (итал. fascismo, от fascio - пучок, связка, объединение), социально-политические движения, идеологии и государственные режимы тоталитарного типа. В узком смысле фашизм - феномен политической жизни Италии и Германии 20-40-х гг. 20 в. В любых своих разновидностях фашизм противопоставляет институтам и ценностям демократии т. н. новый порядок и предельно жёсткие средства его утверждения. Фашизм опирается на массовую тоталитарную политическую партию (приходя к власти, она становится государственно-монопольной организацией) и непререкаемый авторитет "вождя", "фюрера". Тотальный, в т. ч. идеологический, массовый террор, шовинизм, переходящая в геноцид ксенофобия по отношению к "чужим" национальным и социальным группам, к враждебным ему ценностям цивилизации - непременные элементы идеологии и политики. Фашистские режимы и движения фашистского типа широко используют демагогию, популизм, лозунги социализма, имперской державности, апологетику войны. Фашизм находит опору преимущественно в социально обездоленных группах в условиях общенациональных кризисов и катаклизмов модернизации. Многие черты фашизма присущи различным социальным и национальным движениям правого и левого толка. При видимой противоположности идеологических установок (напр., "класс" или "нация"), по способам политической мобилизации общества, приёмам террористического господства и пропаганды к фашизму близки тоталитарные движения и режимы большевизма, сталинизма, маоизма, "красных кхмеров" и др. В условиях слабости демократических институтов сохраняется возможность развития движений фашистского типа и превращения фашизма в серьёзную угрозу.

 

Ниже я приведу фрагмент обзора Любина, ссылка на который дана в начале статьи:

По определению Э.Джентиле фашизм - это политический феномен современной эпохи, которому присущи черты национализма, революционности, тоталитаризма, расизма и империализма. Он стремился к уничтожению демократического и либерального общества, выставляя себя как радикальную альтернативу принципам свободы и равенства, правам человека и гражданина, утвержденных Просвещением и демократическими революциями XVIII века:  "Фашизм - это политический феномен, националистический и революционный, антилиберальный и антимарксистский, организованный в действенную партию с тоталитарной концепцией политики и государства. Он исповедует идеологию активизма на основе мистицизма, вирилизма и антигедонизма, применяя ее в качестве светской религии, объявляющей об абсолютном примате нации При этом нация понимается как органическое, этнически однородное сообщество, организованное по иерархии в корпоративное государство с воинственными устремлениями великодержавной политики силы и завоеваний, нацеленной на создание нового порядка и новой цивилизации".

В 2002 г. вышел монументальный "Словарь фашизмов", составленный французскими и итальянскими учеными-специалистами. Один из них - Н.Транфалья пытается дать определение тоталитаризму: высокая концентрация власти, сильная харизматическая личность у власти, централизация средств коммуникации, организация консенсуса масс. В нынешние времена к этому по сравнению с историческим моделями, реализованными Гитлером или Сталиным, добавляется всесильное телевидение, способное вызывать иррациональные реакции массы и помогающее конструировать личностную харизму.

В книге "Фашизм в его эпоху" Нольте рассматривал фашизм как феномен sui generis, явление, имеющее собственную природу. Тем самым немецкий ученый сделал шаг в сторону от господствующей тогда теории тоталитаризма, хотя полностью и не отказался от нее. По его определению, "фашизм это антимарксизм, который стремился уничтожить противника благодаря созданию радикально противостоящей и, тем не менее, соседствующей идеологии и применению идентичных, хотя и модифицированных методов".

Э.Нольте впервые попытался создать типологию фашизма, построив четырехступенчатую модель: нижняя - авторитаризм, две средние - ранний и нормальный фашизм, верхняя - тоталитаризм. Верхней ступени, согласно этой интерпретации, достиг только германский национал-социализм, тогда как итальянский остался на ступени нормального фашизма, а режим Пилсудского или фалангизм Франко застряли на нижних ступенях. Почвой для возникновения фашизма, согласно Нольте, явилась сложившаяся в Европе после 1815 г. либеральная система, интегрировавшая в себя либеральные и консервативные элементы, с ее плюрализмом, парламентаризмом и компромиссами. Фашизм возник в результате кризиса либеральной системы, но "без вызова большевизма нет никакого фашизма". Первоначально фашизм защищал либеральное общество от большевистской угрозы, используя при этом чуждые либерализму методы.

[конец цитаты]

 

В качестве вступления сказанного, я думаю, вполне достаточно. Как было принято выражаться совсем недавно, налицо «отсутствие консенсуса по данному вопросу».

 

Основоположники теории фашизма

 

Концепция фашизма, так сказать, в его классическом виде изложена Муссолини в его «Доктрине фашизма». Сейчас каждый может найти хороший перевод этой работы в Сети (например, http://lib.ru/POLITOLOG/MUSSOLONI/mussol.txt ). Несмотря на не слишком «теоретически-научную форму», работа содержит разъяснения по всем важным вопросам, которые могут возникнуть у читателя. Работа небольшая, и с ней стоит ознакомиться любому, кого серьезно интересует тема фашизма. Концепция очень цельная и последовательная в своей основе – при принятии определенных допущений.

 

Тем не менее, она слишком «идеальна». Те политики (при всей условности применения термина «политик» в современном общепринятом понимании к лидерам фашизма), которые в значительной степени руководствовались этими или сходными идеями для реального государственного строительства, внесли много новых черт. Сторонник фашизма в «чисто-классическом» варианте не примет концепции, например, Гитлера и посчитает ее извращением фашизма – с достаточными для этого основаниями. Тем не менее, на самом деле ключевые моменты итальянского фашизма и немецкого национал-социализма настолько схожи, что  будет более серьезной ошибкой рассматривать их как различные социально-культурные явления, а не воспринимать как разные формы одного и того же феномена. Поэтому «Моя борьба» Гитлера – в тех ее главах, в которой автор пытался дать теоретическое обоснование своим взглядам – тоже может быть отнесена к теоретическим источникам фашизма.

 

Что же общего содержится в концепциях Гитлера и Муссолини? Основные, фундаментальные положения можно сформулировать так:

 

  1. Фашизм – религиозно-духовная концепция. Муссолини прямо говорит, что форма его может быть различна, но форма – не главное. Фашизм – это выполнение воли Создателя, служение Высшему закону. Ту же фразу – о выполнении воли Бога, поставленной перед «народом» - в специфическом понимании этого термина – пишет Гитлер. Фашизм – это не человеческое хотение и не человеческий произвол, это Служение в стремлении к Высшей Цели. Фашизм абсолютный противник материалистического понимания, если понимать под материализмом последовательный атеизм. Цель – создание «высшей жизни, свободной от времени и пространства».
  2. Основными социальными организмами, участвующими в жизненной борьбе, являются не индивиды, не социальные группы, а новые «сверх-организмы» - «нации» (или «государства»), понимаемые как неразрывное сочетание народа (т.е. культуры), нации в традиционном понимании  (политических интересов) и государства опять-таки в традиционном понимании – как формы существования этого сверх-организма.
  3. Признание органической связи настоящей и предшествующей истории нации в достижении высшей цели. Связующее звено – Традиция.
  4. Активная роль индивида как части сверх-организма. Самые высокие требования к этому индивиду во всех областях, включая культуру «нации». Никакого детерминизма в религиозном плане. Человек, включенный в фашистскую иерархию, как творец реальности – как материальной, так и духовной.  Я, кстати, вижу здесь некоторое противоречие с декларируемой религиозностью. Впрочем, религиозность можно понимать как наличие некоторых абсолютных и вечных духовных ценностей. В той же нацистской Германии ситуация с религией была достаточно сложной. Муссолини был осторожен в отношении католической церкви, Гитлер христианство, похоже, воспринимал в стиле Ницше – как религию рабов и духовных холопов. Во всяком случае, невозможно отрицать сильного влияния духовно-мистического начала в Третьем Рейхе, как и неприятия канонического христианства.  
  5. Борьба между нациями-сверхорганизмами и непрерывное развитие сильнейших как следствие этой борьбы, неизбежность и желательность гибели слабых.
  6. Признание войны как наиболее яркого выражения жизненной борьбы, как блага, без которого наступает застой и гниение.

 

Из этих основных положений вытекают неизбежные следствия, а также специфические для той или иной формы фашизма черты.

Например, анти-индивидуализм. Концепция фашизма Муссолини утверждает, что индивидуализм в либеральном понимании противоречит понятию свободы индивидуума, сводя его к «абстрактной марионетке», и не совместим с ней. Антииндивидуализм фашизма накладывает определенный отпечаток на характер религиозности – и шире – духовной жизни вообще. Служение Высшей Цели – задача в первую очередь не индивидуума, а иерархии в целом. В истории человечества аналоги проглядываются достаточно отчетливо – примерами могут служить ордена доминиканцев (на базе которого в начале XIII в. была создана Святейшая Инквизиция, кстати, благополучно существующая и сейчас – правда, под другим названием), иезуитов или военно-духовные Ордена – Тамплиеров, Ливонский Орден и другие.

Вторым необходимым следствием является корпоративность и иерархичность, без которых немыслимо создать единый функционирующий сверх-организм. Любая иерархия подразумевает наличие «вершины» - Вождя, Лидера. С «культом вождя» дело обстоит сложнее. Никакого культа вождя не требуется – требуется типичное для иерархии (в данном случае - добровольной) отношение «нижестоящих» к «вершине». Явно подразумевается, что Вождь должен соответствовать возлагаемым на него важнейшим задачам – ни о каком бездумном подчинении при любых обстоятельствах речи нет и быть не может.

 

Сочетание всех этих условий делают фашизм уникальным явлением новейшей истории. Речи того же Стругацкого о «фашизме как пережитке феодализма» говорят только о его невежестве – в самом лучшем случае. При феодализме в Европе, строго говоря, наций еще не было – они сложились в процессе возникновения, роста и укрепления капитализма. Феодализм был бессилен объединить элементы фашистской «нации-государства» в единый иерархический организм – для этого нужен был очень высокий уровень коммуникаций (в самом общем смысле этого слова)  в обществе – опять-таки, это дал только капитализм с его колоссальным ростом материальной культуры и невероятным усложнением связей.

Фашизм требует высокой степени духовной свободы, причем не на уровне кучки интеллектуалов, а на уровне народной массы. Традиционное христианство (католицизм и православие) вряд ли способны создать и воспитывать подходящий для фашистов «духовный человеческий материал». Это же относится и к исламу. Гораздо больше соответствуют духу фашизма - в классическом понимании – некоторые языческие религии, иудаизм и протестантство, но в значительно «модернизированных» вариантах.

Это тоже потребовало достижения определенного этапа развития человечества.

    

Разумеется, фашизм не возник на пустом месте. Нетрудно видеть, что существенные элементы фашизма отчетливо проглядываются, например, уже в организации христианских духовно-военных орденов, хотя, конечно, назвать эти организации фашистскими нельзя.

Современные крупные финансово-промышленной корпорации также построены и управляются по принципам, которые Муссолини считал эталоном для организации общества – иерархичность, подчиненность достижению поставленной цели, определенное растворение личности в корпорации, поддержка «корпоративного духа», взаимопомощь в пределах корпорации, сознательная дисциплина, активность в деле продвижения по иерархии,  бескомпромиссная и безжалостная борьба с конкурентами с целью их максимального ослабления плоть до уничтожения.

 

Фашизм и современное демократическое общество

 

Вообще, элементы фашизма не составляет труда найти в любой системе с активным целеполаганием. Идеологи современного воинствующего либерализма отдают себе в этом отчет, отсюда яростные нападки на все, что выходит за пределы «хотений» индивидов, воспринимающих всех остальных как конкурентов (если не врагов) и противопоставляющих себя всему миру. Максимально допустимым «человеческим объединением» признается только семья. Корпоративность и «государственность» подозрительны и почти тождественны фашизму в начальной стадии.

 

Такая «борьба» с фашизмом, разумеется, наивна и бесплодна – она действительна только против карикатурного фашизма, такого, каким его преподносят обывателю средства массовой информации. Хотя определенный положительный момент такая пропаганда, безусловно, содержит – хотя бы как идеологический противовес реально происходящей «корпоративизации» общества. Крупнейшие идеологические компании («борьба с геноцидом, проводимом сербами», «борьба с международным терроризмом», «борьба с диктатурами в Ираке, Белоруссии и т.п.») показывают, что общественное мнение в западных странах – как образцах либерально-индивидуалистичной демократии – успешно поддается управлению со стороны теневых элит общества. В принципе, те методы, которые используются ведущими крайне немногочисленными СМИ – особенно в «свободной России» - вне всякого сомнения, вызвали бы восторг Муссолини, а, возможно, и Геббельса.  

Запад успешно освоил механизмы быстрой адаптации почти любого протеста к защите своих ценностей. Если этой ценностью станут фашистские принципы организации общества, механизм адаптации справится и с этой задачей. Если удалось построить корпоративное индустриальное общество со всепроникающим государственным влиянием и диктатурой СМИ, при этом насытив пропаганду до отказа негативными образами ужасных корпораций, подлых государственных органов и лгущих СМИ (герой-журналист действует практически всегда в одиночку, а не по «заданию редакции»), то не так уж трудно создать фашистское государство, состоящее по убеждениям из «антифашистов» (путинская Россия уже начала эксперимент в этом плане – достаточно ознакомиться с лозунгами движения «Наши», принципами его организации и реальной практикой). Для сокрытия реальной фашизации общества  нужно будет только одно – сопоставить термин «фашизм» с набором штампов (состав этого набора не имеет значения: например, в простейшем случае - так сказать, на начальном этапе дрессировки - сойдет связка «фашизм - антисемитизм»), довести восприятие этой связки в массовом сознании до уровня условного рефлекса, а затем начать «бескомпромиссную борьбу» с созданным фантомом. По большому счету, это уже почти сделано.

 

Фашизм и либерализм

 

Взаимосвязь фашизма и либерализма очевидна, хотя неоднозначна и сложна. Под «либерализмом» будем понимать классический либерализм – в стиле Гоббса, Локка и, если хотите, Новодворской.

Формально фашизм и либерализм являются полными противоположностями. Либерализм рассматривает в качестве высшей ценности индивидуума, причем индивидуума, противостоящего ЛЮБЫМ объединениям – за исключением, возможно, семьи, да и то с большими оговорками. Для фашизма индивид – просто клетка социального организма, не имеющая особой самостоятельной ценности и не имеющая НИКАКОЙ ценности вне этого организма. Для либерализма государство – враг индивидуума (государство как «ночной сторож» - излюбленная либералами метафора – строго говоря, государством не является.) Для фашиста государство – это просто форма существования социального сверхорганизма. Для либерала действующие юридические законы – это почти законы природы – нейтральные и беспощадные. Для фашиста закон – просто правила функционирования отдельных частей организма. Лозунг либерала «пусть погибнет мир, но торжествует закон» - очевидная бессмыслица для фашиста. Для либерала Бог – Высший Судия, так сказать, в возвышенно-юридическом смысле, а индивид – его Раб, точно так же, как индивид – раб юридического закона. Для фашиста религия и Бог – просто формулировка Идеала, а фашистский сверхорганизм – если не такой же Творец физической и духовной реальности, как  Бог христиан, то, по крайней мере, его достойный партнер. Для либерала священным является хотение индивидуума, не противоречащее действующим Законам, для фашиста возводить в сакральный ранг желание индивидуума так же глупо, как наделять самостоятельными желаниями и провозглашать основой жизнедеятельности эти желания отдельных частей живущего человеческого организма.

 

И несмотря на это, фашизм без либерализма возникнуть не мог. Фашистский социальный сверхорганизм – как и любой настоящий организм – может быть создан только из элементарных самостоятельных и изолированных, хотя и взаимодействующих – «клеток», причем клеток с различным «назначением». Кроме того, необходимо понимание людьми того простого факта, что схема либерализма совершенно бредова, не соответствует никакой реальности, нежизнеспособна – а, следовательно, необходима альтернатива.  Это очень похоже на притчу Ницше о двух превращениях и трех состояниях из «Так говорил Заратустра». Только либерализм (вместе со своей экономической формой - капитализмом) способен создать среду, в которой условием существования является теснейшее и сложное взаимодействие миллионов и миллиардов индивидуумов, причем в режиме активного целеполагания – метод проб и ошибок как единственный приемлемый для последовательного либерала способ развития общества себя исчерпал просто в силу возможностей, которого уже достигло человечество.

Итак, либерализм и капитализм – совершенно бессознательно, т.е. не имея в виду достижения такой цели – создали колоссальные и быстроразвивающиеся социальные структуры со своими законами «жизнедеятельности», причем в режиме активнейшего, ежедневного и ежечасного взаимодействия с другими социальными структурами (нациями, государствами). К этому добавилось важнейшее условие – осознание конечности необходимых для жизни ресурсов. Александр Македонский, Кир, Ксеркс или даже Наполеон с такой ситуацией принципиально не сталкивались, никогда ранее в истории человечества такого не было – это феномен новейшего времени. Для существования Франции Наполеона, как и Персии Ксеркса, война «на уничтожение» за ограниченные ресурсы не была необходимостью – такие войны могли вестись, но они были, в каком-то смысле, блажью, это могло сулить богатую добычу, но без этого можно было обойтись. Сейчас это не так. И первыми, кто пришел к неразрешимым «конфликтам цивилизаций» или «концу истории» с пониманием «ужасной участи проигравших», стали именно идеологи последовательного либерализма. В принципе, это то же самое, о чем говорили Гитлер с Муссолини – только в другой форме, но суть именно такова.

 

В принципе, классический либерализм – либерализм англо-саксонских протестантов образца зари капитализма – подготавливает почву для фашизма и подталкивает к господству фашистской идеологии. Но совершенно неверно утверждать то же самое применительно к либерализму вообще. К счастью, либерализм, как и всякое жизнеспособное явление, развивается и меняется. На его основе возникла как минимум еще одна альтернатива решения встающих проблем – коммунизм. 

Фашизм и коммунизм

 

Внешне – и это активно используется в идущей в мире идеологической войне – коммунизм с фашизмом имеет гораздо больше общего, чем фашизм – с либерализмом. Но это внешнее сходство обманчиво, хотя и не случайно. И фашизм, и коммунизм являются жизнеспособными ответами на проблемы, порожденные либерализмом. Не удивительно, что у них много общего.

Либерализм в своей псевдо-религиозной ипостаси на голубом глазу может утверждать, что индивид уникален, неповторим, его желания непредсказуемы, он ответственен только перед Богом, и общество – просто совокупность борющихся индивидуумов. Любому нормальному человеку ясно, что это не так, что индивидуум – продукт общества, что законы функционирования общества не выводятся из воззрений и состояний отдельных индивидуумов, что социальные структуры, начиная с определенного масштаба и уровня сложности, не могут функционировать слепо и хаотически. Грубо говоря, либерализм просто отказывается признавать порожденные его развитием проблемы, а фашизм и коммунизм не только признают и называют их, но и предлагают способы решения. И эти решения совершенно не совместимы. На самом деле именно коммунизм отвергает фашизм и наоборот, в то время как либерализм является естественным предшественником и почвой, на которой только и могут появиться эти две абсолютно несовместимые между собой альтернативы.

 

Коммунизм отрицает религию – т.е. Высшие и Абсолютные Цели, требующие Служения, в принципе. Духовные и нравственные ценности носят относительный характер и меняются с развитием общества.

Коммунизм отрицает наличие собственного сознания у социальных структур, что является краеугольным камнем фашизма в классическом варианте, хотя признается наличие законов развития общества. Сознанием обладает только человек, и человек можно действовать сознательно, но только постигая законы существования развития мира и общества, которые он не в силах изменить, но в силах познать и применять.

Коммунизм отвергает деление людей на расы или нации, понимаемые как субъекты развития человечества. Признавая антагонизм социальных структур на определенном этапе развития, коммунизм проводит совершенно иные границы, нежели фашизм. Единство нации с антагонистическом обществе – идеал фашиста и необходимое условие существование фашистского сверхорганизма - возможно только как частный случай, исторический эпизод. 

Коммунизм отрицает государство, понимаемое как отделившееся от общества, стоящее над обществом и функционирующее по своим законам образование. Коммунизм предполагает наличие динамичной и подвижной системы самоуправления обществом, не являющееся не современным государством (специальный слой профессиональных управленцев, четко оговоренные правила их содержания, иной социальный статус, сопоставленный с должностью, а не конкретным человеком на должности, профессиональная армия, полиция, собственные средства массовой информации и пр.)

Коммунизм отрицает ценность отдельного человека только и исключительно как ячейки социального организма, признавая его самостоятельную ценность.

Коммунизм не ставит перед обществом единой цели, хотя при этом отвергает хаотическое и непредсказуемое развитие с предполаганием «надчеловеческих» автоматических «стабилизаторов».

Критерием успешности функционирования социальной структуры является не победа структуры в целом в борьбе за ресурсы с другими подобными (и враждебными) структурами, а более полная реализация способностей и реализация возможностей всех индивидуумов, являющихся членом общества.

 

В принципе, коммунизм является гораздо более «естественным» развитием либерализма с учетом тенденций этого развития, нежели фашизм – по крайней мере, на уровне провозглашаемых лозунгов.

Фашизм и современные разновидности фундаментализма

При внешнем сходстве (иерархичность, единство как одна из высших ценностей, религиозность как признание вечных и абсолютных истин и идеалов, поддержка традиции, иерархичность, «государственничество» и многое другое) современных форм фундаментализма – включая такую экзотическую разновидность, как советский фундаментализм -  и фашизма общего между этими двумя духовно-идеолого-политическими течениями немного. Фундаментализм сам по себе концепция консервативно-охранительная. Фундаменталисты, в отличие от фашистов, не рассматривают экспансию и войну (в той или иной форме) как высшее проявление и признак здоровья общества. Такие всплески «мессианства» возможны, но это не перманентное состояние фундаменталистского общества. Фашизм может принять форму «фундаментализма», но сам по себе фундаментализм – не самая подходящая почва для фашизма. Фашизм для этого слишком динамичен и «гибок».   

Фашизм и православие

Православие – как наиболее чистое классическое христианство - никуда не годная основа для фашизма. Фашизм – не идеология «плачущих» и «нищих духом», пусть даже и демонстрирующих огромную стойкость в борьбе за основополагающие ценности православия (как единственного «истинного христианства»). Православие чуждо экспансионизму, навязыванию своего представления как единственно верного «другим», наслаждению борьбой на уничтожение, ликованию над поверженным врагом, поиску все нового и нового врага. «Господь в конечном счете – на том свете - рассудит» - это глубоко чуждо фашизму, унаследовавшему от либерализма принцип Зазеркалья Кэрролла: «нужно бежать изо всех сил, если хочешь остаться на одном месте».

Ценности православия – это консерватизм, а не прогресс, терпение и упорство, а не агрессивность, верность принципам и догмам, а не творчество и поиск новых ценностей, простота, а не хитрость в достижении цели. Термины «православный фашизм» - это такие же «сапоги всмятку», как «коммуно-фашизм», и годятся только для пропаганды самого низкого пошиба, к которой, кстати, чрезвычайно склонны русские интеллигенты, причем не только «либеральных» воззрений. Правда, обычно это вызвано не особой изощренностью и беспринципностью, а крайним невежеством.

 

Если в России начнется реальный подъем фашизма – к этому есть много предпосылок – то следует ожидать не укрепление православия, а попыток его глубокого реформирования или усиления возврата к язычеству греческо-славянско-скандинавского плана, в котором боги рассматриваются как участники «жизненной игры», как помощники или противники, а не Бог христианства.

 

Экономические основы фашизма

Как уже говорилось, нужно рассматривать фашизм как феномен новейшей истории, так как иной подход приводит к большому количеству натяжек и противоречий. Возникает следующий вопрос: а опирается ли фашизм на некоторый экономический (в самом широком понимании этого термина) фундамент современного общества, или это чисто духовно-идеологическая, мировоззренческая концепция, которая может возникнуть и развиваться на основе различных обществ?

В настоящее время обычно весьма упорно и даже назойливо проводится мысль, что фашизм – защитная реакция отживших социально-экономических отношений, «всплеск феодализма»,  реинкарнация черт Средневековья и т.д. Для таких взглядов есть определенные основания – хотя бы потому, что фашизм (конечно, не только фашизм) придает огромное значение Традиции.

Этот вопрос сложный и интересный. Определенный «анахронизм» - если не «атавизм» - присущ фашизму – как в теории, так и на практике существовавших фашистских режимов.  Непонятно только, привнесен этот «атавизм» фашизмом, или черты ушедших в глубину истории древних государств в новом качестве воспроизводятся в наше время, порождая и питая фашизм?

Определенные аналогии между современным корпоративным государственно-монополистическим капитализмом и государствами Древнего Мира проводят многие. Например, немецкий историк экономики Ф. Хейхельхейм, в достаточной степени хорошо изучивший социально-экономический строй Древнего Востока. Он пишет: «Современные великие державы, — писал он, — ближе, чем обычно понимают, к великим империям медно-каменного и бронзового веков или подобным же более поздним формам правления развившимся на древневосточной основе. Когда наше столетие предпринимает попытку достичь не личной свободы, но всестороннего контроля, то возникает близкое его родство с планируемой городской жизнью под господством царей Месопотамии и Малой Азии, фараонов в Египте, ранних китайских императоров и других сходных форм правления. Духовные контакты, соединявшие Х1Х в. с классическим развитием Израиля, Греции и Рима гораздо более, чем мы это сознаем, сменяются возвратом к древневосточным основам».

С таким высказыванием – точнее, обоснованием сходства – согласиться трудно. Дело тут не в «личной свободе» и не в «попытке всестороннего контроля» по «примеру царей Месопотамии и Малой Азии». Соотношения между личной свободой и всесторонним контролем более сложны и парадоксальны, чем это кажется при поверхностном анализе. В частности, современный американец гораздо более свободен, чем древнеегипетский крестьянин, но при этом уровень контроля над тем же крестьянином со стороны фараона и правящей бюрократии Древнего Египта – детский лепет по сравнению с контролем за современным американцем со стороны американского государства.

Общим между современной западной демократией и великими империями Древнего Мира является уровень «корпоративности». Для корпорации характерно отсутствие (точнее, второстепенность) товарно-денежных отношений во «внутреннем процессе». Деньги становятся здесь простым средством учета. При этом корпорация в целом руководствуется сознательно поставленным целям, подчиняя этим целям всю систему своей жизнедеятельности и, главным образом, поведение своих сотрудников.  

Эта особенность замечена довольно давно. По крайней мере, вполне отчетливо об этом писал Н. Бухарин. По его мнению, государственно-монополистический капитализм ««собственно представляет собой некоторое отрицание капитализма, ибо внутренний рынок, денежное обращение внутри страны (здесь рассматривается страна как единая корпорация – Alex_1) уже исчезло». «Если был уничтожен товарный способ производства, то у нас была бы совершенно особая экономическая форма; это был бы уже не капитализм, так как исчезло бы производство товаров; но еще менее это был бы социализм, так как сохранилось бы (и даже бы углубилось) господство одного класса над другим. Подобная экономическая структура напоминала бы больше всего замкнутое рабовладельческое хозяйство, при отсутствии рынка рабов».

Еще раз. Речь не идет о том, что фашизм тождественен современной корпорации – различий хватает. Но корпоративный монополистический капитализм, достигший определенного уровня, неизбежно порождает фашизм как одного из своих законных наследников.

Отдельное государство-корпорация ведет себя по отношению к другим государствам-корпорациям точно так же, как одна конкурирующая корпорация – к другой. Нет других вариантов, кроме бескомпромиссной и безжалостной борьбы вплоть (в идеальном случае) до полного уничтожения и/или поглощения конкурента (разумеется, при относительном равенстве сил возникают периоды «мирного сосуществования»). Эта имманентно присущая корпорации особенность поведения является фундаментом агрессивности и постоянной готовности к борьбе для высшей форме проявления корпоративности – фашизма.

Капитализм обладает еще одним уникальным свойством по сравнению со своими предшественниками, и это свойство целиком и вполне сознательно наследуется фашизмом. Это свойство – невозможность сохранения себя, не говоря уже о развитии, без максимального и непрерывного напряжения всех сил. Скупой рыцарь феодализма мог по капле собирать сокровища в сундуках в своем подвале -  богатство только росло со временем,   золотые монеты оставались полновесными золотыми монетами. Капитализм ликвидировал такую возможность. Для капиталиста жизнь (в широком понимании этого слова) немыслима без постоянной агрессии. Хранить капитал «в сундуке» - значит гарантировано (и очень быстро) его потерять. В условиях мелкого капитализма это породило активный индивидуализм, который политически выразился в демократическом либерализме. Корпоративный мир потребовал принципиально иного – агрессии и непрерывной борьбы между корпорациями и теснейшего сотрудничества, иерархичности и подчиненности поставленной цели – внутри. Своими успехами любая корпорация в частности и «свободный мир» в целом обязан именно тем принципам, которые провозгласил Бенито Муссолини в своем манифесте. Осталось только расширить корпорацию до размеров национальных государств эпохи классического капитализма (что давно сделано), наделить их собственным сознанием и смыслом существования и подчинить корпоративным целям не только рабочее, но и свободное время людей, чтобы получить классический фашизм.   Все остальное уже присутствует – причем в таком количестве и с такой организацией, о которых Муссолини мог только мечтать.  

 

Фашизм: теория и практика

 

Очень важным вопросом остается следующий: насколько «теория» фашизма соотносится с «практикой». В какой степени существовавшие фашистские режимы реализовали концепцию фашизма? В каком виде ждать продолжения? Что оно последует, к сожалению, сомнений мало.

Одна из возможных точек зрения, которой придерживается автор настоящей статьи, такова. Фашистский режим в Италии и нацистский – в Германии -  являлись ранней, незрелой, крайне «несовершенной» «пробой пера». Кстати, то же можно сказать о «коммунистическом» режиме в СССР. Это означает, что в их действиях многое является случайным, «необязательным».

Европейский фашизм родился как реакция на серьезнейшие национальные проблемы, неразрывно связаны с ужасной экономической ситуации в государстве. Германия, Италия, СССР – все они ставили задачу опережающей модернизации. И все они взяли на вооружение не «традиционные» инструменты – эти инструменты не работали требуемым образом в данной исторической ситуации, а перспективные средства будущего. То, что инструменты Германии и Италии, с одной стороны, и СССР – с другой были принципиально различны, в этом смысле неважно.

Первый блин, разумеется, вышел комом. Но оба подхода продемонстрировали огромные возможности и очевидную перспективность фашизма и коммунизма. Элементы и того, и другого были опробованы в самых неблагоприятных условиях. Это походило на попытку создать первые летательные аппараты. Они нелепо махали невесть на что похожими крыльями, падали и разбивались. Но стало ясно, что будущее – за ними, а не за конными экипажами.

Фашизм по сравнению с коммунизмом сейчас находится в значительно более выигрышном положении. Именно он соответствует мировосприятию теневых и явных, политических и экономических элит современного человечества. Забавно, но Россия очень часто в гипертрофированном виде представляла перспективные тенденции на Западе. В этом смысле очень интересно реальное поведение «элиты» в России Ельцина-Путина. Речь, конечно, не о так называемом «русском фашизме», проявляющем себя в безмозглом и управляемом бунте доведенных до отчаяния и слепого бешенства невежественных и люмпенизированных низов. Русский фашизм – это кастовое разделение (вообще характерное для русских) в сочетании с требованием создания объединенного «национальными интересами» государства-корпорации с подавлением любых выступлений против интересов власти, без стеснения позиционирующей себя как членов «национального совета акционеров». Русский фашизм – если он придет – придет «сверху». Неважно, что русские «либеральные» фундаменталисты называют это чаемое будущее «либеральной империей», «русские коммунисты» - «корпорацией СССР (или СССР-2)», а «русские солидаристы» - «сохранением русской цивилизации путем проведения политики гражданского национализма», который сплотит «граждан России» в борьбе как против растленного Запада, так  и наглых притязаний «эфиопских обезьян» (последняя цитата – новое  слово в зоологии – фраза из выступления одного из рьяных активистов «советского традиционализма» на форуме Кара-Мурзы). Все это, по большому счету, одно и то же. 

 

Поживем – увидим. В теории фашизма Муссолини не разработано (и не поставлено) много проблем. В частности, ликвидация суверенитета национальных государств, создание наднациональных конгломераций (подобно тем, которые описаны у Оруэлла), возможность объединения человечества в единую корпоративно-фашистскую иерархию. В последнем случае традиционное толкование фашизма, замкнутое на государство-нацию, работать не будет. Тот же Бухарин просто отрицал возможность такого развития событий.

 

Возможно, что взгляды и прогнозы автора излишне пессимистичны (автор и сам на это надеется). Но угроза более чем реальна. Даже удивительно, насколько актуальны сейчас слова писателя (а не политика, философа, социолога и пр., пр., пр.) – Дж. Лондона, из романа «Железная пята», написанного 100 лет назад, задолго до появления работ Муссолини и Гитлера.

 

«Настанет время, когда ... капиталистический строй рухнет, раздавленный системой головокружительных прибылей, которую он же и породил. Но и тогда никто не станет уничтожать машины. Борьба будет вестись за то, кому ими владеть. Если победит рабочий класс, вам нечего бояться. Соединенные Штаты, да и весь остальной мир вступят в новую великую эру. Машины, вместо того чтобы истреблять жизнь, сделают ее прекраснее, счастливее, благороднее. И вы, обломки уничтоженного среднего класса, вместе с трудящимися, — так как в мире не останется никого, кроме трудящихся, — будете участвовать в справедливом распределении благ, созданных чудесными машинами. Потому что мы будем изобретать все новые и новые машины, одна другой чудеснее. С уничтожением системы прибылей сам собой отпадет вопрос о товарных излишках.

   — А если битву за овладение машинами и всем миром выиграете не вы, а тресты? — спросил мистер Коуолт.

   — Тогда, — отвечал Эрнест, — и вы, и мы, и весь рабочий класс будем раздавлены железной пятой деспотизма, не ведающего удержу и жалости, — деспотизма, какого не знала доселе ни одна, даже самая темная эпоха в жизни человечества.»

 

Конечно, противостоять ходу исторических событий отдельному человеку, скажем так, трудновато. Но каждый вполне может попытаться хотя бы понять, что происходит на самом деле и какой смысл реально несут программы, который обыватель потребляет в огромных количествах, сидя вечерком у телевизора.

 

 

 

 

 

                         --------   ***   --------

 

 

Часть 2 ая

 

Фашизм и современная Россия

 

Достаточно очевидно, что тема фашизма без привязки к современной ситуации, особенно к современной ситуации в России, имеет чисто академический интерес и неактуальна для «широких народных масс». К сожалению, этот вопрос уже давно вышел из области «чистой теории» - разговоров о «русском фашизме» хватает, и даже с избытком.

Как обстоит дело с фашизмом в России с учетом попытки вычленения основных черт фашизма, проведенной в предыдущей статье?

Расхожие представления и реальность фашизма

 

Обычные для российских либеральных (по симпатиям) и демократических (по самоназванию) СМИ крики о «русском фашизме» можно с чистой совестью отнести к самой низкопробной пропаганде. Впрочем, наглость и глупость пропагандистских утверждений не могут сами по себе рассматриваться как недостаток в ведущейся идеологической войне – наоборот, практика показывает, что именно примитивная ложь наиболее действенна во многих ситуациях.

Ситуация с «русским фашизмом» применительно к «демократической» пропаганде на самом деле очень сложна и многопланова.

Вообще, особенностью пропаганды, проводимой в массовых масштабах, является ее многоцелевой (и даже «многослойный» характер), а также определенная непредсказуемость результата. Любая пропаганда – оружие чрезвычайно опасное, в том числе для того, кто пользуется им недостаточно умело и позволяет «выйти из-под контроля».

Все достаточно очевидно только на уровне самого примитивного восприятия. Вот, объявили себя Гайдар, Стругацкий или Якименко «антифашистами», назвав «фашистами» тех, кто не любит евреев, чеченцев, рыночную экономику в текущей россиянской ипостаси, а также читает при этом Сорокина с Пелевиным.  Для значительного числа читателей «Новой газеты» этого совершенно достаточно, им все ясно, и они себя тоже считают приобщенными к этому благородному делу – борьбе с «коричневой чумой». К счастью, таких пламенных пассионариев с особо облегченным мыслительным аппаратом немного.

 

Русские не любят евреев/кавказцев/немцев/китайцев/… не больше, чем евреи/кавказцы/немцы/китайцы/… - русских. Любить «рыночную российскую экономику» - за редким исключением – может только бандит, мошенник, чиновник-взяточник, интеллигент на содержании у первых трех категорий или фанатичный дурак. Этнические бытовые конфликты, «патриотизм» на родо-племенном уровне, ксенофобия – все это не фашизм. Даже массовые бунты мелких лавочников (извиняюсь, среднего класса) против ухудшения собственного положения и их апелляция к «порядку» и «твердой руке» - это тоже не фашизм. Фашизм – это использование всего этого в качестве материала и одновременно инструмента для создания сверх-корпорации в масштабе государства – с целью обеспечения конкурентоспособности нации в борьбе с другими такими же сверх-корпорациями за место под Солнцем и за конечные ресурсы. Фашизм – это в первую очередь выражение интересов крупного капитала, сросшегося с государством, причем в режиме, когда конфликт этого крупного капитала с капиталом  средним и наемным трудом отходит на второй (или десятый) план по сравнению с главной целью – победе сверхкорпорации в целом.

Все остальное – это простые следствия или необходимые условия обеспечения существования в таком режиме.

Возьмем «национальный вопрос». Мононациональное государство – государство, в котором народ и нация совпадают по своему составу – будучи фашистским, не может не осознавать и не культивировать свою национальную исключительность. Но Корпорация может объединять и различные этносы. Если они близки в антропологическом смысле, возникнет не национальная, а расовая исключительность, подобная «арийской расе» немецкого национал-социализма. Если же сверх-корпорация объединит совсем разные народы, речь может пойти об исключительности в рамках Империи, хотя это потребует более высокого уровня организации внутренних связей в фашистском организме, нежели обеспечивает примитивный классический этнический национализм, но и эта задача вполне решаема. Например, картинки (вполне реальные) будущего полиэтнического фашизма (славяно-тюрского) пламенно и небесталанно описаны в книгах фашиста Максима Калашникова. Вполне можно представить фашистский социальный сверх-организм, объединенный на фундаменте исключительности религии. Как справедливо говорил Бенито Муссолини, непринципиально, в какой форме и на какой основе возникнет фашистское «государство-организм».       

Перейдем к делению на «низших» и «высших». Такое деление – неразрывное следствие иерархической организации корпорации, причем на практике, начиная с некоторого размера, иерархичность переходит в кастовость. Любая корпорация управляется вертикальными управляющими сигналами, с полной ответственностью нижестоящих за выполнение приказов. Вышестоящие отвечают не перед подчиненными – они отвечают перед своим руководством. Высшее руководство отвечает за конечный результат. Этот уровень ответственности в масштабе корпоративного социального организма и в условиях смертельной борьбы с себе подобными выражается в религиозно-духовных терминах. Фашисты по духу прекрасно это чувствуют – тот же Калашников сладострастно пишет, как на свое собачье место будут кнутом изгоняться случайно пробравшиеся вверх по фашистской социальной лестнице неполноценные, к которым он, в частности, на равных правах относит калек, безбожников и гомосексуалистов. Это не выражение излишней «пассионарности» данного милейшего автора – это творческий восторг архитектора и последовательность несущего всю полноту ответственности администратора.  Это неизбежное условие выживания в борьбе социальных сверх-корпораций. Чувство превосходства над низшими в неразрывном сочетании с полным подчинением иерархии в целом – обязательное свойство настоящего фашиста. Такое сочетание не является чем-то невозможным – такая практика существовала в виде, например, рыцарско-духовных орденов в течение столетий.

 

Вернемся к пропаганде и расхожим штампам.

Псевдо-борьба с пока несуществующим «русским фашизмом» имеет самые разные следствия – вне зависимости от намерений участников. Это может быть постановкой «ложных целей». Это может быть пропаганда от «обратного» - когда очевидная глупость и подлость используемых приемов дискредитирует ту сторону, на которой формально и на первый взгляд находится пропагандист. Это может быть борьба (реальная)  с явлениями и настроениями, ненужными ни одному из серьезных участников большой игры. Например, любой силе, ставящей задачу проведения модернизации, не нужны ни бандиты, ни мафия, ни чиновники-коррупционеры, ни озверевшие люмпены, ни слишком пламенные идиоты-интеллигенты, и дискредитация этих социальных слоев (и отбросов) может проводиться совершенно по-разному – с самыми разными целями.

С национализмом тоже не все ясно. Бывает национализм растущей буржуазии – история не знала иного пути развития капитализма. Бывает национализм фашистского плана. Бывает национализм как продукт создания нового этноса (или, если кому больше нравится – суперэтноса). Оправдания, что национализм – движение «за», а не «против», просто нельзя принимать всерьез, разделить здесь «за» и «против» невозможно.

 

Вывод. Ситуация с пропагандой в России, как минимум, неоднозначна. Единственное, что можно утверждать наверняка – это то, что «поверхность» пропаганды – это в основном камуфляж, за исключением случаев демонстрации крайнего интеллектуального убожества со стороны некоторых участников этого процесса, что тоже, в общем, не редкость. Ситуация, вообще говоря, весьма благоприятная для грамотного, умного и терпеливого продвижения самых различных идей и концепций. В том числе фашизма.   

 

Фашизм и пути модернизации

 

Итак, ставится задача национального возрождения. Вариант гибели этноса – или супер-этноса (забыл, как называется эта стадия по классификации Гумилева) - рассматривать просто неинтересно, хотя сторонники цивилизационного подхода должны признавать неизбежность такого конца. Причем задача ставится не «вообще», а в данной исторической ситуации.

 

Сторонники теории Гумилева могут описать текущую ситуацию в следующих терминах: нужен некий «пассионарный толчок», приводящий к созданию нового суперэтноса на основе «традиционного русского суперэтноса». В марксистской модели задача возрождения будет сформулирована совершенно по-другому – в терминах жизненных интересов различных классов – но в данном случае суть от этого меняется мало.

Нужна модернизация – в самом широком смысле этого слова, причем не по Щучьему Велению, а с учетом реальной ситуации. Путей ее проведения несколько.

 

Первый путь – отрицать очевидное, а именно: что догоняющая модернизация в классической модели марксизма XIX века сейчас невозможна, и пытаться следовать рецептам, условно говоря, Международного Валютного Фонда. На самом деле это отказ от борьбы под благовидным предлогом. «Честной борьбы» в духе Гоббса и Локка, с принципом «Бог создал людей, а Кольт сделал их равными» не будет – этого не допустят те, кто сейчас снимает сливки. Не для того американцы бешено наращивают свои ударные силы, чтобы потом смиренно смотреть, как действует «закон неравномерности развития капиталистических стран». Этот закон действует, кто спорит. Но есть и другие законы. Есть капиталистическая «метрополия», а есть капиталистическая периферия. Последняя существует до тех пор, пока в качестве вопроса жизни и смерти не стала борьба за кончающиеся ресурсы – леса, воздух, чистую воду, полезные ископаемые. Фрэнсис Фукуяма в прогнозах вполне совпадает с Жаком Аттали – «судьба побежденных будет ужасна». То же самое говорил и Гитлер, правда, немного иными словами: «германский меч должен завоевать земли для германского плуга». Другими словами, принять существующие правила игры и заранее сдаться – значит обречь себя на неизбежное уничтожение, правда, с отсрочкой.

 

Второй путь – опережающая капиталистическая модернизация. Именно этим занимались, предвосхитив будущую тенденцию, Муссолини и Гитлер. Современный капиталистический мир – мир корпораций. Чтобы обогнать ушедших вперед и занять свое место под Солнцем, нужно опередить конкурента в гонке в этом направлении – развить корпоративность до своего предела, до корпоративности как способа жизни. Именно это и есть фашизм. Если Китай, Россия, исламский  мир – кто угодно – захотят вырваться вперед на пути капиталистической экономики и стать самостоятельным центром силы наряду с США и объединенной Европой – они в нынешней реальной ситуации не найдут ничего лучшего, чем рецепты Дуче.

 

Третий путь – опережающая модернизация на некапиталистических принципах, принципах, отличных от господства частной собственности. Другими словами, попытка реализации коммунистических принципов.

 

Четвертый – опережающая модернизация на каких-то иных принципах. Такие попытки (хотя слабые и невнятные) делаются. Например, о своем особом пути – как глобальном пути выхода из нынешней ситуации – говорит Иран. При более или менее подробном анализе, правда, выясняется, что все сводится к смешению черт коммунизма и фашизма. Насколько такая мешанина жизнеспособна – сказать сейчас трудно.

 

Пятый способ – присоединится в том или ином качестве к одному из нынешних «центров силы». Именно этим занимаются (или пытаются заниматься) мелкие «пост-социалистические» страны Европы и бывшие союзные республики СССР. На практике это, скорее всего, приведет к первому из рассмотренных вариантов. Что, кстати, прекрасно понимает «колхозник» и «диктатор» Лукашенко.

Нужно ли бороться с фашизмом, или есть ли другой выход?

 

Здесь возникает очень неприятный вопрос, не замечать который и не пытаться дать ответ на который просто подло.

Любому нормальному человеку ясно, что подход «пусть погибнет все, но не допустим некоторого -изма», мягко говоря, глуп и неконструктивен. Выражаясь грубее, можно сказать так: лучше быть коричневым, чем мертвым – особенно в ситуации, когда пятна коричневого возникают то тут, то там все чаще и чаще, причем отнюдь не в слабых и отсталых странах.

Условия задачи, которую все равно придется решать (если нет желания оказаться в резервациях и развлекать туристов игрой на балалайке и экзотическими способами соления огурцов, грибов и капусты) таковы:

Есть разрушающиеся остатки традиционной (в самом широком смысле этого слова) России.

Есть осознание поражения предыдущей попытки опережающей модернизации с использованием коммунистических принципов (насколько они были полно реализованы – вопрос другой). Как следствие, идеи коммунизма безнадежно дискредитированы в глазах массы русских.

Есть противник, неизмеримо превосходящий во всех отношениях, кроме, возможно, чисто военной силы (паритет обеспечивается ОМП – есть некоторая надежда, что оно еще находится под контролем России, а не кого-то другого). Этот противник с колоссальным трудом подавил попытку выполнения модернизации под коммунистическими лозунгами и более чем тщательно следит за тем, чтобы такое не повторилось.  

Есть ресурсы, которые умирающая государственность ворья и жулья не в силах распорядится при всем своем желании. Есть желающие прибрать эти ресурсы к себе.

Есть понимание, что продолжаться так долго не может – тенденции слишком очевидны и угроза гибели русского народа как этноса совершенно реальна.

Есть доказавшая свою пригодность модель фашизма как тоталитарного – т.е. сознательно и целеустремленно действующего в режиме явного целеполагания – общества.

Есть понимание, что те же принципы – принципы построения социальной сверх-корпорации – имеют отчетливую тенденцию к развитию у самых что ни есть развитых стран.

Есть жалкие обломки и наброски других социальных проектов.

 

Нужно принимать решение, по какому пути идти.

 

Что в этих условиях противостоять развитию фашистских идей (особенно с учетом того, что называться это будет совсем по-другому) крайне затруднительно - это понятно, и проблема не в этом. Проблема в том, какую позицию должны занять те, кто фашизм (как бы он не назывался) не приемлет. Не думаю, что здесь с ходу можно дать простой и однозначный ответ.

 

В качестве упражнения можно пытаться «поспорить» с тем же Калашниковым. Не в деталях – голые там азиатки работают в сборочных цехах электронных заводов или нет, точно ли приведены тактико-технические характеристики той или иной системы вооружений – а по сути. Я вижу следующие ключевые спорные темы:

 

1. Реальна ли угроза ликвидации России как исторического организма, а русских – как этноса?

2. Если она есть, являются ли основной причиной самоубийственная политика русских или это результат сознательной враждебной деятельности геополитических конкурентов?

3. Возможно ли противодействие этой угрозе на пути, о котором говорят МВФ, МБРР, К.Солана, Г. Греф и Co?

4. Жизнеспособна ли и привлекательна для русских модель классического фашизма Муссолини, описанная Калашниковым применительно к России?

5. Есть ли альтернативные решения?

 

И вообще, в свете происходящего, чем, собственно, плох фашизм?

 

Ответить на последний вопрос не так просто, как, возможно, кажется некоторым.

 

Перспективы фашизма в России

Как мне кажется, сейчас влияние фашистских идей в России незначительно. Это неудивительно – имеет место распад на всех уровнях, кроме, пожалуй, паразитического и насквозь коррумпированного аппарата управления, который строить сверх-корпорацию не желает, а если пожелает, то не сможет. Носителем фашистских идей являются, пожалуй, отдельные представители «патриотической технократии». К фашизму склоняются (скорее всего, не отдавая себе в этом отчета) сторонники советской власти, являющиеся одновременно убежденными антикоммунистами (точнее говоря, антимарксистами), для которых «советский коммунизм» - это уникальные и соответствующие интеллектуальному, культурному и нравственному уровню народов бывшей Российской империи/СССР технологии создания огромной социально-экономической корпорации, обеспечивающие выживание и развитие полиэтнической «империи» в целом.

 

Самое печальное, что есть как минимум два пути торжества фашистских идей в России.

Первый – классический – действия по образу и подобию Гитлера и его единомышленников в Европе. Под действиями «по образу и подобию» не понимается копирование – понимается использование основных черт. Национальное сплочение против общего врага, социальный мир с беспощадным подавлением любых посягательств на него, воспитание агрессивности и чувства собственного превосходства, господство крупного капитала, сросшегося в значительной степени с государством, постановка задач перед обществом в целом и планомерные действия по их выполнению, подчинение личных интересов интересам «государства» - в фашистском понимании этого термина, сквозная иерархическая организация общества, милитаризм как мировосприятие. Порядок, дисциплина, быстрое развитие прикладной науки, здоровье, уничтожение организованной преступности, аскетизм, самопожертвование, абсолютная поддержка «своих», абсолютная беспощадность к «врагам». Основные моральные принципы хорошо описаны тем же Максимом Калашниковым.

Этот путь маловероятен – не тот человеческий материал, не та культурная традиция.

 

К сожалению, есть и второй путь, путь «навязанного», «спровоцированного» и относительно слабого фашизма. Этот путь возможен в случае, если фашистские тенденции (опять-таки, совершенно неважно, под каким названием – в принципе, годится и «борьба с терроризмом») возьмут верх (или просто будут достаточно сильны) в элитах Запада. Они смогут поддержать или даже создать фашистский режим в России как временного союзника. Не исключен «общий» - русско-европейско-американский фашизм - на основе задачи сохранения господства «белой расы». Россия в фашистском варианте может оказаться полезным союзником  против Китая, который, кстати, тоже будет подвержен сильному влиянию фашистских идей.

 

 

 

Версия для печати [Версия для печати]

Гостевые комментарии: [Просмотреть комментарии (0)]     [Добавить комментарий]



Copyright (c) Альманах "Восток"

Главная страница